Чтение онлайн

– Правильно, – подхватил я. – Поэтому до самого рейда мы будем тренироваться по утрам боевым построениям и командному взаимодействию.

– Я не смогу, – тихо сказала Нина. Все повернулись к ней. Она смотрела не на меня, а куда-то в сторону, ее пальцы теребили край пальто. – У меня учеба. Каждое утро до обеда я в академии. Пропуски…

– Ты в последнем классе, – перебил я. – Учиться тебе осталось четыре месяца. В следующие десять дней важнее научиться не умереть. Потому что, если умрешь там, диплом тебе не понадобится. Тренировки, совместные вылазки – обязательны. Это не обсуждается. Так что будешь прогуливать.

Она подняла на меня глаза, полные неверия и некоторой обиды. Собралась что-то сказать, возразить, но встретила мой взгляд – не гневный, не приказной, а просто твердый, абсолютно уверенный в своей правоте. И замолчала. Лишь губы ее сжались в тонкую, недовольную линию.

– Какие тренировки? – спросил Гриша, который до сих пор молчал, прислонившись плечом к косяку двери.

Он смотрел на меня, явно пытаясь представить, как это будет.

– Каждое утро по два-три часа в лесу, сразу за городской чертой. Отрабатываем связки, сигналы. Прикрытие друг друга. Учимся драться не просто рядом, а вместе. Чувствовать, где твой напарник, без того чтобы оборачиваться. Понятно, что десяти дней на подобное никогда не хватит, но заложить основу можно.

– Когда начинаем? – спросил Дима.

– Первый сбор завтра. Жду у городских ворот до их открытия. С оружием, в полной амуниции, как на вылазку.

Они переглянулись. Кивки были твердыми, даже у Нины, хотя на ее лице все еще читалось внутреннее сопротивление.

– А что насчет того твоего Ратникова? – спросил Петр. – Он тоже участвует?

– Да, и есть большой шанс, что далеко не только ради того, чтобы добывать травы, – честно сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Более того, вероятно, за моей головой придет не он один, но и кто-то из Лисьего Хвоста.

Я вкратце описал им произошедшее на сходке банд.

– Даже не знаю, паниковать или гордиться, что нашего лидера уже хотят убить аж двое влиятельных авторитетов, – хмыкнул Сева.

– Очень смешно, сука, – буркнул Коля.

– Лес большой, – вздохнул я. – Бардака будет предостаточно. Мы идем туда не за сведением счетов. Держимся вместе, смотрим в оба, выполняем задачу и уходим, не ввязываясь в ненужные разборки. Наша геройская смерть никому не нужна.

Обсуждение растянулось еще на полчаса. Они начали задавать вопросы: спрашивали про возможную местность, какие травы искать, как отличить ядовитые от полезных, какую тактику применять против каких Зверей. Я отвечал, исходя из того, что знал от Червина и из своего собственного, на самом деле не такого уж и большого, опыта. Благо мне помогали Пудов и Петр, в некоторых вопросах осведомленные куда больше меня.

Остальные слушали, уточняли, иногда предлагали свои идеи. Постепенно разговор сошел на нет. Плана как такового не было: нельзя спланировать хаос. Но был общий каркас, понятный всем: держаться вместе, наблюдать за обстановкой, действовать быстро, не терять друг друга из виду.

– Значит, решено, – подвел я черту, когда вопросы иссякли. – Завтра на рассвете у Восточных ворот. Сейчас расходитесь, проверяете снарягу, оружие. Если чего-то критичного не хватает, говорите сейчас. Завтра будет поздно.

Они поднялись с мест, негромко переговариваясь между собой. Первым, без лишних слов, ушел Семен. Нина вышла следом, не глядя на меня и ни на кого, плотно запахнув пальто. Остальные попрощались кивками или короткими «до завтра», «увидимся». Зина на ходу что-то говорила Славе, и тот кивал.

Гриша задержался, дождавшись, когда дверь закроется за Колей.

– Духовные травы, говоришь? – спросил он, понизив голос до доверительного шепота, хотя в квартире, кроме нас, никого не оставалось. Его глаза заблестели тем самым деловым интересом, который я в нем знал. – Дорогущие, редкие штуки. Если найдешь, я знаю пару алхимиков, которые купят без лишних вопросов и по цене выше рыночной.

– Об этом – после, – сказал я, покачав головой. – Сначала – найти. И выжить, чтобы принести. Остальное второстепенно.

Он хмыкнул и выскользнул в темный коридор, прикрыв за собой дверь.

Следующие десять дней слились в монотонную, изматывающую череду. Каждое утро начиналось во тьме, когда на улицах еще горели редкие ночные фонари.

Рассвет. Я стоял у массивных Восточных ворот, прислонившись к холодному камню стены, когда стражники только начинали скрипеть засовами и перекликаться хриплыми голосами. Ребята подходили один за другим. Сонные, с помятыми лицами, но уже в полной боевой готовности: в крепких потертых штанах, высоких сапогах, с оружием на поясах или за спиной.

Семен неизменно приходил первым, его дубина висела на широком ремне через плечо. Зина и Слава появлялись вместе, тоже довольно сильно заранее. Дима и Коля – немного позже. Петр подходил ровно за пять минут до условленного времени. Нина приходила последней, но приходила – это было главное.

Мы не тратили время на разговоры. Я кивал, и мы проходили в ворота одними из первых, как только створки со скрежетом расходились. Уходили в лес на пару километров от города, находили уже давно облюбованную мной поляну, окруженную молодыми елями. Свистом я подзывал Вирра, который тоже иногда участвовал в тренировках, изображая дикого Зверя, нападающего на группу.

Сначала это был чистый бардак. Один, заслышав шорох, бросался вперед, оголяя весь левый фланг. Другие, пытаясь закрыть брешь, натыкались друг на друга, мешая замахам. Зина и Слава работали слаженно, как один организм, но слишком увлекались и отрывались от группы, создавая разрыв. Нина пыталась применять сложные приемы, которым ее учили в академии – красивые развороты, подсечки, и теряла темп, оказываясь в стороне от основного боя.

Опыт командования у меня какой-никакой был, но уже сработавшимися и знающими, что делают, бойцами банды. Ребятам же, хоть они и были талантливее большинства в Червонной Руке, многого не хватало по сравнению с ветеранами миссий по сопровождению и зачистке. Ну а мне не хватало опыта, чтобы правильно и вовремя их направлять и координировать.

Так что учились мы все и далеко не факт, что делали это правильно. Но как минимум за повторяющимися попытками, спорами, выяснением отношений и того, кто, кому и как помешал, выстраивалось взаимодействие и куда более доверительное отношение между всеми.

К полудню, когда солнце поднималось над деревьями и начинало припекать несмотря на прохладу ранней весны, я отпускал ребят. Они, мокрые от пота и уставшие, но с каждым разом все более собранные и готовые к рейду, уходили обратно в город: кто на работу, кто на учебу, кто просто по своим делам.

Я оставался в лесу. Снимал с плеча тяжелую секиру, чувствуя, как привычный вес переходит в руки. Находил старый толстый пень на окраине поляны. Десяток ударов – горизонтальных, рассекающих. Десяток – вертикальных, рубящих сверху вниз. Еще десяток – с подворотом, как будто отбиваю удар и сразу контратакую. И затем по новой.

Вес в десять килограммов отзывался в запястьях, в плечах, в мышцах кора. Я не отрабатывал финты или сложные комбинации. Я привыкал к инерции огромного лезвия, учился гасить ее в конце каждого удара и сразу, без паузы, переходить в следующий. Рубил до седьмого пота, пока мышцы не начинали гореть ровным знакомым огнем, а дыхание не становилось глухим и частым.