Пламя Феникса
Шрифт:
Но вот Лали оказалась на твердой земле, поросшей сочной мягкой травой и мелкими белыми цветами. Роши крепко держал ее за руку, не позволяя совершить опрометчивые шаги. А Риок… деструктор в два приема сокрушил великолепную, но хрупкую постройку, отрезав от них стражей и…
Лали завизжала, и Роши крепче прижал ее к себе. Что произошло дальше, Лали не вполне смогла уловить, но среди мерцающего тумана появился новый силуэт, взметнувшийся наверх, в ясное небо, лазурной птицей с сияющим хохолком и удивительной красоты хвостом. Птица описала пару кругов над их головами и приземлилась рядом, оборачиваясь тётушкой. Адора стряхнула перышко с оголенного плеча и очаровательно улыбнулась. Длинные волосы едва прикрывали ее наготу, и Лали немного засмущалась, но больше не из-за себя, а из-за того, что рядом стояли Риок и Роши, который безусловно таращился на Адору. Она толкнула его в бок, и он отвернулся. Риок снял с себя мундир легионера и накинул на плечи Адоре. Она благодарно кивнула ему.
С какой же легкостью она обернулась птицей! Кто бы мог подумать? Лали не знала, удивляться ей или восхищаться. Но любопытство как всегда перевешивало. Лали вспомнила представление, которое устроили «фениксы» на ужине. Ей казалось, что те девушки ужасно мучались. А она… неужели она тоже…
Адора смотрела на нее прямо и открыто, будто подтверждая эти нелепые мысли. И ты тоже, Лали, и ты тоже.
– А теперь вверх по этому склону, – сказала она, – корабль «фениксов» вот-вот отчалит.
Они послушно двинулись в путь, зная, что погоня не прекратилась и это лишь вопрос времени. И все-таки Юви почему-то медлила, решила Лали, не к добру это. Ведь она обладала такой силой, что могла свернуть горы! Что ей стоит поймать какую-то девчонку?
А что, если я не «какая-то» девчонка, подумала вдруг Лали, и вспомнила слова Адоры, та говорила что-то про ценность. Ее ценность. Отчего-то это обнадеживало.
Роши не выпускал ее руки из своей, пока они взбирались на холм, что было не слишком удачной идеей – здесь они были у всех на виду, разве так стоит вести себя беглецам?
Но вот они поднялись на высшую точку утеса, и Лали посмотрела вниз, на Пламенную Долину, которая полностью оправдывала свое название. Далеко вперед убегала дорожка, а повсюду куда ни глянь раскинулось море огненно-фиолетовой травы, это зацвела лаванда феникса, колыхаясь на ветру язычками пламени. Ну не странно ли оказаться сейчас в таком месте? Это ли не знак ей?
– Как красиво! – восхитилась она.
– И в то же время опасно, – согласилась Адора. – Не советую касаться этой травы…
– … иначе будут ожоги, – договорила за нее Лали. Конечно же она знала об этом.
Риок пошел первым, расчищая деструкцией им дорогу там, где высокая трава заслоняла путь. И снова по земле пробежала дрожь, все ускорились.
– Где же ваш корабль? – сказал Роши.
– Терпение, мальчик.
Сперва они услышали низкие ноты, а следом увидели вышедших им навстречу рыжеволосых девушек в доспехах и со странными зеркальными щитами. Они поклонились Адоре и глянули на беглецов.
– Генерал приказал взлетать, – сказала одна из женщин с россыпью конопушек по лицу и оголенным предплечьям. – Киноварь уже взяла курс.
– Значит, мы вовремя, – отозвалась Адора. – Все уже… на борту? – голос тетушки немного дрогнул и она закуталась в черный мундир Риока, который прикрывал все ее прекрасно сохранившиеся прелести. Ее длинные ноги были сильными и подтянутыми, да и стояла она, гордо вскинув подбородок.
Море лаванды затрепетало за их спинами, вспучилось подобно настоящей водной стихии, пошло рябью, а из земли появилась огромная жабья голова, украшенная лотосами. На спине чудища восседала Императрица, черные шелка развевались вокруг нее, разрезая воздух и предрекая гибель.
Рядом с ней на черном тигре появился светловолосый демон. Лали сразу же узнала его наглую ухмылку. Они пришли за ней, и теперь нет спасения.
Но вот вперед выступили девушки, ставя перед собой щиты, а в стороне что-то замерцало, и из пустоты проявился огромный силуэт корабля с гигантскими парусами и некоторым подобием крыльев. На нем было полно суетящегося народа. Лали хотела вскрикнуть от радости, что они спасены, хотя и знала, что этот корабль принадлежит «фениксам» и она понятия не имела, каким образом он сможет передвигаться тут.
Но не успела. Адора кивнула девушкам, две из них обернулись птицами, правда вовсе не с той легкостью, что тетушка, а после схватили своими цепкими лапами Роши и Риока и устремились ввысь. И корабль… корабль тоже.
Он поднялся в воздух так, будто ничего не весил. Будто и это была иллюзия. А Лали не знала, куда ей бежать и что делать. Поэтому она просто стояла на месте.
– Следуй за нами, – крикнула ей Адора, – ты сможешь!
И была такова. Она скинула с себя мундир и вспорхнула синей птицей, направляясь к кораблю, который поднимался все выше.
– Роши, Роши! – вдруг закричала Лали, но увидела, как он безжизненно повис в когтях птицы. Что они сделали с ним? А Риок? Почему он не сопротивлялся?
Жаба, на которой восседала Юви, сверкнула рубинами глаз, и распахнула рот, выпустив облако горячего пара, но оставшиеся девушки подняли выше свои щиты, в которых теперь отражалось солнце. Лали сжалась, ожидая худшего, но ничего не случилось. Будто эти щиты…
– Да, они могут сдерживать ремесис в его разных проявлениях, – сказала ей одна из девушек, немного поморщившись.
С корабля раздались возгласы, и снова эти странные птичьи ноты. Девушки опустили щиты и, даже не глянув на Лали, обернулись птицами, улетая прочь.
А Лали…
Лали осталась один на один со своей погибелью.
«Ты сможешь!»
Страж ее задери, что имела в виду тетушка? И почему она бросила ее? Не она ли говорила про ценность?
Лали во все глаза смотрела на Юви, а та смотрела на нее в ответ с улыбкой, означавшей одно – смерть.
Глава 7.1 Птичка в клетке
L
Корабль уплывал все выше и дальше, и Лали не могла поверить, что она осталась на земле. Эти «фениксы» просто бросили ее. Мысли путались и сбивались в кучу. У нее было только два пути – сдаться Юви и принять свою смерть. Или…
Или обратиться к этой ужасной силе, что притаилась внутри. Вот только она никак не могла предугадать последствия. Время будто замерло, а Лали разрывалась между ощущением беспомощности и в то же время диким желанием что-то наконец предпринять, доказать себе, что она может.