Чтение онлайн

Впервые в жизни она чувствовала покой, отдавая ему владение тем, что от неё осталось, пока ещё могла. У неё не было мужества поднять взгляд, ни сил отодвинуться, когда он приблизился.

«Тогда я обещаю защищать его всем, что я есть. За пределами этой жизни я буду использовать его, чтобы найти тебя снова. Вот чего оно стоит.»

Слеза собралась, упав прежде, чем она смогла остановить, но это чувствовалось *освобождающе*. Иронично освобождающе быть такой хрупкой перед ним и не заботиться о том, чтобы это скрывать.

Зайанна кивнула, хотя это поскребло металл о её кожу. «Может, в другой жизни всё было бы иначе. Несколько дней назад... ты умер у меня на глазах, и всё, о чём я могла думать, это что ты ушёл и никогда не узнаешь, что я, возможно, и причинила тебе боль, но, делая это, причинила бы больше боли себе. Ты ещё не закончил ломать меня, Кай, но я больше не боюсь этого, поскольку ты никогда не позволял осколкам разбиться. Несмотря на острые края, ты всё равно держал их.»

Его тепло скользнуло по её щеке, заставив её тело жёстко дрогнуть от драгоценного контраста с горько-холодным воздухом, окутывающим камеры.

«По правде говоря, я тоже не думаю, что знаю себя сейчас», — сказала она в поражении.

«Я хочу вспомнить», — сказал он.

Всё, что знала Зайанна, — это как быть сильной, и это означало строить стену за стеной против всего, что угрожало *чувствовать*. Чувствовать — слабость. Эмоции затуманивают суждение и истощают тело. Она столкнулась с этим теперь с сокрушительным наказанием, когда все её стены рухнули, и она оказалась погребённой под их весом.

Кайлир сказал: «Может, мы сможем найти себя друг в друге.»

Зайанне понравилась эта мысль. Быть найденной с ним... или *внутри* него.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Фэйт

Атериус приземлилась на холмах Фэрроухолда, хранящих так много её детских воспоминаний с Джэконом. Люди поблизости побежали от пылающей птицы и кричали, словно им угрожали. Фэйт не могла обращать на них внимания.

Она помчалась сквозь Вечный Лес, зная из мыслей Изайи, что именно здесь будет Джэкон. Знакомый вид поляны с водопадом на секунду вспыхнул в ней, прежде чем она снова понеслась мимо деревьев, позволяя веткам резать её руки и щёки.

Спотыкаясь за линией деревьев на поляну храма, мир Фэйт остановился на удар разбитого времени.

Джэкон стоял на одном колене перед простым надгробием. Он не оглянулся, чтобы увидеть её, продолжая крутить синецветок за стебель между пальцами, пока она приближалась. Слёзы Фэйт падали неконтролируемо, но она не могла рыдать.

Это зрелище чувствовалось так болезненно неправильным.

Так неправдоподобным. Тёмной, отвратительной ложью.

Они должны были быть вместе. Все трое. Нерушимая связь до самого конца.

«Она их любит. Ты знала?» — сказал Джэкон.

Фэйт с трудом могла узнать его голос. Он принадлежал оболочке её лучшего друга, опустошённой глубочайшим горем.

«Нет», — призналась Фэйт.

Это осознание ранило её глубже. Одна из многих вещей, которые Фэйт упустила узнать о Марлоу, и теперь у неё никогда не будет шанса. Мысль была немыслимой, и теперь столько маленьких деталей, которые она хотела знать о своей подруге, проносились в её уме. Столько вещей, которые она хотела сделать с Марлоу, кричали оборванными концами.

Глаза Фэйт приковались к тусклому серому надгробию, и монотонность начала красть весь цвет из её мира.

«Я принёс сюда первый букет. Затем они начали цвести сами», — сказал Джэкон.

Территория вокруг надгробия была покрыта нежными синецветками.

Скорбь повергла Фэйт на колени, не добравшись до Джэкона.

Он продолжил: «Я не мог похоронить её несколько дней... думая, если бы ты просто вернулась вовремя... может, ещё не было слишком поздно вернуть её.»

Разбитые осколки сердца Фэйт превратились в пепел в её груди.

«У меня нет такой силы», — выдавила она.

Наконец, Джэкон повернул голову, чтобы посмотреть на неё, и его холодные карие глаза были так же болезненны, как нож для её плоти. Они были обведены красным и отягощены тёмными кругами. За все их двенадцать лет дружбы Фэйт никогда не видела его близким к такому абсолютному опустошению.

«Ты вернулась», — сказал он, резко от обиды. «Ты умерла и вернулась *сильнее*. Как это справедливо?»

«Это не справедливо.»

Челюсть Джэкона напряглась. Он хотел наброситься на нее, и часть Фэйт хотела, чтобы он сделал это. Она позволила бы ему возложить вину за смерть Марлоу на её плечи, если бы это могло облегчить его боль хотя бы на йоту.

Вместо этого он был так спокойно холоден, и это было хуже всего.

«Я не хочу видеть тебя сейчас. Потому что я не хочу винить тебя, но не могу не делать этого. Глядя на тебя... словно я больше не знаю, кто ты.»

«Ты не имеешь этого в виду.» — Фэйт разрыдалась впервые. «Я не могу потерять и тебя тоже.»

Джэкон встал, полностью повернувшись и глядя на неё сверху вниз с интенсивностью своего горя.

«Я помню, твоя мать спасла меня от болезни, которая забрала моих родителей. Воспоминания начали возвращаться после твоей смерти, и я думаю... думаю, я тоже умер на мгновение с тобой в тот день.»

Откровение ошеломило Фэйт, запутало её, но она слушала.

«Твоя мать привела меня сюда, но юколайты всегда требуют цену. Моей было защищать тебя. Это всё, о чём я могу думать теперь — как наша дружба всегда была долгом. Как я всегда был предназначен тебе с того дня, может, даже раньше. Твоя мать забрала мои воспоминания о том дне. Могу лишь думать, чтобы я не попытался восстать против этой идеи. Это делало нашу дружбу похожей на выбор, а не на судьбу.»

Фэйт чувствовала, как разрушается там, где стоит на коленях. Земля смягчилась под ней, и она желала быть погребённой шестью футами под землёй. Не Марлоу. Не самой доброй, самой нежной подруге, которой Фэйт когда-либо была удостоена чести иметь в своей жизни.

Бесчувственный взгляд Джэкона стал невыносим. В своём малодушии Фэйт склонила голову.

«Это был выбор. Я люблю тебя, Джэкон. Ты мой лучший друг — ничто не изменит этого.»

«Худшая часть в том... что я тоже люблю тебя. Почему-то это чувствуется предательством жертвы Марлоу, но я не могу разорвать любовь, которую испытываю к тебе, и она не хотела бы, чтобы я это сделал. Я могу лишь похоронить то, что не хочу чувствовать к тебе, под своим горем.»

«Пожалуйста, не оставляй меня.»