Пламя Феникса
Шрифт:
«А ты хочешь?»
«Да».
Ему больше ничего не нужно было.
Кайлир поцеловал её, и мир словно перестал существовать. Ни её месть. Ни эта камера. Только они в медленном, исследующем соединении, какого она раньше не знала. Не знала, что это что-то, чего она будет жаждать от него, и всё же она хотела, чтобы он не спеша взял каждую частичку её. Увидел вещи, которые она не могла показать, и она сделала бы то же самое для него. Сколько бы времени ни потребовалось, она хотела дать ему это время.
Её губы раскрылись для него, и он поцеловал её глубже, сжал крепче, словно пытаясь найти себя в ней, и когда это не приходило, страсть взяла верх.
Зайанна прокляла неудобное положение прутьев камеры, которые отказывались удовлетворить потребность её тела быть гораздо ближе. Его рука скользнула вверх по её бедру, но он не мог притянуть её к себе. Её руки вплелись и сжались в его волосах, но этого было недостаточно.
Казалось, они поняли, что не получат того, чего хотят. Кайлир отстранился первым, оставаясь рядом, и она насладилась его прерывистым дыханием. Её нога проскользнула между прутьев, и он не отпускал её, держа её зацепленной за свою и начав лениво ласкать её бедро.
«Какие-то успехи?» — спросила она.
«Всё ещё нет картинок», — сказал он. Кайлир взял её руку в свою покрытую шрамами, исследуя линии, изуродовавшие их обоих. «Но я чувствую... себя живым с тобой. Что-то подсказывает мне, что моё прошлое делало это трудным».
«У меня так и не было шанса узнать каждое имя тех, кто стоял и наблюдал, как это происходило с тобой», — сказала она, прислонив голову к камню, совершенно довольная их переплетённой близостью. «Но если я не умру, сокрушив Марвеллас, я найду их всех».
«Ты не можешь победить её одна».
Зайанна фыркнула со смешком. «Ты действительно ничего не помнишь».
«Я не имею в виду, что ты не способна», — сказал он, становясь серьёзнее, чем ей было по настроению.
То, что они создали, было похоже на сферу убежища от жестокого мира, с которым ей предстояло столкнуться. Она не была готова к тому, чтобы оно разбилось так скоро.
«Не беспокойся обо мне», — сказала она.
«Я не могу этого сделать. С воспоминаниями или без, я знаю, что не могу».
«Послушай меня, Кай». Она попыталась сохранить самообладание, грозившее пошатнуться, чтобы заставить его слушать. «Они придут за нами, и единственный способ, как мы оба выживем, — это не думать о другом. Если представится момент убить их и бежать, ты делаешь это, и не думаешь обо мне. За пределами этой камеры я не буду думать о тебе».
Она была ложью с кожей и тьмой с костями.
Кайлир сделал долгий вдох. «Хорошо».
И всё же он не убрал руку с её бедра и не отдалился от неё ни на йоту. Они должны были жить в каждом моменте, не думая о следующей минуте или часе, которые могли снова превратить их во врагов. Он должен был всё вспомнить ради своих друзей, но как только он это сделает, он не будет хотеть её так, как сейчас.
Итак, Зайанна присоединилась к нему в этом моменте, позволив тишине приветствовать фантазию, что это всё. Он и она. Этот момент был проблеском принадлежности, которая никогда не могла быть.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ
Зайанна
Они пришли за Зайанной.
Найт шёл впереди трёх стражей, которые следовали за ним. Они повиновались его приказу держаться сзади, пока он подходил к решётке её камеры, отпирая дверь.
Зайанна внимательно его изучила, вспоминая, о чём она просила его в прошлый раз, когда он был здесь.
Найт схватил её, заставив Кайлира приблизиться к прутьям, соединявшим их камеры. Он делал это для вида, играя роль свирепого капитана Дэгэла. Слишком хорошо. Она зашипела на его пальцы, впившиеся ей в бицепсы, когда он наклонился близко.
«Тебе не понравятся ответы, которые принесло то послание».
Новообретённое сердце Зайанны пропустило удар тревоги. «Что они сделали с Аселином, Келласом, Дрией и Сэлином?» — осмелилась она спросить.
Карие глаза Найта напряглись по краям. «Надеюсь, они не были тебе дороги. Их казнили те, кого называют хозяевами».
Вес этого знания обрушился на неё, и она вырвалась из хватки Найта.
«Что случилось?» — спросил Кайлир, обеспокоенно.
Те четверо тёмных фейри были доверенной командой Зайанны, лучшими из лучших. Она сама их отбирала, наблюдая за каждым много месяцев, прежде чем ввести в свой близкий круг. Их связь ковалась веками, и они были единственными людьми, в чьей преданности она была абсолютно уверена. В том, что они отдали бы за неё жизнь.
Хозяева убили их. Убили просто за то, что они значили для неё.
«Ты узнал, когда?» — спросила Зайанна, едва присутствуя, когда карусель лиц хозяев, мелькавших в её уме, усиливала её потребность в кровавом возмездии. Она едва могла думать прямо.
«Много месяцев назад. Они не были точны».
Это означало, что они убили их вскоре после того, как Зайанна покинула гору в своей первой попытке захватить Фэйт Ашфаер — задании, данном Мордекаем. Он тоже стоял за их убийством? Было ли это ещё одним жестоким уроком для неё, когда они верили, что она вернётся?
Зайанне пришлось отвернуться, запрокинув голову в ужасе от влаги, скопившейся в её глазах и грозившей пролиться. Она пожелала им обратиться в стекло и порезать, добавив к шрамам, которые она носила внутри, потому что это была её неудача. Их смерти лежали на её совести.
Хотя одна вещь стала абсолютной в холодной тьме, по которой Зайанна металась в своём разуме: хозяева заплатят, и это не будет быстрым и не будет милосердным.
Ей больше нечего было терять, и чем больше она представляла свой разгул крови и мести против них, тем больше решимости дрожало в её костях, чтобы выбраться отсюда.
«Марвеллас прислала меня за тобой», — сообщил Найт. «У тебя есть план, как выбраться из этого? Мне нужно знать, потому что я хотел бы сбежать с тобой и мог бы пригодиться, если ты мне расскажешь».
Плана у Зайанны не было. Она просила Найта передать послание внутреннему кругу, оставленному ею в горах Мортус, надеясь, что они доберутся сюда, чтобы помочь, когда она неизбежно устроит переполох для побега. Всё, что у неё было сейчас, — это её интуиция, которая, как она надеялась, столкнётся с её тягой к насилию, когда представится момент для побега.