Чтение онлайн

«Не могу. Даже если бы хотел. Долг... судьба... выбор... я не знаю, что это. Мне всё равно, в общем-то. Но мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что.»

«Что угодно.»

«Я иду с тобой, когда ты отправишься убивать Малина.»

Фэйт заставила себя поднять глаза. Выражение лица Джэкона не сдвинулось ни на йоту. Затем он протянул руку, и Фэйт не знала, на сколько осколков она может разбиться, прежде чем развалится на части, неспособная собрать себя обратно и продолжать идти вперёд.

«Сегодня ночью», — добавил Джэкон.

Решимость в этом слове выковала её горе в ярость. Фэйт не сможет делать ничего другого, зная, что Малин всё ещё жив после того, как забрал жизнь Марлоу.

Приняв руку Джэкона, она осторожно поднялась, словно каждое движение было хрупким вокруг него, и она стала совершенно ужасно бояться потерять и его тоже.

«Сегодня ночью», — согласилась она.

Фэйт хотела обнять его, но пока они стояли там, одно его напряжение отталкивало её.

«Мне так жаль, что я не была с тобой», — прошептала она.

Челюсть Джэкона напряглась, и Фэйт приготовилась к обиде, мелькнувшей в его глазах.

«Нет. Тебя не было рядом, когда она смело смотрела в лицо своей смерти и не дрогнула. Тебя не было рядом, когда твой кузен сломал ей шею в пылу своей ярости, словно она ничего не значила. Мою жену, твою *подругу*, убили, и тебя не было рядом.»

Фэйт резко всхлипнула. «Мы заставим его заплатить.»

«Смерть и ещё больше смерти. Да, я хочу, чтобы он заплатил, но в конце концов это ничего не меняет и не исцеляет. Её нет... Марлоу нет, и она никогда не вернётся.»

Что ранило её больше, так это то, как бесчувственным оставался Джэкон, говоря это. Как одиноким и в агонии он был в разгаре своего горя, не пролив сейчас ни единой слезы.

Он отвёл её взгляд. «Тебе нужно зайти на мельницу Гринов. Затем я встречу тебя обратно на этих холмах, чтобы отправиться в Райенелл.»

С этими словами он прошёл мимо неё, направляясь сквозь деревья и оставляя Фэйт в душераздирающей тишине, которую теперь хранило это место.

Фэйт обернулась к могиле Марлоу.

Могиле Марлоу.

Вид, реальность, на которую она смотрела... Теперь, когда она была одна, Фэйт позволила себе утонуть. Неумолимая агония поднялась — прилив, который увлёк её под воду. Отчаяние собралось в её коленях, снова подкашивая их, погружая её в рассыпанные синецветки, пока слёзы затуманивали зрение, разливаясь неудержимо.

Полая боль царапала её грудь, словно её сердце разрывало себя на части кусок за куском. Она вцепилась в край надгробия, пальцы вдавливались в холодный камень, словно он мог удержать её, не дать ей полностью ускользнуть. Но скорбь была неумолима, изливаясь через неё, заполняя каждое пустое пространство, пока она не стала ничем, кроме боли — сосудом для всех несказанных слов; всех моментов, которые они никогда не разделят.

Фэйт не могла перестать думать, знала ли Марлоу, что умрёт. Была ли она обременена этой возможностью через свою способность Оракула.

«О, Марлоу, — выдавила Фэйт. — Ты нам нужна.»

Фэйт видела дух Фрейи, потерянной любви Рейлана, у её могилы прежде. Но теперь Фэйт отчаянно хотела увидеть Марлоу, однако её подруга не приходила. Крик вырвался из горла Фэйт вместо приветствия подруги, которое она так безнадёжно пыталась вызвать.

Было ли это из-за того, что Фэйт сделала, разрушив Руины Смерти? Она ненадолго видела Ауриэлис... наблюдала, как Дух Жизни растворяется и покидает её.

Что она наделала?

«Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя.» — Фэйт с трудом могла выдавить слова из сжимающегося горла. Они всё равно были бессмысленны.

Фэйт будет нести эту неудачу как величайшую в своём существовании до конца своих дней.

Когда её слёзы высохли, взгляд Фэйт упал на храм, пока она медленно поднималась. Её охватило спокойствие. Ледяной отстранённости, которая понадобится ей, чтобы сделать шаг за пределы могилы её дорогой подруги.

Она не могла попасть внутрь без своего меча, Лумариаса, нуждаясь в камне Рискиллиуса в навершии, чтобы увидеть скрытые символы на дверях. Её кулаки сжались при отсутствующем весе у её бока. Она задавалась вопросом, сможет ли она вообще вернуть свой меч, который был взят у неё в Лейкларии, пока Марвеллас всё ещё доминирует на острове.

Она *вернёт* его. Лумариас был больше, чем её меч — больше, чем ключ к входу в храмы Духов. Теперь, прежде всего, это была память о Марлоу, которая выковала клинок своими блестящими кузнечными руками. Фэйт должна была пронести свою подругу до конца этой войны.

Поднявшись по ступеням к дверям храма, Фэйт не знала, почему хочет попасть внутрь. Почему она втиснула пальцы в трещину, где встречались двери, напрягаясь, чтобы раздвинуть их, пока её лоб не покрылся испариной, а мышцы не напряглись в протесте, её крик вырвался на свободу, когда её магия прорвалась на поверхность. Золотая эссенция вырвалась из её ладоней и распространилась по камню, отражаясь от строения мощными волнами.

Её усилия не были тщетны. Она почувствовала паутину тонких трещин, расходящихся от скорости её магии. Фэйт атаковала, с магией Ауриэлис, всё ещё оставшейся в ней.

С одним последним толчком камень поддался. Сопротивление против неё ослабло, но она удержала равновесие, прежде чем кувыркнуться внутрь, как стена.

Задыхаясь, сапоги Фэйт хрустнули по обломкам, входя теперь в храм, разрушенный спереди, с лишь задней стеной и частичными сторонами, всё ещё сохранившимися. Она бродила внутри, пока не остановилась над символом Ауриэлис на полу, смотря вниз на него с такой тоской и обидой, что едва могла сдержать.

Фэйт думала о том, что сказал первозданный Смерти. Как он заставил её усомниться, была ли Ауриэлис вообще на их стороне, или она была просто ещё одной самовлюблённой сущностью, которая хотела победить своих сестёр-Духов и использовала Фэйт как свою пешку.

Используя всех их.

«Разве я уже не отдала достаточно?» — вопрос Фэйт не получит ответа, но её разум кружился от собственных выводов. Эти слова повторялись в крике тоски, когда она опустилась на колени, ударив ладонью, заряженной силой Духа Жизни, по символу, совпадающему с её ладонью. Оба ярко засветились, соединившись как взрыватель, взорвавший мир вокруг неё.

Фэйт была не новичком в этих переживаниях, уносивших её разум от тела и возносящих её душу. Они напоминали ей, насколько хрупки её мир и существование. Насколько незначительно всё в безграничном пространстве бесконечной паутины вселенных.

Хотя не для неё. Этот мир был её, и она не сдавалась, пока у неё были друзья, которых нужно защищать.

«Пади один, падут все, — выдавила Фэйт, возвращаясь в своё время и тело с каждым вдохом, рассеивавшим токи силы, к которым она подключилась внутри символа Ауриэлис. — Я потерпела неудачу?»