Чтение онлайн

«Что у тебя на уме до тех пор?» — спросила Фэйт, её дыхание восхитительно участилось.

Он взял её за руку, ведя через поле и в замок.

Рейлан думал, что сможет подождать, пока они доберутся до комнаты — любой чёртовой комнаты — но в тот момент, когда они завернули за угол, и он почувствовал, что поблизости никого нет, Рейлан втолкнул Фэйт в затемнённую нишу, спрятавшись за статуей внутри.

«Мы не можем---»

Его губы врезались в её, и Фэйт потеряла свой протест, стеная в их лихорадочном поцелуе, пока он прижимал её к стене.

«Это не может ждать», — прорычал он, развязывая застёжки её брюк. Он проглотил её стон в поцелуе, когда его пальцы проскользнули за её пояс и над её вершиной, уже влажной для него.

Им было отказано в днях после их спаривания просто *быть* вместе, когда он взял бы её снова и снова, пока оба их тела не онемели бы и не изнемогли, но полностью не переплелись бы друг с другом.

Поэтому это оставило его диким ради любого момента, который они могли украсть, чтобы наверстать упущенное, независимо от того, насколько предосудительно их местоположение.

Фэйт высвободила одну ногу из своих кожаных брюк, пока Рейлан освобождал себя. Он поднял её, ноги обвились вокруг его талии, и в следующую секунду он был глубоко внутри неё.

Это было огромным усилием — быть тихими. Сейчас они были одни, но кто угодно мог пройти, а слух у фэйри острый.

«Лучше поторопись, пока кто-нибудь не пришёл», — поддразнил он её на ухо.

Рейлан знал, что рискованно доводить Фэйт до наслаждения там, где они были, но когда его глаза упали на его метку на её шее, первобытная потребность охватила его быстрее, чем рассудок мог остановить. Его зубы впились в его предыдущий след от укуса, и он прикрыл рот Фэйт ладонью, чтобы заглушить её крик. Фэйт укусила его за руку, вызвав кровь, и это лишь свело его с ума ещё сильнее.

Он входил в неё, сильно и быстро. Это было лишь быстрое облегчение, чтобы сгладить их острые углы сейчас, хотя он хотел продлить это. Хотел запереть её в комнате и не выпускать, пока не закончит с ней. Никто не видел бы её днями.

Рейлан вытащил зубы из неё и замер внутри. Он прислонился лбом к её, пока осознание пробежало по его покрытой потом коже. Кто-то приближался. Он едва мог отдышаться. Погружённый в Фэйт и на грани разрядки, мысль о том, что кто-то проходит мимо, сделала его иррационально убийственным.

Он отстранился, убрав руку ото рта и приложив палец к своим губам. Глаза Фэйт расширились, когда она тоже почувствовала человека — стражника замка, предположил Рейлан. Он зло ухмыльнулся, продолжая доставлять ей удовольствие медленными толчками. Её голова откинулась назад к стене, она закусила нижнюю губу, чтобы не издавать звуков.

Рейлан был так близок, что вот-вот извергнется внутри неё. Тень стража промелькнула над ними. Он думал, что тот пройдёт прямо мимо, но его шаги замедлились, вероятно, учуяв развратность прямо рядом с собой.

Он думал, что их точно поймают, но после нескольких секунд паузы страж продолжил идти.

Тогда Рейлан понял, что Фэйт вмешалась в его мысли.

«Мы могли бы делать это чаще», — прошептал он.

Фэйт улыбнулась, коварно. Рейлан застонал, лизнув её метку спаривания, что подтолкнуло Фэйт за край, и он рухнул вместе с ней.

Они привели себя в порядок, насколько могли, но Фэйт нахмурилась на него с раздражением, так как ей пришлось быстро искупаться и переодеться, прежде чем она сможет возобновить тренировки. Рейлан лишь улыбнулся, ведя её наружу с полным намерением присоединиться к ней в каждую секунду, прежде чем ему снова придётся отпустить её.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Тарли

Тарли предлагал взять другую комнату в замке, но Нерида попросила его остаться с ней, и он не мог быть более рад этому.

Нерида была не в своей обычной форме. Он и не ожидал этого. Её улыбки были пустыми по сравнению с их обычной яркостью. Её глаза потеряли блеск. Она всё ещё была так самоотверженна, не высказывая своего расстройства и даже пытаясь быть весёлой, но всё это было игрой.

Он едва мог выносить это.

Он попросил наполнить ванну, и Нерида сидела за туалетным столиком, вынимая шпильки из волос. Тарли протянул руку к щётке раньше неё, сев верхом на табурет боком рядом с ней и молча побудив её повернуться. Он находил такое утешение даже в их совместном молчании. Каждое прикосновение и взгляд говорили между ними больше, чем иногда могли слова.

Тарли начал расчёсывать спутанные пряди её распущенных кос с нежной точностью. Её густые, кудрявые серебряные волосы были одной из его самых любимых вещей в мире. Им обоим была нужна горячая ванна, и он был полон нетерпения при одной лишь мысли.

«Тебе не нужно быть такой храброй. Ты имеешь право злиться», — осторожно сказал он.

«Гнев — это эмоция, которая лишь истощит меня и оттолкнёт окружающих. А ты мне нужен».

Тарли вздохнул с таким удовлетворением от этих последних слов. Его новое любимое предложение на всех языках.

Он откинул её распущенные волосы в сторону, посадив поцелуй на её шею. Затем он отложил щётку, смело дотянувшись до завязок на спине её туники. Её голова наклонилась в сторону ещё больше, побуждая его провести губами от мочки уха обратно вниз к основанию горла, и Нерида издала мягкий вздох удовольствия. Он жаждал её.

«Нам не обязательно что-то делать сегодня вечером», — хрипло сказал он.

«Я хочу отвлечься. Я хочу чего-то... *хорошего*».

Он был в противоречии, услышав это, желая исполнить её просьбу и помочь ей любым возможным способом. Но для него это было куда больше, чем просто отвлечение, и он хотел быть куда больше для неё.

Когда её туника ослабла, Нерида встала, стянув рукава с плеч и позволяя ей упасть. Он видел её в нижнем бельё задолго до этого, но между ними возникла новая искра близости, которая окрасила эту картину в новый алчный свет.

Нерида сняла кожаные штаны, не сводя с него глаз, и искорка желания заплясала в её ореховых глазах.

«Ты собираешься присоединиться ко мне в ванне?»

Его сердце колотилось. «Это то, чего ты хочешь?»

Нерида повернулась, направляясь в ванную комнату. Она стянула с себя верхнюю часть нижнего белья по пути, бросив её на пол. Затем последовала нижняя часть. Он был совершенно, глупо заворожён видом её обнажённой плоти, огненный свет отбрасывал мягкое сияние на её прекрасную коричневую кожу.