Пламя Феникса
Шрифт:
Фэйт ушла без прощальных слов, волоча ноги, которые становились свинцовыми, чем дольше она шла. Её разум яростно прокручивал каждый ледяной взгляд Джэкона; каждое его жёсткое слово. Она заслуживала их все, но это не делало их более терпимыми.
Она прошла мимо своей старой хижины. Уже находясь в глубинах отчаяния, она подпитала его ещё больше, направившись к ней.
Дверь долго не продержится на петлях, которые вот-вот сломаются от разрушения. Никто не занял её скромное жилище с тех пор, как она и Джэкон оставили его, и она не была удивлена. Это было продуваемое, мрачное заключение, но всё же они согрели его как свой дом.
Фэйт не могла определить свои чувства, видя это место сейчас. Она не могла заставить себя улыбнуться или вспомнить тёплые воспоминания. Толкнув дверь в заднюю комнату, её первой мыслью было удивление, как Джэкон вообще терпел хлипкую, маленькую кровать напротив её. На прикроватной тумбочке Фэйт не смогла сдержать всхлип при виде названия книги *Забытая Богиня*.
Марлоу позволила ей одолжить её, когда Фэйт потеряла себя в чудесах легенд о Духах внутри. Легенд, которые, как она узнала, были лишь полуправдой и фантазиями.
Сев на свою кровать, Фэйт пролистала страницы. Она так и не успела закончить истории. Одна страница выпала, и Фэйт поймала её, собираясь вставить обратно, но бумага не совпадала по размеру и цвету.
Нахмурившись, она прочитала страницу, её сердце замедлилось, когда она осознала, что там содержится. Затем её пульс участился, и она перевернула страницу, вскочив на ноги.
Это была картинка. Знакомый, прекрасный кинжал.
Страница смялась в её хватке, когда Фэйт выбежала из хижины. Она не остановилась — прямо через городские ворота и обратно в замок. Её зрение затуманилось от слёз, но она могла бежать по этому маршруту с завязанными глазами.
О, Марлоу. Ты блестящая, замечательная, самоотверженная душа.
Фэйт взбежала по ступеням, проходя мимо Изайи и Тайнана, которые окликнули её, но она не замедлилась. Тория тоже вышла ей на пути, но Фэйт могла лишь крикнуть через плечо, что объяснит позже. Они все, должно быть, привыкли к её суетливости, потому что никто не последовал за ней.
Она ворвалась в свои покои, схватила украшенный драгоценностями кинжал, который Марлоу подарила ей так давно, и выбежала обратно.
Она знала, что этот день наступит.
Она знала, что он им понадобится.
Марлоу не создавала кинжал, который подарила Фэйт для её первого боя в Пещере против фэйри, будучи человеком — она лишь была той, кто нашёл его.
Из всех людей Фэйт обнаружила, что врывается в комнату Зайанны без стука, в своём адреналиновом подъёме.
В тот же миг она смотрела на остриё клинка. Тёмная фэйри была невероятно быстра.
«Тебе действительно стоит иметь хорошую причину для этого, иначе он окажется в твоей шее», — холодно сказала Зайанна.
Фэйт перевернула кинжал в руке, прежде чем поднять его.
Она сказала: «У нас есть средства отправиться на охоту».
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ
Рейлан
Когда все вышли из гостиной, Рейлан остался. Также остался Изайя, который облокотился одной рукой на каминную полку, наблюдая, как колышутся языки пламени, и Кайлир, который сидел на краю стола.
Тяжесть потерянных воспоминаний Кайлира тяготила их всех.
«Ник и Фэйт собираются сделать всё возможное через Ночные скитания, чтобы попытаться найти мои воспоминания». Кайлир нарушил тишину. «Если не смогут, по крайней мере, они смогут показать мне вещи. Воспоминания с ними и то, что они знают обо мне. Хотя не могу отрицать, странно доверять людям, которых я даже не помню совсем».
Изайя выпрямился, повернувшись к брату. Рейлан настороженно наблюдал за ним с тем гневом, который он проявлял.
«Я твой младший брат. Мы прошли через Преисподнюю с дерьмовыми родителями и брошенностью — меньшее, что ты можешь сделать, это помнить меня».
«Я хочу».
«Постарайся усерднее».
«Полегче, Изайя», — предупредил Рейлан.
«Можно я спрошу кое-что?» — осторожно сказал Кайлир.
Рейлан устроился на краю стола. «Конечно».
«Зайанна продолжает отталкивать меня, утверждая, что если бы у меня были воспоминания, я не хотел бы её так, как сейчас. Я не могу это объяснить. Если вы мои братья, я предполагаю, что вы знаете меня и то, что произошло, лучше всех. Так что... простил бы я её, если бы мне дали шанс? Могу я ей доверять?»
Рейлан и Изайя обменялись взглядом, который говорил об их взаимном нежелании говорить правду, но они не могли лгать ему.
«Ты простил бы её», — сказал Изайя. «То, что она сделала, было порочным, и я сам её не прощаю, но то, что было между вами, было настоящим, и я верю, что в конце концов она сожалела о предательстве тебя».
Рейлан сказал: «Не хочу соглашаться. С ней нелегко ладить, но вы понимаете друг друга так, как я никогда не видел у тебя с кем-либо».
Кайлир впитал эту информацию, и было больно наблюдать за ним в такой путанице и смятении.
«Как крылья?» — спросил Изайя, разряжая напряжённость.
Пернатые крылья, возвышающиеся над плечами Кайлира, были столь же озадачивающими, сколь и завораживающими. Никто из них не знал, имеет ли это странное проявление какое-либо значение. Кайлир всё ещё истекал багрянцем, и его глаза не потеряли мохово-зелёный цвет. Это было облегчением, но аномалией, на которую он надеялся, что она не станет предзнаменованием чего-то плохого.
«Я привыкаю к ним», — сказал Кайлир, неосознанно расправляя их.
«Я даже немного завидую», — сказал Изайя.
«Ты можешь изменять форму и летать в любой форме, какую захочешь», — указал Рейлан.
«Это не то же самое. Кайлир выглядит ещё более устрашающе, чем когда-либо».
Облегчение ситуации помогло им примириться с новой реальностью. Они не перестанут пытаться вернуть воспоминания Кайлира, и когда они вернутся, ничего не изменится.
В сознании Рейлана висела ещё одна тяжёлая ноша печали. Он раздумывал, подождать ли, пока Кайлир не вернёт свои воспоминания, но они не знали, когда это может случиться.