Чтение онлайн

Некоторое время после этого мы не общались, а потом случай снова свел нас на том же месте у метро. За день до этого я был на саентологическом празднике, посвященном Дню одитора. Набравшись продвинутых данных, я сказал Диме, что Иисус был всего-навсего хорошим человеком с некоторыми способностями ходить по воде и превращать воду в вино, а настоящие ОТ могут создавать новые вселенные. На этом мы расстались окончательно, понимая, что разговаривать нам больше не о чем.

Я ещё мусолил СДС в начале «Статуса 1», но, однажды, листая курсовой буклет, прочел о том, что штатным сотрудникам саентологической организации (за исключением специально ошляпленных) запрещается беседовать с представителями прессы. Мы с Любочкой, как обычно, стояли у метро, как вдруг приехали ребята с камерами и стали делать какой-то сюжет о подрабатывающих студентах. Оператор долго снимал, как я раздавал хэндауты, а вот Любка в это время вовсю давала интервью. Будучи истинным саентологом, я рассказал обо всем Наташе Кузнецовой, так как в противном случае считался бы пособником Любиной «неэтичности» («На любого человека, который знал о несоответствиях или преступлении и не написал об этом доклад, став таким образом пособником, налагается такое же взыскание, как и на действительного виновника» [8; с.92]). Наташа сделала Любочке выговор и научила впредь вообще уходить, если приезжают журналисты, потому что они ни кто иные, как «торговцы хаосом», и в 99 %-х случаев готовят в эфир какую-нибудь гадость. Кстати, мой сосед потом сказал, что видел меня по телевизору и, с его слов, ничего плохого там не говорили. Может, это был тот самый 1 %?

Хотя я больше и не раскидывал листовки по почтовым ящикам, прежняя статистика — «количество распространенной печатной рекламы» — никуда не исчезла и ее всё равно нужно было выращивать. Так как теперь я стал начальником 6А (отделения по контактам с публикой), то должен был носить шляпы всех его постов, включая и шляпу Ответственного за «PROMO», до тех пор, пока на них не встанут «стабильные терминалы». Короче говоря, между парами я регулярно отправлялся по Центру на поиски помощников для раздачи листовок или распространения их по ящикам. В тот раз я тоже искал добровольцев среди студентов и в классе ТУ решил подойти к невысокой женщине, которая, как я отметил, в молодости, наверное, была довольно привлекательной.

— Здравствуйте! Меня зовут Кондрашов Алексей. А Вас?

— Татьяна Александрова.

— Я работаю в будущем Центре знаменитостей. Вы что-нибудь слышали про Центр знаменитостей? — как обычно, интригуя, начал я.

— Слышала. Я сама Исполнительный директор будущего Центра знаменитостей.

— О! Но Вы, наверное… Я работаю в миссии, которая собирается стать Центром знаменитостей здесь в России в Санкт-Петербурге.

— Я прекрасно тебя поняла. Мы тоже хотим стать Центром знаменитостей в России в Санкт-Петербурге.

— ???

— А ты, наверное, из персонала Наташи Кузнецовой?

Далее я узнал, что между десятью Питерскими миссиями существует игра, согласно которой вторая организация, достигнувшая всех требований класса 5, и будет работать со знаменитостями. Остальные же останутся обычными Центрами Дианетики. Татьяна Александрова возглавляла Миссию-2. В отличие от нас, они не сидели на шее большого Центра, снимая приличное помещение, имели вдвое больше штат, связи в отечественном шоу-бизнесе и какое-то особое соглашение по этому поводу с высшим саентологическим руководством. Для меня это, конечно, был удар. Я прибежал к Наташе и стал требовать все объяснить. Выяснилось, что и она, и Сашка все знали, но посчитали, что специально рассказывать про это ни к чему. Они ободряюще стали говорить, что, мол, «так даже интересней», и «мы всех победим», но меня это почему-то не вдохновляло. После категорического отказа идти на улицу раздавать листовки, меня тут же отправили на этику. Я чувствовал себя обманутым, потому что не пришел бы в штат и даже ВНС-ить, зная о такой игре. И хотя я, конечно же, хотел помочь людям узнать об открытиях Рона Хаббарда, и пройти ПИН/ПЛ, в самые тяжелые минуты меня грела только одна мысль: «Рано или поздно, из этого получится первый в России Центр знаменитостей». Это был бы действительно уникальный вклад и редкая возможность попасть в круг великих людей искусства, откуда начался бы и мой творческий путь. Теперь же прежний смысл исчез. Я накатал «доклад о том, чего не должно быть» на Наташу и Сашу и приписал, что хотел бы узнать, так ли все на самом деле и, вообще, что мне делать в сложившихся обстоятельствах. Когда на следующий день я пришел к этик-офицеру, чтобы спросить, не прояснилось ли что-нибудь по моему вопросу, Слава Шаталов, раздраженно оторвавшись от бумаг, отбрил: «Ну, приняли мы к сведению все, что ты написал! Спасибо! Только отчитываться перед тобой здесь никто не собирается, так что не отнимай у занятых людей время и иди работай!».

В этот момент у меня появились серьезные намерения расторгнуть контракт, но оказалось, что до истечения двух с половиной лет «по-хорошему», с нравственной точки зрения, сделать это будет невозможно. Уйти-то я мог, но, в любом случае, это означало совершить серьезный оверт, карающийся правосудием со стороны секции этики, от обязательного прохождения этической программы до запрета на получение любых услуг в любой организации мира. Бегство же (внезапное исчезновение, как то, что я предпринял, будучи мунистом), вообще вело прямиком в могилу (смертельные болезни, желание совершить самоубийство <11; с.53>). Механика этого явления объяснялась так: поскольку человек в своей основе хороший, то совершив столь тяжкое преступление, как невыполнение принятых обязательств перед Саентологической Церковью, которая делает неимоверное количество добра в планетарном масштабе, он подсознательно пытается восстановить справедливость, причиняя себе сопоставимый по значению вред.

Едва сдерживая досаду, я вырвался на свежий воздух под арку Центра, но, словно специально поджидая меня, там стояла Наташа Кузнецова и неторопливо курила. Пришлось подойти и что-то недовольно промямлить.

— Да ты подумай своей головой. Ну уйдёшь ты из штата. Дальше-то что? — медленно выпустив табачный дым, степенно спросила она.

— Буду музыкой заниматься, сам заработаю кучу денег и приду на саентологический одитинг.

— Ну-ну… — Наташа снова поднесла к губам длинную, тонкую сигарету, и иронично одобряя ценность моего решения, слегка закивала головой.

— Давай, прикалывайся. А я вот возьму и стану знаменитым музыкантом.

— Без поддержки Центра знаменитостей, в лучшем случае, будешь всю жизнь за стольник на барабанах стучать в каком-нибудь кабаке. Это в лучшем случае.

— Я вообще на клавишах играю.

— Да какая разница. Я сейчас говорю о твоих перспективах в целом. Думаешь, ты один такой, хочешь знаменитым стать?

— Нет, конечно.

— Угу. Таких людей сотни тысяч или даже миллионы. Прикинул? Так вот, теперь и подумай, почему из этой толпы талантов тебе известны от силы две сотни.

— Ну, и почему же?

— Да потому, что мало быть творческой личностью, нужно быть тигром, хищником. Понимаешь? А если ты пасуешь перед первой трудностью, как заяц трусливый, то что тебя ждёт в жестоком мире шоу-бизнеса? Такого нытика в момент сожрут.

— Ты считаешь, у нас правда есть шанс стать Центром знаменитостей быстрее, чем вторая миссия?

— Это от тебя зависит. Я, например, в этом даже не сомневаюсь, но если я буду в это верить, а ты, Сашка и Любочка — нет, ни черта у нас, разумеется, не выйдет. Успех организации обуславливает дух команды. Когда это условие выполняется, группа побеждает. Если ты готов стать тигром, готов порвать вторую миссию, готов работать в самой классной команде — бери хендауты и обеспечь нас публикой.

Так Наташе удалось уговорить меня остаться. В конце концов, у меня было стремление помогать людям, я хотел оказаться в академии на курсе ПИН/ПЛ, и какая-то надежда на то, что мы все-таки станем Центром знаменитостей и будем предоставлять Базовый курс Хаббарда по искусству, все ещё теплилась. Я вернулся на работу.

Я и Любочка продолжили водить людей на тест. Вскоре Наташа потребовала, чтобы каждый из нас, независимо от своих основных обязанностей, еженедельно писал хотя бы по 20 пригласительных писем «зависшим» преклирам и ежедневно, а лучше ежечасно, продавал Книгу Один. Последнее предлагалось делать перед тем, как сырой человек начнет заполнять тест. Его нужно было подводить к книжному магазину и действовать по специальной схеме, которую даже более выгодно оказалось использовать на улице при знакомстве. Она состояла из четырёх точных шагов: 1) «Вступление в контакт»; 2) «Улаживание»; 3) «Спасение»; 4) «Приведение к пониманию» [12; с. 2–3]. Для первого шага достаточно было поздороваться, вызвав готовность меня выслушать. Второй шаг заключался в том, что я задавал вопрос: «Вы что-нибудь слышали о Дианетике?» Если человек ничего не слышал, и по-прежнему был расположен к дальнейшему разговору, то можно было сразу переходить к шагу 3, в противном случае начиналось улаживание. К примеру, он припоминал, что в некой радиопередаче о Дианетике отзывались, как о сектантском учении. Я: «Вы что, всегда верите тому, что говорят по радио?» Разумеется, нормальный человек не всегда верит всему, что слышит, и отвечает что-то вроде: «Ну, возможно, это и не так». Я тут же начинаю спасение (3 шаг). «Скажите, Вы хотели бы что-нибудь улучшить в своей жизни?» Он в ответ: «Здоровье шалит» или «Хочу побольше зарплату» или «Сдать бы экзамены». На самом деле, содержание здесь уже не столь важно. Просто, учитывая волнующую проблему, делается последний шаг, одинаковый для любой ситуации: «Дианетика — вот то, что сможет Вам помочь». В этот момент следовало хладнокровно вручать человеку книгу и требовать «без сдачи», либо вести на тест.

Где-то в это время из Москвы вернулась Яна. Выучиться она там так и не смогла — тоже возникли какие-то проблемы. Пару недель она ходила на этику, раздавала с нами хэндауты, мыла полы, а потом все бросила. Так мы остались без супервайзера и без надежды в ближайшем будущем предоставлять начальные курсы.

Какое-то время мои статистики шли вверх, но затем рост опять прекратился. Я не мог выполнять ежедневно возрастающие квоты уже по количеству приводимых людей и снова перестал учиться (шел четвертый месяц работы в штате, а я все еще сидел в начале Статуса-1). Сашка говорил, что я просто не хочу «взять за это полную ответственность». Раздаю хэндауты я «без намерения», поэтому по ним никто не приходит, а вожу — недостаточно жестко. Я старался сделать все в точности так, как он советовал. Давая человеку листовку, я нисколько не сомневался в том, что сейчас он направится в Центр. Когда подходил с предложением пройти тест — видел, как этот человек уже подписывает квитанцию об оплате. После пары случайных удач, мне даже думалось, что стать Богом не так уж и сложно, потому что если я сильно-сильно захочу, чтобы дождь прекратился — он прекратится, если захочу, чтобы все люди обнялись и признались друг другу в любви — они так и сделают и т. д. Однако, в итоге, все оставалось по-прежнему и, как бы я ни опричинивался, улучшений не происходило.

Помню, как в холодную осеннюю морось, держа закоченелыми пальцами пачку приглашений, уставший, голодный и постоянно попрекаемый за низкие показатели, я стал понимать, что положение мое паршивее паршивого. Из всех благ, что мне сулили при заключении контракта, толком я не получил ничего, хотя напрямую в обмане никого уличить было нельзя. Центр знаменитостей оказался сомнительной игрой. Деньги — платят, но в лучшем случае их хватает оплатить дорогу на работу. Академия и одитинг — вроде бы зависят от меня: подними статистику — учись себе да одитируйся. И, в то же время, реальной возможности сделать что-нибудь с моею ситуацией я не вижу. В результате, вместо обещанного совершенствования, единственное, что мне остается — это горбатиться с утра до ночи, причем неизвестно, чего вообще ради. Можно было бы еще зацепиться за то, что я совершаю подвиг на благо мира и будущего человечества, но если я более чем через год общения с великой и всемогущей Саентологией нахожусь в таком положении, то что же, на самом деле, я предлагаю другим?! Конечно, что-то определенно действует, но… Слишком много «НО»!!!