Чтение онлайн

Однажды я пошел раздавать листовки и не смог. Ноги сами понесли меня в метро и, никому ничего не сказав, я уехал домой. Только, сам не свой, я ввалился в квартиру, как тут же раздался телефонный звонок. Трубка завибрировала от голоса разъяренного Саши, который, задыхаясь от гнева, требовал немедленно возвращаться в Центр. В противном случае он обещал: «ОЧЕНЬ! БОЛЬШИЕ! НЕПРИЯТНОСТИ!». Я старался вообще ни о чем не думать, и завалился спать. Утром Сашка позвонил снова и, судя по голосу, уже не был так сердит. Пожалуй, даже дружелюбно он снова попросил приехать и добавил, что убивать меня никто не собирается. Когда, спустя час, я предстал перед Сашей, он покраснел и заорал на весь Центр о том, как я посмел совершить такое вероломное предательство. Статистики миссии обрушились и виноват в этом только я. Он обещал какие-то этические меры, по которым никто из саентологов больше никогда со мною не поздоровается, и не пригласит ни на один саентологический праздник. Про одитинг и курсы, даже за свой счёт, придется забыть, и все такое в этом же духе. Наташа ничего не сказала, кроме того, чтобы я отправлялся на этику. Взяв у неё НФ, я поплелся на второй этаж. От Сашиных угроз внутри все опустилось. «Тебе запретят получать одитинг, даже за свой счет, и ни на один праздник тебя больше не пригласят!» — назойливо крутилось в голове. Я не знал, что мне делать со все усиливающимся ощущением вины за содеянное и одновременно переполняющим чувством совершающейся несправедливости. Я тупо сидел, положа голову на руки, и боялся даже представить, что будет дальше. По прошествии получаса в класс заглянул Сашка. Пройдя между столами, он потрепал меня за локоть и потребовал приступать к выполнению этической программы.

— Не буду я ничего делать.

— Давай выйдем, поговорим, — мы зашли за угол и встали у окна.

— Ну?

— Я хочу уйти — расторгнуть контракт, — пробубнил я, глядя на улицу.

— Как ты можешь бросить всех в трудную минуту? Так поступать нельзя! Это называется предательством! Самым, что ни на есть, настоящим предательством!

— Продолжать работу нет смысла.

— Нет смысла? Неужели ты не хочешь, чтобы воги за стенами организации открыли в себе духовную природу, чтобы эти несчастные тэтаны, бессмысленно меняющие тела каждые семьдесят лет и даже не знающие об этом, поняли первопричину всех своих проблем? Я просто не верю, что это не имеет для тебя никакой ценности! В твоей власти преобразить их жизни, сделать их счастливыми…

— Такими, как я, что ли? Сашка, извини, я хотел делать добро для людей, но у меня были еще и определенные личные надежды, понимаешь? Я хотел стать создателем Центра знаменитостей, пройти ПИН/ПЛ, хотел обрести независимость от родителей — жить на свои деньги. И летом ты убедил меня в том, что это реально! Сейчас я вижу, что всё не так. Далеко не так.

— Ладно, называй конкретно, в чем я тебя обманул?

— Самое элементарное — то, что мы получаем… Сто рублей в неделю — это просто смешно!

— Разве я говорил, что ты разбогатеешь?

— Нет, но ты создал у меня впечатление, что я смогу на эти деньги жить.

— Это правда. Я живу. Худо-бедно, но живу, а значит и ты сможешь. Хочешь лучшего — заканчивай Статус 2. Посмотри на Наташу…

— Как мне его заканчивать?! Я же не учусь!

— Поднимай статистики и учись.

— Как поднимать?!

— Возьми за них полную ответственность и поднимай.

— Хорошо. Ты сказал, на статусы потребуется два месяца. Отучился, с горем пополам. И знаешь где нахожусь? В начале первого буклета! Неужели я настолько тупой?! Мне скоро в военкомат. Когда я буду ПИН/ПЛ проходить? Или мне как, в армии «дедам» СДС цитировать?

— Я не обещал, что на завершение статусов тебе потребуется два месяца. Я говорил, что ты МОЖЕШЬ в них уложиться. И эти же сроки ты прочтешь в книге — «Что такое Саентология?». Я сказал правду. Действительные результаты — зависят только от тебя.

— Да, от меня…

— Что еще?

— Ты не сказал, что мы играем с девятью миссиями за право называться Центром знаменитостей.

— Не сказал. Тебя это так сильно задевает?

— Задевает? Это все равно, что человек много лет учится в университете, платит за дорогостоящее обучение, вкладывает все свои силы, в надежде после выпуска устроить свою жизнь, а потом вдруг узнает, что диплом с правом на профессиональную деятельность получит только тот, чья итоговая работа будет выбрана лучшей. Каково? Нет, такое, конечно, возможно, но условия должны быть известны с самого начала! Я же ничего подобного от тебя раньше не слышал.

— Согласен, здесь есть моя ошибка, но, по-моему, ты преувеличиваешь. Неужели ты и вправду думаешь, что тебя станут уважать меньше, потому что ты построил «ТОЛЬКО» организацию пятого класса, а не Центр знаменитостей?

— Не в этом дело. То, что дает людям Дианетика — это здорово, удивительно. Но мне еще и нравится видеть, как другие восхищаются красивыми вещами. Поэтому мне хочется создавать их, и поэтому, кроме Саентологии, я хочу связать свою жизнь еще и с искусством. Может быть, люди не станут относиться ко мне хуже, если выиграет вторая миссия, но мне-то будет обидно, понимаешь?

— Проодитируешь свою обиду и больше не будешь из-за нее париться.

— Ну, знаешь ли… К тому же, я сказал многим знакомым, что работаю над созданием Центра знаменитостей. Что они подумают, если мы проиграем?

— Ты им все объяснишь.

— Они не поймут.

— Тогда ты им хорошенечко объяснишь.

— А они все равно не поймут.

— Значит они ПЛ-ы и от таких знакомых нужно держаться подальше. Слушай, все, мне некогда. Ты просто сейчас копаешься в своём банке. Поступай, как знаешь, но, если уйдешь, имей в виду — я больше с тобою здороваться не буду, потому что с предателями я не здороваюсь.

Уже не помню, как я себе все объяснил, но после тягостных раздумий стал делать этику. Через несколько дней закончил, вернулся на улицу, снова сбежал с рабочего места и опять загремел на линии 3 отдела. На этот раз меня отправили на МЭСТ-работы помогать в строительстве саентологического кафе. МЭСТ-работы — это этическое действие, смысл которого сводится к тяжелому физическому труду (разумеется, совершенно бесплатному), пока провинившийся не одумается и не будет готов к более мягким этическим мерам, вроде выполнения этической программы. Силой меня никто к этому, конечно, не принуждал, но что оставалось, если я не знал, что мне делать? Уйти, сразу отказавшись от того, что обещала человеку Саентология, было действительно страшно. Оставить все по-старому больше не было сил, а решение, как быть в сложившихся обстоятельствах, еще не пришло. Вот я и работал в надежде, что что-нибудь да образуется. Наташа, Сашка и Любочка, время от времени, приходили меня проведать. Как и в прошлый раз, спустя некоторое время я «осознал свою ошибку и исправился», а затем опять все пошло по-старому. Я не мог приводить людей, потому что мне было перед ними стыдно. На этот раз Наташа Кузнецова не стала меня отговаривать от расторжения контракта, назначила состояние Предательства, согласно которому я не смогу получать никакие услуги до его завершения, и оформила увольнение. Так бесславно и закончилась моя история с Центром знаменитостей.

В тот же день, сразу после объявления низких состояний, Наташа заговорила со мною столь же ласково и заботливо, как в лучшие дни моей работы в миссии. Это льстило, но сразу чувствовалось, что она обращается со мною не как с товарищем, много месяцев прошедшим с ней к одной цели, а как с клиентом, которого ни в коем случае нельзя было потерять, и которого она планировала отправить после этики на одитинг, дабы поднять статистики организации.

Любочка уволилась в те же дни, что и я. Месяц спустя мы случайно столкнулись в Центре у книжного магазина. Она очень обрадовалась, и я тогда тоже был счастлив снова ее видеть. Не помню, о чем мы говорили. Да и какая разница! Потом пришла Наташа. Сказала, что нам нельзя общаться до тех пор, пока каждый не урегулирует свои низкие состояния, и велела расходиться. Больше я Любочку не встречал. Последние недели своей работы она часто была расстроена навалившимися проблемами, крушением ее большой высокой мечты стать одитором — профессионалом, способным справиться с чем угодно, чтобы помочь людям становиться сильнее и счастливее. Мне было больно видеть ее такой сломленной и слабой, потому что в моей памяти она навсегда осталась другой. Веселым, полным жизненных сил и самых лучших надежд на будущее человечком в легких босоножках, с которым я шел под одним зонтом в дождливый летний вечер из старого Центра к метро в дни наших первых шагов в Дианетике и Саентологии. Она что-то рассказывала, захлебываясь от восторга, а я так глупо, молча слушал, поражаясь ее неподдельной доброте и необъятной внутренней силе. Она мне запомнилась именно такой.

Миссия-4 просуществовала еще год. У них появилось своё помещение на «Чкаловской», несколько постоянных сотрудников и ВНС-ов. Было впечатление, что они скоро догонят Татьяну Александрову, и такое развитие уже надолго и всерьёз. Сашка Карасев закончил-таки «Статус 2» и даже еще какой-то продвинутый курс в академии… а потом вдруг ушёл. Это известие стало для меня полной неожиданностью, потому что казалось — он не оставит работу даже под пытками. Через некоторое время я узнал, что с себя сложила полномочия и Наташа. После этики она сразу же перебралась к мужу, подписав контракт с первым Центром, где заняла пост технического секретаря. Возглавить брошенную миссию никто не решился, и ее пришлось закрыть. Финансовые счета заморозили и остатки моих денег, которые позже я внес за дианетический одитинг, мне до сих пор не вернули.

Оправившись после ухода из миссии, я пришёл к мысли, что большинство моих трудностей были вызваны неспособностью конфронтировать полную ответственность и, вообще, слишком запутанным кейсом, который требуется хорошенько проодитировать. Распространив порядочную стопку рекламы по почтовым ящикам, наряду с прочими этическими действиями, мне довольно быстро удалось подняться из «низких состояний» и добиться снятия запрета на получение услуг. Посетив юридическую консультацию, я с облегчением узнал, что в армию с больной рукой меня не возьмут, и стал спокойно работать фасовщиком в магазине у своих родителей, а в свободное время заниматься музыкальным самообразованием. Первая же получка ушла на оплату нескольких блоков дианетического процессинга, так что уже в начале декабря я рванул на долгожданную терапию по Книге Один у опытного профессионального одитора — Галины Ивановны. Всё началось парочкой интересных озарений, но, едва я настроился на возрождение своих былых способностей, проплаченное время закончилось. Я стал копить на следующий взнос, а мое отношение к Дианетике и Саентологии полностью вернулось к прежнему многообещающему сотрудничеству.