Чтение онлайн

Л. Ошанин "Дороги"

Вой спугнул ворон за бетонным забором, с воплями они взвились кверху, черные пятна на темно-синем, казалось, звук проникает под землю, заставляя породу глухо стонать. Лесная лисичка подняла рыженькую морду в норе неподалеку и тихонько тявкнула. Сирена смолкла только через минуту.

Они сперва бежали вместе, плотной массой. Поль отдал свой СТЭн, пригодный только для стрельбы почти в упор, кому-то из восставших. Сам он волок пулемет - у охраны взяли немало трофеев.

Вокруг полупритопленных в землю ангаров заметались серые люди, точно нечистые духи, вспугнутые криком петуха. Они поспешно занимали оборону, командиры орали что-то непотребно, и Поль от живота и от души рассек эту толпу очередью. МГ затрясся, грохоча и плюясь раскаленными гильзами, тогда начали стрелять остальные. Почти все эсэсовцы легли, кто от страха, кто от пули. От ворот одного ангара пополз полугусеничный бронетранспортер, желтый в коричневых пятнах. Двое с гранатами кинулись туда, пулемет с транспортера протрещал (издалека - совсем не страшно) и один упал, но второй бросил связку гранат под гусеницы. Рвануло огнем и громом, машина нелепо подскочила и осела набок.

С кровожадностью одержимых пленники добили оставшихся врагов. Рядом с Полем неизвестно как оказался Вик, дернул за рукав и показал на ближнее строение.

Некогда было пытаться гранатами подрывать ворота. Виктор снял с креплений на борту дымящего транспортера длинную желтую трубу - "Панцершрек".

– - Найдите внутри снаряды!
– кто-то из бойцов кинулся выполнять его приказ в измятое, еще горячее нутро машины. Вылез, неся на руках ящик нежнее чем ребенка.

Виктор вложил хвостатую зеленую мину в задний конец трубы, присоединил ее штепсель к разъему "Панцершрека", щелкнул ударником и умостил гранатомет на плече.

– - Отойти от моей спины! Всем!
– с этими словами русский выстрелил.

Огненный шарик протянул за собой дымный тающий след, и взрыв вышиб стальные ворота - кумулятивная граната легко прожигает танковую броню.

В ангаре стояла почти совершенная темнота, но не для Виктора. Отряд полуголодных, страшных в отчаянной ярости людей встретили пятнистые угловатые силуэты - несколько "Пантер" и бронетранспортеров - очень удачно.

Среди полусотни заключенных нашлось и несколько бывших танкистов - они полезли на места механиков-водителей. Поль занял место в командирской башенке первого же танка.

Ровно две минуты спустя стартер его "Пантеры" скрежетнул, "Майбах" в пятьсот лошадиных сил взревел и выбросил голубоватые клубы дыма из выхлопных труб. Пять гробоподобных "Ганомагов" под конвоем трех танков отправились в обратный путь.

Стальные сараи в тусклом, задымленном свете маскировочных фар перли и перли вперед. С ближней вышки замигал огонек пулемета - танк Поля развернул башню, ствол пошел вверх - выстрел! "Пантеру" затянуло копотью, крыша вышки обвалилась и осыпалась вниз. Внутри башни длинная латунная гильза скользнула в пенал, ствол пушки продул сжатый воздух.

В перископе мелькали только тени. Поль отодвинул над головой тяжелую крышку люка и выглянул наружу.

Тупой удар в затылок - и все заволокло черным. Он ощутил, что свет гаснет, что звук мотора плывет и истончается.

Дальше уже ничего не было.

Виктор выглянул, как предчувствовал, из-за борта бронетранспортера тогда, когда черноволосая голова, торчащая из башенки передней "Пантеры" запрокинулась и пропала в люке.

Он один сквозь вой и скрежет машин услышал выстрел своим неестественным слухом. Не вдумываясь, вскинул карабин и послал пулю на звук - из тряского кузова.

Пуля пронзила оптический прицел и голову эсэсовского снайпера на вышке в полукилометре. Шлем его не спас.

Танки с ходу проломили заграждения и проползли дальше - на детскую территорию. Еще несколько раз бухнули башенные орудия - с двух вышек снесло все живое, горящие обломки крутясь взлетели к небу, и можно поклясться, многие подумали о том, как это красиво. Одна из "Пантер" с разворота всадила снаряд в крематорий уже из чистой ненависти - труба упала.

Джек, спустившись с вышки, облапил Виктора за плечи и сказал:

– Клери в первых рядах, с ранеными. Спасибо за дилижансы, сейчас будем грузить детей и уже прооперированных с той стороны. Там немного, но все были в отдельных камерах. Заботились о них, суки.

– - Джеки, ты только про Поля с ней не говори.

– - А... Убили?

Виктор кивнул. Джек ничего не стал спрашивать. Рокоча и лязгая, прополз транспортер, Тарас помахал из-за щитка пулемета. Рядом высунулась голова, по виду - мальчишечья. Хохол дал голове оплеуху, и боевая машина покатила прочь.

– - Долго еще?
– Виктор втянул дурно пахнущий воздух.

– - Понадобится еще час!
– отозвался из сумерек женский голос. Клер подошла неслышно, ее волосы совершенно разметались, и вся она выглядела гораздо веселее и энергичней, чем перед походом, подумал русский.
– Дети ревут, не хотят идти - перепугались. Я их успокаивала. Хотели взять и убитых на вышке- их всего восемь. Кажется, ваши тоже не очень пострадали? Поль далеко?

– - Оставить здесь!
– приказал Виктор, а сам подумал - "Пострадали. Бедная моя девочка". За спиной остановился танк, пахнув горелым маслом, из башенки выглянуло чье-то перемазанное лицо и, увидя их, крикнуло:

– - Панове! Эй, пан Виктор! Подите сюда, прошу пана!

Упомянутый пан помянул про себя матушку ляха и с видимым трудом забрался на покатый борт. Ноги и руки после всего плохо повиновались.

Круглый люк в задней стенке башни открылся и поляк вылез сам, а потом вытащил еще одного, в окровавленной маскировочной куртке. Сперва до Виктора не дошло, и только теперь он понял. Молча наклонился и подхватил тело под мышки - голова запрокинулась, невидящие глаза Поля глядели вверх, на редкие звездочки и маленькую, бледную, ущербную луну. Виктор помог спустить друга наземь и махнул помощнику рукой - не вмешивайся. Хорошо, что тело лежит на спине, и Клер не увидит раздробленный затылок.

Джек хотел придержать ее за плечо, но Клери освободилась и подошла. Присела, вглядываясь, потом даже в таком убогом освещении стало видно, как она побелела, всхлипнула совершенно по-детски и что-то произнесла - гудящий на холостом ходу мотор заглушил слова. Виктор отвернулся. Делать ничего не хотелось, тело жаждало лечь и полежать. Хотя бы суток трое.

Из люка выбрался поляк, умоляюще заглянул в лицо русскому.

– - Проше... Передача.

Виктор во второй раз забрался на танк и наклонился к люку - оттуда протянули наушники с большими мягкими амбушюрами. Голос в наушниках, срываясь, частил по-немецки: