Чтение онлайн

Но это не отменяло факта, что утренняя медитация, которая раньше занимала полчаса и приносила спокойствие, теперь превращалась в борьбу с голосами в собственной голове.

Прогресс, ёптыть.

Решил проверить изменения. Нужно было знать, насколько сильно трансформация продвинулась за последние дни. Присел на корточки рядом с камнем. Обычный серый булыжник, ничем не примечательный. Размером с кулак, слегка шероховатый.

Протянул руку и коснулся указательным пальцем.

Потянувшись к тому бесконечно-горячему, что свило гнездо в глубинах моего «Я», явил огонек на ладони, активировал [Длань Первородного Пламени].

Не в полную силу — это было бы глупо и расточительно. Просто лёгкое касание техникой. Минимум энергии. Контролируемо.

Пламя потекло из пальца в камень.

Солнечное Пламя, первородный огонь, который жёг не только материю, но и саму концепцию существования.

Камень… дёрнулся. Нет, не так… физически — он остался на месте, даже не пошевелился. Но что-то в нём изменилось.

Серый цвет потускнел, стал еще более серым. Структура размылась. Камень начал забывать, что он камень.

Забывал, что когда-то был частью горы. Забывал твёрдость, плотность, форму. Забывал законы, делающие его тем, чем он был. Через несколько секунд от булыжника осталась кучка пыли. Не пепел — пепел получается, когда что-то сгорает. Это было… ничто. Материя, потерявшая определённость. Пыль, которая не помнила, чем была раньше.

Убрал палец. Техника деактивировалась.

Посмотрел на пыль. Потом на свою руку. Указательный палец слабо светился изнутри золотистым светом. Не ярко — в дневном свете почти незаметно. Но свечение было.

И вместе со свечением пришло странное ощущение… потери.

Попытался вспомнить — какое блюдо подавали на церемонии приёма в ученики клана? Помнил саму церемонию. Помнил, что был банкет после. Помнил, что еда была хорошей, разнообразной. Но конкретные блюда?

Была рыба? Или нет? Какой-то суп точно был. Или бульон? Мясо подавали? Жареное или тушёное? Чем дольше пытался вспомнить, тем больше детали ускользали. Как будто память была фотографией, которую слишком долго держали на солнце — общие контуры видны, но цвета выцвели, мелкие детали исчезли.

Замечательно. Значит, чем чаще использую мощные техники, тем больше теряю из памяти.

С другой стороны, если не буду использовать техники — умру. Потому что охотники, демоны и прочая весёлая компания не будут ждать, пока я решу проблему воспоминаний.

Выбор между «забыть детали прошлого» и «умереть прямо сейчас» был не самым сложным.

Провёл ещё несколько тестов.

Температура тела. Приложил ладонь к стволу дерева рядом с пещерой. Подержал минуту. Кора потемнела, начала тлеть в месте контакта. Не вспыхнула — просто медленно обугливалась.

Раньше такого не было. Месяц назад я мог спокойно касаться дерева, и ничего не происходило. Теперь длительный контакт вызывал тление. С другой стороны, неделю назад она бы именно вспыхнула.

Свечение глаз. Подошёл к луже дождевой воды, посмотрел на отражение. В сумрачном свете пещеры глаза слабо мерцали золотистым. Едва заметно, но если знать, куда смотреть — видно.

Любой культиватор, да даже просто внимательный неодаренный, посмотревший мне в глаза достаточно долго, заметит аномалию.

Ещё один повод избегать людей.

Контроль над пламенем. Вытянул руку и призвал огонь. Небольшой огонёк заплясал над ладонью. Контролируемый, стабильный. Попытался изменить форму — огонь послушно вытянулся, превратился в тонкую струйку. Потом в шар. Потом в спираль. Контроль был хорошим. Даже лучше, чем раньше. Но стоило ослабить концентрацию — огонь дрогнул, и на мгновение в нём мелькнули силуэты. Призрачные фигуры павших, формирующиеся из пламени.

Сюй Фэн. Чжан Хао. Другие.

Они смотрели на меня из огня. Без глаз, без лиц — просто силуэты. Но я чувствовал их присутствие.

Сжал кулак. Огонь погас.

Силуэты исчезли.

Но ощущение, что они всё ещё здесь, смотрят, ждут — осталось.

[Метаморфоза продолжается]

Ты стоишь на пороге. Между тем, чем был, и тем, чем становишься. Между плотью и пламенем. Между воспоминанием и забвением.

Твоё тело больше не полностью человеческое. Под кожей течёт не только кровь — там перекатывается жар первородного огня, медленно переплавляющий материю в нечто иное. Процесс идёт неспешно, почти незаметно, но каждая клетка запоминает прикосновение пламени. И забывает, что когда-то была просто плотью.*

Физическая оболочка меняется:

Температура твоего существования выше, чем у тех, кто остался полностью человеком. Не настолько, чтобы сжигать при прикосновении — но достаточно, чтобы мир вокруг начинал помнить, что огонь был первым.

Кожа и глаза светятся слабым золотом — как угли, почти погасшие, но хранящие жар. В темноте это заметно всем. На свету — только тем, кто знает, куда смотреть.

Твоё тело требует больше. Больше пищи, больше энергии, больше топлива для костра, что горит внутри. Обычная еда насыщает всё хуже. Скоро она перестанет работать совсем. И тогда останется только один источник — жизни других.

Взамен на голод ты получил силу. Мышцы плотнее, кости крепче, выносливость выше. Ты можешь драться дольше, бежать дальше, терпеть больше. Выгодная сделка, по мнению многих.

Разум трансформируется:

Эхо павших, впечатанное в твоё пламя, становится громче. Их голоса, их воли, их желания просачиваются в твои мысли, как дым сквозь щели. Ты ещё различаешь, где твои решения, а где их шёпот. Пока.

Воспоминания о материальном мире тускнеют. Не исчезают — но теряют яркость, детали, эмоциональную окраску. Как старые фрески, выцветающие под веками солнца. Ты помнишь события, но забываешь ощущения. Помнишь лица, но теряешь оттенки. Помнишь слова, но не можешь воспроизвести интонации.

Огонь становится реальнее. Ты начинаешь видеть его не как явление, но как сущность. Живую, мыслящую, помнящую. Иногда тебе кажется, что пламя смотрит на тебя изнутри.

Тебе не кажется.

Прогноз туманен:

При нынешней скорости трансформация растянется на годы. Ты будешь меняться медленно, почти незаметно, отдавая себя огню по крупицам. Успеешь привыкнуть к каждому изменению. Может быть, это милосердие. Может быть — жестокость растянутой агонии человечности.