Чтение онлайн

Мэй Инь методично обходила деревню. Её меч находил тех, кто пытался бежать. Быстро, эффективно, без колебаний. Каждый удар — одна смерть. Она двигалась как машина для убийств, отточенная годами практики.

Я продолжал жечь. Дом за домом. Улица за улицей. Пламя росло, питаясь древесиной и соломой, пожирая и разрастаясь, сжимая всю деревню в своих объятиях.

Активировал Взгляд сквозь Пламя. Сканировал тепловые сигнатуры. Находил тех, кто прятался в подвалах, погребах, за баррикадами. И сжигал.

Голоса внутри одобряли. Не все — Сюй Фэн молчал, наверное осуждая. Но большинство шептало поддержку.

Особенно Чжан. Он был просто в восторге.

«БОЛЬШЕ! ЕЩЁ БОЛЬШЕ! ПУСТЬ ВСЁ ГОРИТ!»

«Необходимость, — повторял инквизитор. — Свидетели — это риск».

«Эффективно, — добавлял охотник. — Быстро решаешь проблемы».

Я не спорил с ними. Не оправдывался перед собой. Просто делал то, что казалось необходимым.

За дюжину минут всё закончилось.

Каменная Деревня превратилась в руины. Дома разрушены, крыши обвалились, стены почернели от копоти. Тела лежали повсюду — на улицах, в домах, под обломками. Дым поднимался к небу чёрным столбом, видимым за десятки ли.

Мы стояли в центре разрушения, окружённые пеплом и смертью. Я смотрел на свои руки. Они всё ещё светились слабо, остаточный жар от использованного пламени. На коже были брызги крови — не моей, никто из пейзан не имел и шанса зацепить меня.

Мэй Инь вытерла меч о лосмотья мёртвого крестьянина. Посмотрела на горящие руины, потом на меня.

— Раз уж зашли так далеко… — сказала она просто.

Я понял намёк.

Мы начали обыскивать дома, которые ещё не сгорели полностью. В принципе, можно это рассматривать как спасение остатков имущества.

Находили серебро в тайниках, под половицами, в глиняных горшках. Меньше, чем я показал старосте в начале — все сбережения крестьян, накопленные годами. Хороший урок: не демонстрировать большие суммы в следующий раз. И понимать, что большие суммы — понятие для всех разное. Жадность одинаково опасна у бедных и богатых.

Еда — мешки с рисом, вяленое мясо, сушёные овощи. Гораздо больше, чем купили в лавке.

Одежда — простая, крестьянская, но чистая. Взяли несколько комплектов.

Даже карты нашлись — старые, потрёпанные, но лучше, чем ничего. Особенно зарисовки горных троп, ведущих в соседние поселения, опасные зоны и охотничьи угодья.

И духовные камни. Несколько штук низкого качества, спрятанные в доме старосты. Единственное, действительно ценное — вполне сопоставимо с ценой пары дюжин крестьян, если их продать в рабство. Или если дюжину грамотно распотрошить на алтаре, подсказала Мэй — усиливающие ритуалы вещь затратная.

.

— Моральная компенсация, — пробормотал я, запихивая последний мешок риса.

Подруга усмехнулась — опять без юмора.

— Это ты так себя оправдываешь?

— Нет. — Я затянул мешок, закинул на плечо. — Просто констатирую факт. Они хотели наши деньги. Мы взяли их деньги. Справедливый обмен.

— И их жизни?

— Они выбрали, — повторил я слова, сказанные ранее. — Напали первыми, думали, мы лёгкая добыча. Ошиблись.

Мэй Инь смотрела на меня долго. Изучающе. Потом кивнула.

— Ты быстро адаптируешься.

— К чему?

— К реальности нашего пути. — Она подняла свой мешок с добычей. — Идущие нашим путем не могут позволить себе слабость. Сочувствие — это роскошь. Если хочешь выжить, должен быть готов делать… всякое.

— Я знаю, — ответил я тихо.

Я был чудовищем в глазах мира. Демоническим культиватором, сжигающим невинных. Убийцей. Но я был собой. Все, что я делал — я делал осознанно. Это должно было что-то значить. Наверное.

Мы покинули руины деревни, нагруженные добычей. Дым всё ещё поднимался к небу, отмечая место бойни. Через день-два кто-то заметит. Придут проверить. Найдут пепел и тела. Может, подумают, что это демонические звери. Может, бандиты. Может, культиваторы на войне кланов. А может, поймут правду — двое беглецов, уничтожившие целое поселение за попытку ограбления.

Неважно. Мы будем далеко к тому времени.

Мэй Инь шла впереди, выбирая путь. Я следовал, держа мешки. Голоса внутри шептали — одобрительно, критически, задумчиво. Восемнадцать личностей, каждая со своим мнением о произошедшем.

Но сквозь хор я слышал собственный голос. Тихий, но ясный.

«Ты сделал это. Теперь живи с последствиями».

Да. Так и сделаю.

[Выбор сделан]

Каменная Деревня больше не существует. Пепел развеивается ветром. Дым рассеивается в небе. Тела остывают под обломками. Через неделю сюда придут звери. Через месяц — наступит забвение. Через год место зарастёт травой, и никто не вспомнит, что здесь жили люди.

История повторяется с удручающей регулярностью. Слабые нападают на сильных, не понимая разницы. Сильные уничтожают слабых, оправдывая необходимостью. Круг замыкается, и мир продолжает вращаться, равнодушный к судьбам отдельных деревень.

Ты спросишь: «Они сами виноваты?»

Да. Они напали первыми. Выбрали алчность вместо осторожности. Увидели добычу там, где следовало увидеть опасность. Это их выбор. Их ошибка.

Ты спросишь: «Я виноват?»

Да. Ты мог уйти. Мог напугать, не убивая. Мог выжечь несколько домов в предупреждение, не устраивая тотальной бойни. Варианты существовали. Это твой выбор. Твоя ответственность.

Обе стороны виноваты. Обе несут ответственность. Но только одна сторона осталась в живых, чтобы нести эту тяжесть.

Справедливо ли это? Нет.

Необходимо ли это? Возможно.

Имеет ли это значение? Уже нет.

Мы стояли на гребне последнего перевала — две измученные фигуры, похожие скорее на оборванных бандитов, чем на культиваторов вполне приличных ступеней, и смотрели на долину внизу, где среди голых скал и редких зарослей колючего кустарника ютились поселения провинции — если эти жалкие скопления хижин и навесов вообще можно было так называть.

— Выглядит симпатично, — заметил я.