Чтение онлайн

"Коснувшись тебя, Мэри, попробовав раз, звери, живущие в моем теле, хотят еще и еще"**. Внизу стояла дата — середина декабря. Мэри, она же Маша, она же Мариам, вспыхнула и тут же погасла. Значит, он все знал еще до того, как пришел сегодня на зачет? И заманил ее сегодня в университет? Кто на кого вел охоту при таком раскладе? Нагорный оказался хищником, а Маша незаметно для себя сдала пару позиций в пищевой цепочке.

— Подводя итог: все цели проекта реализованы, задачи выполнены, бюджет освоен, монография опубликована, отчет сдан, а любезная Камилла Муратовна пьет граппу с красавцем-итальянцем на площади Пьяцца-Неттуно. По крайней мере, я на это очень надеюсь. В следующем году подаем заявку на новый грант, чтобы продолжить работу над данной темой.

— Спасибо, Андрюша, — декан их теплой дружбы никогда не скрывал. — На этом прекрасном, жизнеутверждающем моменте мы закончим общее собрание. Прошу всех преподавателей пройти на кафедры, у заведующих для вас есть информация. Всех с наступающим Новым годом!

Галина Васильевна, перекрикивая начавшийся гвалт, напомнила, что местом сбора кафедры антропологии и этнографии является сто вторая аудитория. Маша выдохнула: хотя бы прямо сейчас не придется объясняться с Андреем.

Не тут то было…

Доцент Евстигнеева как назло медленно и неохотно выбирался со своего места, перекрывая Маше путь к свободе. А Нагорный, напротив, неумолимо быстро приближался к амфитеатру. Антон Михайлович на секунду оживился, воздев свои мутные глаза к потенциальному собутыльнику, но был тут же ввергнут обратно в тоску фразой Нагорного:

— Я не по твою душу, дорогой. Мария Владимировна, у меня к вам пара вопросов… Эмм… Дисциплинарного характера.

Маша рефлекторно ринулась вперед, но была поймана за руку и осажена словом "Стоять!", сказанным прямо в ухо.

— Андрей Евгеньевич, Галина Васильевна при моем трудоустройстве в начале учебного года освободила меня от участия в заседаниях кафедры. Так что я не иду, — мягко отстранилась девушка, чувствуя на себе взгляды любопытных коллег.

— Значит, и я не иду, — спокойно ответил Нагорный.

Она понизила голос до шепота:

— Давай не здесь?

— Давай. Где твоя верхняя одежда?

— На кафедре.

Мужчина первым дошел до кафедральной двери и открыл ее перед Машей. Девушка на автомате подошла к шкафу, достала плечики, на которых неряшливо болталась ее шубка. Не подумав, что оскорбляет этим Андрея, принялась сама натягивать ее на себя. Он громко вздохнул, отнимая из ее дрожащих рук шубу.

— Андрей, я правда… — она вздохнула и замялась.

Он не дал договорить.

— Мариам, давай быстрее, пожалуйста! Перед сексом не надышишься.

За их спинами скрипнула старая, иссохшая дверь. Нагорный знал этот звук, как и любой другой проработавший на кафедре не первый год сотрудник. Всех раздражал этот скрип, и все пытались чуть-чуть приподнять дверь за ручку, когда ее открывали, дабы уберечь свой слух от этого отвратительного шума. И только старая хозяйка кабинета настолько привыкла к нему за годы их совместного существования, что просто перестала его слышать.

— Андрей Евгеньевич, заседание кафедры будет проходить в сто второй аудитории, — баба Галя обращалась к нему, но сверлила взглядом Машу.

— Я не смогу присутствовать, — со своей неизменно вежливой улыбкой ответил Нагорный.

— Андрюша, а я ведь тебя предупреждала… — старушка скривила губы. — Попался на крючок к малолетке.

— Галина Васильевна, — осуждающе протянул профессор. — Ваши семейные проблемы…

— Мариам, оставь нас на минуту, — командным тоном приказала старушка, перебив Нагорного.

Девушка была рада это сделать. Она быстро шмыгнула в коридор, практически добежала до выхода из корпуса и быстрым шагом пошла к автобусной остановке, дважды поскользнувшись. Андрей молча наблюдал за ней в окно. Когда она смешно завалилась в сугроб, он умильно улыбнулся. Хорошо, упрямая, покатайся на общественном транспорте, если тебе приспичило. Он вполуха слушал бабу Галю, которая твердила ему, что такие женщины, как Мариам и ее мать, используют мужчин. Андрей совсем запутался: при чем тут мать, при чем тут другие мужчины…? Галина Васильевна выкрикнула в конце что-то про гены и выбежала из кабинета. Да что ж вам, барышням, так бегать нравится? Нагорный нашел в сумке стикер с адресом Маши и пошел к парковке.

*Web of Science — поисковая интернет-платформа, объединяющая реферативные базы данных публикаций в научных журналах.

** Стихотворение современного поэта Джио Россо.

Андрей добрался до дачи практически одновременно с Мариам. Она буквально минуту назад вошла в дом и не обратила внимания на звук открывающейся калитки. Поэтому появление профессора и для нее, и для уж тем более для бабушки стало неожиданностью. Маша смущенно опустила глаза, чувствуя, что щеки покрываются румянцем. Сбегать было очень (очень!) глупо. Она оправдывала себя тем, что это импульсивное решение. Уже в автобусе она пожалела, что не вступилась за себя и свою маму перед бабой Галей и не объяснилась с Нагорным.

Бабушка удивленно приподняла брови, глядя на незнакомца в дверях ее дачи.

— Здра-а-асти! Это шо за фраер?

— Ба! Это мой коллега! — воскликнула Маша.

— Ба-а, неужели мы удостоились таки чести знаться с твоими «коллегами»?

— Кто «вы»? Вас опять тут много? — отшутилась Маша, жестом приглашая Андрея войти. — Это Андрей Евгеньевич. Это бабушка.

— Как зовут бабушку? — с очаровательной улыбкой спросил мужчина, снимая зимнее пальто.

— Бабушку зовут Елена Ивановна, — ответила та и, сложив руки в замок под подбородком, начала допрос. — Андрей, вы таки имеете виды на нашу девочку?

— Баб! — Мария очень хотела, чтобы на нее имели виды, и поэтому украдкой покосилась на мужчину.

Тот снова очаровательно улыбнулся, и… И промолчал. Скотина.

— Мариам, если этот мужчина не имеет на тебя виды, то не давай ему пробовать мое варенье. Он распробует и начнет иметь виды на меня.

— Елена Ивановна, я сейчас переживаю невероятно сильное чувство диссонанса. И, как антрополог, не могу не задать вам вопрос… Имя у вас типичное русское, внешность типичная славянская, и никаких других ethnic marker* я у вас не наблюдаю. Но грассируете вы так, будто ваше варенье кошерное, или вы, по крайней мере, часто смотрели на Дюка с седьмого люка.

— Фи, чего я там у этого Дюка не видала? — отмахнулась от вопроса Елена Ивановна.

— Бабушка русская. Дед еврей, — отозвалась Маша, разливающая по кружкам чай.

— Хм… — Андрей пристально посмотрел на девушку. — Но я и у тебя никаких признаков не вижу. Кроме имени, естественно.

— Потому что мой кровный дед тоже русский. А вот второй раз бабушка вышла замуж за Иосифа.

— За божественного, одаренного, почитаемого всеми Иосифа, — Елена Ивановна тяжело вздохнула.

— Ох, простите, — искренне посочувствовал Андрей. — Соболезную.