Чтение онлайн

На это Рит пожал плечами и улыбнулся. Дордолио был человеком, которого Рит не мог воспринимать серьезно.

Дважды вдалеке были замечены паруса других кораблей; а в третий раз длинная моторная галера зловеще изменила курс.

Рит осмотрел судно через сканоскоп. Дюжина высоких желтокожих мужчин, носивших черные тюрбаны усложненной формы, застыли вдоль борта, разглядывая «Варгаз». Рит рассказал об этом капитану, который беспомощно развел руками:

— Пираты. Они не нападут на нас, слишком рискованно.

Галера прошла милю к югу, потом повернула и исчезла на юго-западе.

Через два дня впереди показался остров. Высокие холмы заросли высокими деревьями.

— Гулсс — сказал капитан в ответ на вопрос Рита. — Мы пробудем там день или около того. Вы никогда не бывали на Гулссе?

— Никогда.

— На берегу вас ждет сюрприз. Или, если посмотреть с другой стороны, — здесь капитан наградил Рита внимательным взглядом, — может, и нет. Я не могу сказать точно, так как не разберу, из каких вы земель. Может, вы и сами этого не знаете? Я понимаю, у вас амнезия.

Рит сделал жест, словно возражая:

— Я никогда не спорю с другими людьми, когда речь заходит обо мне.

— Эксцентричная привычка, — заметил капитан. — Я, например, не могу решить, из какой вы страны. Вы кажитесь мне чужеземцем…

— Я — бродяга, — сказал Рит. — Кочевник, если так больше нравится.

— Для бродяги вы подозрительно несведущи. Ну ладно, впереди лежит Гулсс.

Остров становился все больше, поднимаясь на фоне неба. Глядя через сканоскоп, Рит смог разглядеть побережье: кое-где деревья были лишены листьев, и стволы их были отполированы. Каждое такое дерево поддерживало одну, две или три круглые хижины. Деревья эти росли на бесплодном сером песке. Нигде не валялось никаких отбросов. Анахо из Людей Дирдиров тоже оглядел деревню через сканоскоп:

— Этого я и ожидал.

— Ты знаком с Гозедом? Капитан очень загадочно говорил об этом месте.

— Тут нет никакой тайны. Жители острова в высшей степени религиозны; они поклоняются морским скорпионам, которыми кишат окрестные воды. Скорпионы размером с человека или чуть больше, — по крайней мере, так я слышал.

— Почему же хижины построены так высоко?

— Ночью скорпионы выходят из моря метать икру. Они ее мечут в яйцах, вводя их через жала в тела домашних животных; часто для этой цели на берегу оставляют женщину. Скорпионы вылупляются, и «Мать Богов» сжирает личинки. На последней стадии боль и религиозный экстаз приводят «Мать» в любопытное психологическое состояние. «Мать» бежит по берегу и бросается в море.

— Неприятная религия.

Человек Дирдиров согласился.

— Но люди Гулсса приспособились. Со временем они, конечно, могут изменить свои обычаи. Люди пустыни чересчур чувствительны к заблуждением такого сорта.

Рит не мог сдержать улыбку, и Анахо с удивлением посмотрел на него:

— Могу я спросить, отчего ты улыбаешься?

— Мне пришло на ум, что поклонение Людей Дирдиров Дирдирам чем-то напоминает отношения обитателей Гулсса к скорпионам.

— Я не в состоянии разглядеть аналогию, — грубо отрезал Анахо.

— Все просто те и другие — жертвы нечеловеческих существ, которые используют людей для своих нужд.

— Ба! — пробормотал Анахо. — Ты совершенно неправильно мыслишь. — Он поспешно отошел подальше от Рита и замер, глядя на море. «Если давить на Анахо, можно заставить его изменить точку зрения», — подумал Рит.

«Варгаз» осторожно приблизился к берегу и закачался за выступом старой, потертой морем скалы, бросил якорь. Капитан отправился на берег в катере; пассажиры увидели его разговаривающим с группой белокожих мужчин, с грубыми лицами. Мужчины были полностью обнажены, за исключением сандалий и лент, поддерживающих их длинные, по цвету, как железо, волосы.

Согласие было достигнуто. Капитан вернулся на «Варгаз». Полчаса спустя пара шаланд подошла к судну. Торговая операция прошла удачно; тюки волокна и бухты веревки подняли на борт; другие тюки и корзины спустили в шаланды. Через два часа после прибытия на Гулсс «Варгаз» поставил парус, поднял якорь и поплыл дальше через Дарчад.

После ужина пассажиры сидели на палубе на корме, там, где над головой раскачивался фонарь, и разговор у них шел об обитателях Гулсса и их религии. Вал Дал Барба — жена Пало Барбы, мать Хейзары — думала о ритуалах островитян как о несправедливых:

— Почему у них есть только «Матери Богов»? Почему эти грубые мужики не выйдут на берег и не станут «Отцами Богов»?

Капитан захихикал:

— Все самое возвышенное они оставили для дам.

— В Мургене дела никогда не будут вестись таким образом, — с теплом в голосе провозгласил торговец. — Мы платим десятину священникам, и они берут на себя всю ответственность за явления Бисма. У нас нет никаких неприятностей.

— Благоразумно, — согласился Пало Барба. — В этот год мы присоединились к Пансогматическому Гнозису. Эта религия имеет много достоинств.

— Мне она нравится больше, чем Тунсланик, — заметила Эдви. — Меньше декламируешь литании, и к тому же свободен целый день.

— Тунсланик — ужасно скучная религия, — согласилась Хейзара. — Все эти заучивания наизусть! И помнишь ужасный Коннаклав Душ, когда священники становились такими фамильярными? Мне намного больше нравится Пансогматический Гнозис.

Дордолио покровительственно усмехнулся:

— Вы не представляете, насколько религия может оказаться обременительной. Я сам предрасположен к религии. К доктрине Юао, конечно, и к некоторым направлениям синкретизма или, скажем точнее, ко всем окружающим аспектам Несказанности, дающей удобный случай проявить себя. Основная аксиома этого учения гласит, что мы движемся по кругу, переживая всевозможные теологии.

Анахо, до сих пор обижавшийся на Рита, смотрел в другую сторону.

— А что скажет Адам Рит, ученый этнолог? Какими теофизическими откровениями может он с нами поделиться?

— Никакими, — ответил Рит. — А точнее, очень немногими. Мне кажется, что человек и его религия — единая вещь. Но тут есть одна непонятная деталь. Каждый человек проецирует в окружающий его мир форму собственного мировоззрения. Он приписывает Создателю свою волю и позицию. Религиозный человек может сам себе все загадки Мироздания объяснить. Когда споришь с фанатиком, он чувствует угрозу своему убогому мирку, и от этого приходит в ярость.

— Интересно! — воскликнул жирный торговец. — А атеист?

— Он не проецирует образы на окружающий мир. Тайны вселенной он принимает как вещи сами собой разумеющиеся; он не чувствует необходимости в той или иной степени навешивать на них человеческие маски. В противном случае соотношение между человеком и формами, которые он придал непонятным ему явлениям, меняется, и придуманное человеком божество начинает с легкостью манипулировать им.

Капитан поднял кубок вина и залпом опорожнил его.