Чтение онлайн

— Возможно, вы правы, но в таком случае никто не может изменить себя. Я знаю множество людей. Я бродил среди небоскребов Дирдиров, по садам Синих Чашей и бывал в замках Ванкхов. Я знаю людей и то, как они меняются. Я побывал на шести континентах Тскейя; помог тысячам мужчин, ласкал тысячи женщин, убил тысячу врагов. Я знаю Юао, бинтов, валэлюкианцев, счемоли, с одной стороны; с другой стороны, степных кочевников, жителей болот, островитян, каннибалов Ракха и Кислована. Я видел разные народы, видел и похожие. Все пытаются получить максимум преимуществ от своего существования, но в итоге все гибнут. Ни один из них не показал себя лучше другого. Мой бог? Добрый старый «Варгаз»! Конечно! Как утверждает Адам Рит, это — я сам. Когда в бурю «Варгаз» стонет под ударами волн, я дрожу, сжав зубы. Когда мы скользим по темной воде в свете розовой и синей лун, я играю на лютне, одеваю красную резинку на лоб, пью вино. Я и «Вар-газ» — мы служим друг другу, и в день, когда «Варгаз» уйдет на дно, я утону вместе с ним.

— Браво! — воскликнул Пало Барба — воин, который тоже выпил много вина. — Я придерживаюсь точно такого же вероучения! — Он выхватил меч, поднял его так высоко, что свет фонаря стал играть вверх-вниз по его клинку. — То, что для капитана «Варгаз», для меня — меч.

— Отец! — воскликнула его оранжевоволосая дочь Эдви. — А мы все время думали, что ты придерживаешься Пансогматизма!

— Пожалуйста, убери клинок, — попросила Вал Дал Барба. — А то ты разойдешься и еще отрежешь кому-нибудь ухо.

— Кто? Я? Воин-ветеран? Как могла ты вообразить такую вещь? Ладно, все, как ты пожелаешь. Я заработаю сталью еще не один кубок вина.

Разговор продолжался. Дордолио с важным видом прошелся по палубе и встал рядом с Ритом. Когда он заговорил, в его голосе зазвучала шутливая снисходительность.

— Удивительно, обнаружить кочевника — столь искушенного в дискуссиях и к тому же столь оригинального.

Рит усмехнулся Тразу:

— Кочевникам не нужно строить из себя шутов.

— Вы меня запутали, — объявил Дордолио. — Точно ли ваша родина степь? Какого вы племени?

— Моя степь далеко отсюда. Мое племя рассеяно по всей планете.

Дордолио задумчиво потянул себя за ус:

— Человек Дирдиров уверяет, что у вас амнезия. Согласно словам Принцессы Синего Нефрита, вы представляетесь как человек из другого мира. Юноша-кочевник, который знает вас лучше всего, ничего не говорит. Я допускаю, что это может быть очень любопытно…

— Любопытство — главное отличие живого ума, — заметил Рит.

— Да… Да… Согласитесь с тем, что я слабо разбираюсь в абсурдных вопросах, — осторожно подъехал Дордолио к Риту с другой стороны. — Вы сами придумали, что вы из другого мира?

Рит засмеялся и не ответил. Вместо этого он сказал:

— Существует четыре возможности. Если я действительно из другого мира, я могу ответить только «да» и «нет». А если я не из другого мира, я могу также ответить «да» или «нет». В первом случае я попадаю в неудобное положение. Во втором и вовсе можно меня не уважать. Если же я не отвечу, то я буду выглядеть помешанным. Четвертый вариант представляет собой единственную ситуацию, когда вы не сочтете меня ненормальным. Следовательно, как вы понимаете, я заявляю, что ваш вопрос — абсурд.

Дордолио зло потянул себя за ус:

— Вы, в каком-то отдаленном роде, член «культа»?

— Скорее всего, нет. Хотя какой «культ» вы имеете в виду?

— Культ Изучающих Тенденциозности, служители которого привели к разрушению двух наших великолепных городов.

— Как я понимаю, неизвестные враги разбомбили города.

— Не совсем так. «Культ» подстрекал атакующих. «Культ» — причина.

Рит покачал головой:

— Непостижимо! Враг разрушил ваши города, а ваша озлобленность направлена не против этого врага, а против искренней и мыслящей группы соотечественников. Ненормальная ситуация.

Дордолио холодно оглядел Рита.

— Ваши выводы временами граничат с сарказмом.

Рит рассмеялся:

— Оставим… Я ничего не знаю о вашем «культе», так же как о своем происхождении, так что предпочитаю амнезию.

— Любопытная амнезия, когда во всех остальных отношениях вы кажетесь совершенно нормальным.

— Я удивляюсь, почему вас это так беспокоит, — задумался Рит. — Например, что вы скажите, если окажется, что я претендую на инопланетное происхождение?

Дордолио поджал губы, заморгал, глядя на фонарь:

— Мои мысли не идут так далеко. Но мы не стали бы преследовать отдельную личность. Опасная это мысль — древний мир людей!

— Опасная? С каких пор?

Дордолио печально усмехнулся:

— Это — темная сторона человеческой природы, которая словно камень, обросший мохом. Верхняя сторона, подставленная к солнцу и воздуху, — чистая; откатите камень и посмотрите вниз — навоз и ползающие насекомые… Мы, Юао, хорошо знаем это; ничто не бывает открыто с аваила. — Дордолио пожал плечами. И когда он подводил итог, какая-то снисходительность зазвучала в его голосе. — Вы стремитесь в Кат, что вы будете делать там?

— Не знаю. Я должен где-то жить. Почему бы не в Кате?

— Все не так просто, чужеземец, — сказал Дордолио. — Получить гражданство Ката сложно.

— Странно, что это говорите вы! Цветок Ката заявила, что ее отец будет рад принять нас в Синем Нефритовом Дворце.

— У него не будет нужды выказывать по отношению к вам формальную вежливость, да и вы сможете остановиться в Синем Нефритовом Дворце с той же легкостью, как на дне Дарчада, даже если рыбы пригласят вас поплавать.

— Что же помешает мне?

Дордолио пожал плечами:

— Не стройте из себя дурака. Во всем виноваты ваши манеры. Разве кочевник умеет себя вести?

На это Рит ничего не сказал.

— Тысячи деталей входят в правила поведения кавалера, — продолжал Дордолио. — В академии мы изучаем ступени адресов, сигналов, языковых конфигураций, в которых даже я делаю иногда промашки. Нас учат, как обращаться с мечом, принципам дуэли, генеалогии, геральдике; мы изучаем детали костюмов и сотни других вещей. Возможно, вы думаете, что это вещи совершенно ненужные?

Стоявший поблизости Анахо из Людей Дирдиров выбрал момент вставить слово:

— Слово «тривиальные» больше подходит…

Рит ожидал протеста, по крайней мере высокомерного взгляда, но Дордолио только равнодушно пожал плечами:

— Пусть так, но тогда выходит что ваша жизнь полна более глубоко содержания, чем жизнь торговца или наемника? Никогда не забывайте, что Юао — раса пессимистов! Аваил — всегда угроза. Возможно, мы более угрюмы, чем кажемся. Познавая суть, цель существования, мы возвышаем маленькие цели нашей жизни над главными, настаивая на соблюдении формальностей. Тривиальность? Разложение? Кто может судить нас?