Чтение онлайн

Ковен этот… Ну, нашим нравится. Мне — нравилось. Принципы, правила, тайны, круги посвящения. Наверное, количество факультетов — тоже будет тайной нового круга посвящения. Или, наоборот, об этом надо догадаться самому, чтобы пройти секретный тест на тупость. У меня для себя плохие новости — три года тест проваливал. Вернее — не догадывался о масштабе происходящего. О «структурах» вообще впервые слышал — возможно, их работу можно отследить, если получить доступ к статистике. Или Анну Викторовну спросить напрямую?..

А вот эксперименты факультетов, о которых посланник говорил с явным недовольством — вещь интересная. Но тут, правда, разбираться надо — либо факультетские лезут в откровенную грязь, чем и вызывают у гостя такие эмоции. Либо пытались получить власть, как у таких, как Поверенный, и в перспективе хотят откусить свой кусок пирога. По пентаграмме через полпланеты прыгать — я про такое даже не слышал.

Надо поднимать уровень посвящения в Ковене — может, ситуация станет понятней. И поинтересоваться, есть ли в мире достаточно целебный подорожник для этой ерунды — вновь остановился взгляд на шраме.

Что ж завтрак-то не несут?

Звук открываемой двери послышался только ближе к вечеру, и посетителя я встречал с той же надеждой, как гавайцы — Кука.

Но вместо сочной и упитанной поварихи с чем-нибудь вкусным на гарнир, вошла Анна Викторовна в белом больничном халате, накинутом поверх мундира.

— Надеюсь, вы с едой? — Жадным взглядом смотрел я на объемный пакет в ее руках.

— Нет, одежда только. — Чуть растерялась она.

— Подберите мне что-нибудь кожаное и мягкое. — Сглотнул я слюну. — Жевать буду.

— Тут разве не кормят? — Положив ношу у стены, нашла она в кармане половинку недоеденного «сникерса».

Шоколадку отдали мне. Анна Викторовна заняла место на единственном в комнате стуле, который вновь оказался придвинут к постели.

— Это вы у меня спрашиваете? Я здесь первый день. — С жадностью уцепился я за обертку, даже не подумав отказываться. — Хотя, конечно, странные порядки для больницы — пациентов запирать и решетки на окна ставить. Будто я псих какой.

— А ты, извини, кто? — С показной задумчивостью и сомнением уточнила Анна Викторовна.

Я аж жевать перестал. Куски несложной мозаики мгновенно сложились в голове.

— То есть, вы их даже не задержали?!..

— За что? — Вздохнула Анна Викторовна. — За то, что ты отчего-то вломился в клинику ночью? Они первые очнулись, первыми заявление написали.

— А снотворное в кружке?!

— Какая кружка, Миша? Тебе всадили укол транквилизатора, чтобы утихомирить. Чужую «татушку» нацепил, псих! Чем ты думал?! Скажи спасибо, что обошлось без тяжких телесных, а у девочки-медсестры нет профильного образования и санкнижки. Удалось замять.

Я глубоко вздохнул, выдохнул.

«Меня там обескровить хотели. Насухо. Потом разделать на куски.»

— Ладно. — Не стал я ничего говорить.

— Ладно? — Отчего-то обеспокоилась Анна Викторовна.

— Спасибо. Позаботились. Я, наверное, был не в себе. Усталость, жизненная неустроенность. — Повинился я, надеюсь, искренне. — Если я тут надолго, можно мне телевизор? Обожаю, знаете ли, отечественную эстраду.

— Говорю же, удалось замять. Не бесплатно. Будешь теперь семь подписей в месяц собирать.

— Ах, семь, — дожевал я шоколадку.

— «Хранение и применение». А чего ты хотел? Что можешь вламываться вот так, бить всех, и тебя по голове погладят?

— Я тут понял, что мне, знаете ли, нехорошо, — смял я обертку и прилег обратно.

А будут сомневаться в моей недееспособности — я врачам в деталях визит незнакомца обрисую.

Вот кстати… Психбольница — визит. Визит — психбольница…

«Нет ли тут прямой связи?» — обеспокоился я и осмотрел руки на предмет отметок от новых уколов.

Ладно, с «татушкой» ерунда — она вещь хоть и пакостная, и подцепить «пакет» чужого знания действительно можно — но это надо сразу перецеплять от человека к человеку, пока бес все не переварил и не сделал частью себя.

Но уколы по прибытию в данное заведение могли ставить всякие. В том числе такие, от которых происходят визиты из дальнего зарубежья…

Вроде — новых уколов нет. А вроде — и Светиного укола хватить могло.

Как отличить реальность от выдумки? В реальности будет то, чего точно не знаешь, с чем никогда не встречался. А что я точно не знал? Разве что — как пахнут Мальдивы…

Я откинулся головой на подушку и задумчиво смотрел в потолок.

— Михаил…

— Анна Викторовна, срочно обеспечьте мне перелет на Мальдивы.

— Михаил, ты охренел?

— Мне необходимо проверить теорию. — Повернул я к ней лицо. — Недавно сверху упал рояль, но мимо. А звука, чтоб прям в дребезги — не было. Желаю знать, был ли рояль.

— Миша, — прикусила она нижнюю губу. — Одевайся и поехали. Покажу тебя нашему доктору.

— Я ему заведомо не доверяю. Этот беспринципный тип скажет, что я здоров и пригоден к продолжению службы. — Вновь посмотрел я на потолок. — А я болею.

— Чем ты болеешь?!

— Осенняя хандра, Анна Викторовна. Меня стала раздражать цифра семь, понимаете? — Успел я до очередного ее возгласа. — А ведь раньше я ее любил.

— «Ношение и применение», Миша.

— Телефон дайте, — выдвинул я левую руку из-под одеяла.

— Телефон в кредите. Разобьешь — убью.

— Да я ж не Сара Коннор с электроникой воевать… — Набрал я сайт клиники с результатами анализов, вбил логин и контрольные цифры, открыл документ и…

Обычный бланк результатов. Результаты исследований — нормы и фактические результаты. Все в допуске, все отрицательно. Никаких призывов срочно связаться.

Интересно…

— И что? Никуда звонить не будешь? — С сомнением взяла она телефон обратно.

— Кому? Зачем?

— К родным. Чтобы одежду привезли и еду. Я ведь уйду сейчас, раз болеешь.

— Всего наилучшего.

Анна Викторовна равнодушно пожала плечами, забрала пакет и встала возле приоткрытой двери.

— Миша, ты серьезно? Тут уколы делают.

Да плевать — сбегу. Добровольно подписываться на семь дел в месяц — к демонам такое.

— Торопиться не надо. Важно вернуть обществу полноценного гражданина!