Чтение онлайн

Возможно, что чжаньгоские хоу и цзюни обладали не только административной, но и судебной властью. В этом отношении весьма примечателен факт передачи судебника новому владетелю территории, о котором рассказано в «Планах Сражающихся царств». «[Царство] Вэй напало на Гуань [491] , но город не сдавался. Защитой Гуаня руководил сын Су Гао, жителя Аньлина. Синьлин-цзюнь послал гонца, чтобы сказал Аньлин-цзюню: "Ты, господин, пошли ко мне Су Гао, я назначу его пятым сановником, поручу ему должность вэя, обладающего полномочиями". Аньлин-цзюнь сказал: "Аньлин-малое владение, и я не могу заставить его жителей [повиноваться]". Гонец сам отправился [искать Су Гао] и попросил показать дорогу. Когда он пришел туда, где жил Су Гао. то повторил приказ Синьлин-цзюня. Су Гао сказал: "Твой господин благорасположен ко мне, он собрался послать меня в поход на Гуань. Но если отец нападет на [город], который защищает сын, то это будет осмеяно людьми. Если он сдастся мне, то изменит своему государю. К тому же если отец станет учить сына измене, то это не понравится твоему господину. Я беру на себя смелость с двойным поклоном отказаться [от предложения Синьлин-цзюня]". Гонец рассказал об этом Синьлин-цзюню. Тот весьма разгневался и отправил нарочного посла в Аньлин с таким объявлением: "Земли Аньлина все еще [принадлежат] Вэй. Если я, напав на Гуань, не смогу им овладеть, то циньские войска настигнут меня. Алтари земли и злаков окажутся в опасности. Я хочу, чтобы ты, господин, связал Су Гао и прислал ко мне живым. Если ты не сделаешь этого, то я направлю стотысячную армию под стены Аньлина". Аньлин-цзюнь сказал: "Мой покойный отец Чэн-хоу [492] получил от Сян-вана повеление хранить эти земли. Он собственноручно принял свод [судебных установлений] из Большой палаты. Верхняя статья свода гласит: "Если сын умертвит отца, подданный убьет государя, то их нельзя освободить от обычного наказания. Сдавший город и потерявший ребенка не получат снисхождения, даже если в царстве [объявлена] большая амнистия" [493] . Ныне Су Гао вежливо отказался от высокого назначения, чтобы до конца соблюсти долг отца и сына, а ты, господин, требуешь, чтобы доставили его живым. Значит, ты велишь мне пренебречь повелением Сян-вана и забыть свод из Большой палаты. Пусть мне будет грозить смертная казнь, но я никогда не осмелюсь сделать это". Су Гао, услыхав об этом, сказал: "Ведь Синьлин-цзюнь относится к числу жестоких и самовластных людей. Если отказать ему, то это принесет стране несчастье. Если я до конца соблюду [долг отца и сына], то не выполню долга подданного. Допустимо ли делать так, чтобы у моего господина возникли трудности в [царстве] Вэй". Тогда он направился к покоям посла, перерезал себе горло и умер. Когда Синьлин-цзюнь услыхал о смерти Су Гао, он надел траурное платье и удалился из своих палат. Послал гонца, чтобы просил прощения у Аньлин-цзюня: "Я — низкий человек. Оскудев умом, сказал тебе, господин, не то, что должно. Дерзаю с двойным поклоном [просить] снять с меня вину"» [494] .

В современной исторической литературе было высказано мнение, что в ходе реформ Шан Яна в царстве Цинь характер жалованных поселений претерпел серьезные изменения, так что циньские хоу и цзюни начиная с середины IV в. до н. э. «были отстранены от непосредственного участия в управлении народом (населявшим пожалованные им территории. — К. В.)» [495] . Надо сказать, что это мнение вряд ли соответствует действительности. Достаточно вспомнить о том, что Тао и Хуаян — территории, принадлежавшие в первой половине III в. до н. э. фаворитам вдовствующей государыни Сюань, — предстают в свете высказываний современников как владения, независимые от центральной власти и даже противопоставляющие себя ей. Такими чертами наделяет их, в частности, Ин-хоу [496] в своей речи, обращенной к Чжао-вану: «Ин-хоу сказал Чжао вану: "Слыхал ли ты еще о том, что в [местности] Хэнсы рос куст, в котором обитал дух? Жил в Хэнсы дерзкий юноша, который, предложив кусту сыграть с ним в бо [497] , сказал: "Если я выиграю у тебя, то твой дух перейдет ко мне на три дня. Если я проиграю, то стану твоим пленником". Затем он левой рукой кинул [кости] за своего соперника, а правой — за себя. Обыграл куст. Тот отдал ему свой дух на три дня. Когда же [по истечении срока] куст отправился, чтобы потребовать его назад, [юноша] ему не вернул. Через пять дней куст засох, а через семь дней погиб совершенно. А ведь государство — это твой куст, ван. Его сила — это твой дух, ван. Разве не опасно передавать ее другим людям? Я никогда не слыхивал, чтобы палец был больше локтя, а локоть больше бедра. Если случается так, то недуг непременно силен. Одному человеку бежать, неся тыкву, удобнее, чем сотне людей поддерживать ее [с разных сторон] на бегу. Если действительно сто человек потащат тыкву, то она расколется до сердцевины. Если [Цинь] не есть нечто подобное тыкве, то я умолкаю. Если же оно есть нечто, подобное тыкве, то царство будет расчленено. Я слыхал, когда на дереве обилие плодов, то ветки гнутся [под их тяжестью], а это вредит его сердцевине; рост столицы опасен для страны, усиление подданных опасно для их государя. А есть ли теперь среди чиновников поселений, начиная с тех, кто получает содержание в [один] доу [зерна] и до вышестоящих, вплоть до вэй и нэй ши, и даже в окружении вана такие, которые бы не были ставленниками сяна? Если в царстве не свершается никаких деяний, то я умолкаю. Но если в царстве свершаются деяния, то я непременно увижу еще тебя, ван, стоящим в одиночестве посреди дворцовых палат. Я боюсь за тебя, ван. Боюсь, что после твоей смерти царством будут владеть не твои сыновья и внуки. Я слыхал, что в древности у тех, кто был искусен в делах правления, авторитет имел опору внутри [страны], а их помощники распространяли его за пределами [страны]; [тогда] в делах правления не было беспорядка и помех, посланные [государем] неукоснительно исполняли поручения и не осмеливались совершать проступки. Ныне же посланцы вдовствующей государыни разъединяют правителей, распространяют [ее] верительные бирки по всей Поднебесной. Они держат в руках силы огромного царства, собирают мощные армии, организуют походы против правителей. Когда их войны победоносны, а нападения дают добычу, все доходы поступают в Тао, все деньги и шелка, полученные от других царств, стекаются в семейство вдовствующей государыни. Что касается доходов внутри страны, то часть их поступает в Хуаян. Из этого непременно воспоследует то, что в древности называли путем, ведущим государя к опасности, а царство к гибели. Три знатных [дома] истощают царство в интересах собственного благополучия. Если так, то как могут повеления исходить от тебя, ван? Как может власть [в царстве] оставаться нерасчлененной? Действительно ты, ван, распоряжаешься лишь одной частью из трех"» [498] .

В царстве Цинь во второй половине периода Чжаньго действительно имелись высокопоставленные чиновники и военачальники, которые, кормясь за счет налоговых поступлений с земледельцев-общинников, не выполняли никаких функций, связанных с публично-правовой властью на местах. Об этом свидетельствует один из параграфов 19-й главы «Книги правителя области Шан», сообщающий, в какой последовательности совершалось присвоение почетных званий заслуженным сановникам царства Цинь после реформ Шан Яна. В заключение параграфа говорится: «Во всех этих случаях дарили либо поселение с тремястами семейств, либо [поземельный] налог с трехсот семейств» [499] . В этой фразе пожалование территориально-административной единицы (поселения) и прямая передача прав на присвоение определенной суммы налоговых сборов явно противопоставлены друг другу. Анализируя приведенный нами отрывок из «Книги правителя области Шан», Мория Мицуо пришел к мысли, что вторая разновидность пожалований в отличие от первой не была связана с установлением политического господства над какой-либо территорией [500] . Развивая данный тезис, можно сказать, что владетели такого рода кормлений не имели собственного административно-хозяйственного аппарата и эксплуатировали податное земледельческое население при помощи (пустое место на 5 букв.-OCR) царской фискальной организации.

В некоторых случаях источники периода Чжаньго упоминают в качестве объекта пожалования не административные районы, не отдельные группы семейств, дворов или хозяйств, а массивы обрабатываемых земель. Так, по свидетельству «Планов Сражающихся царств», в 362 г. до н. э. вэйский ван передал трем своим военачальникам в виде жалования несколько сот тысяч наградных полей (шан тянь): «Вэйский Гуншу Цзо, будучи полководцем [царства] Вэй, вступил в битву с [войсками] Хань и Чжао к северу от реки Куай. Он схватил Юэ Цзо [501] . На радостях вэйский ван встретил его в пригороде, чтобы дать ему жалование в миллион наградных тюлей. Гуншу Цзо, отступив назад с двойным поклоном, отказался: "Ведь именно те наставления, которые достались в наследство от У Ци, заставили заслуженных воинов и солдат не падать, стоять прямо и не склоняться, не поддаваться натиску врага. Я сам не смог бы добиться этого. А усилия Ба Нина и Цуань Сяна, которые заранее обследовали природные препятствия, решали, выгодны или убыточны те или иные оборонительные меры, привели к тому, что заслуженные воины трех армий не сбились с пути. Сначала объявлять о наградах и казнях, а затем заставлять народ поверить в них как в нечто очевидное — в этом, ван, твое просвещенное правило. Я же следил за тем, когда враг может напасть, и бил в барабан, не смея лениться или уставать. Ты, ван, нарочно сделал так, что моя правая рука не уставала, можно ли награждать меня? Если я чего-нибудь и достиг, то с чьей помощью?". Ван сказал: "Хорошо". Тогда потребовал [к себе] наследников У Ци, подарил им двести тысяч полей, а Ба Нину и Цуань Сяну каждому по сто тысяч. Ван сказал: "Разве Гуншу не был [в походе] главным? Он одержал победу над сильным врагом, к тому же не позволил забыть наследия мудреца, не скрыл деяний способных воинов. Как можно [думать], что Гуншу не принес выгоды?". Поэтому дал ему еще четыреста тысяч полей сверх [данного ранее] миллиона, доведя [его жалование] до миллиона четырехсот тысяч [полей]. Поэтому Лао-цзы сказал: "Мудрый человек ничего не накапливает. Чем больше он делает для людей, тем больше обретает..." [502] . Таков и Гуншу» [503] .

Вряд ли за наградными полями, упоминаемыми в приведенном выше тексте, скрывались свободные земли, на которых новые владельцы должны были организовывать самостоятельное хозяйство. Ведь в IV в. до н. э. царство Вэй было самым населенным из Сражающихся царств. Как утверждал один из государственных деятелей того времени, внутри его границ «хижины на полях и дома с галереями [столь многочисленны], что не хватает места для пастбищ» [504] . По всей вероятности, иод наградными полями в данном случае подразумевались пахотные наделы земледельцев-общиннников. О том, что конкретное содержание вышеупомянутого термина действительно могло быть таким, свидетельствует ряд данных, относящихся ко второй половине периода Чуньцю. Так, к 594 г. до н. э. восходит летописная запись, рассказывающая, как некий житель царства Чу обратился к вану с просьбой предоставить ему наградные поля в административных районах Люй и Шэнь. Царский управитель в Шэнь воспротивился этому, ибо, по его словам, «собираемый здесь налог предназначен [для нужд] обороны от [вторжений] северных владений. Если [эти земли] заберут, то [Чу] лишится Шэнь и Люй, а [войска] царств Цзинь и Чжэн непременно достигнут реки Хань» [505] . Из текста этой цитаты следует, что превращение ряда земель в Шэнь и Люй в наградные поля вызвало бы опасное для обороноспособности царства Чу сокращение налоговых сборов. Отсюда можно сделать вывод, что в VI в. до н. э. пожалование наградных полей означало лишь передачу прав на присвоение налоговых поступлений с определенного числа полевых наделов, или, иными словами, крестьянских хозяйств.

Вывод этот перекликается с другой летописной записью, сделанной на 100 лет позднее: «Вначале чжоусцы предоставили поля одному из членов [цзиньского] клана Фань. Гунсунь Ман собрал с них налог [для нового хозяина]» [506] . Следовательно, и во втором случае объектом эксплуатации для владетеля полей было податное земледельческое население. Что касается самого периода Чжаньго, то и для этого времени известны сходные сообщения источников. Весьма интересен рассказ чжаоского летописца о том, как Ле-хоу (правил в 408-387 гг. до н. э.) пожелал подарить двум придворным певцам «поля и людей на площади в десять тысяч му» [507] . В цитируемом здесь отрывке земельный участок, предназначавшийся для придворных певцов, выступает как комплекс пахотных угодий, принадлежавших земледельцам-общинникам.

Однако в свидетельствах источников можно обнаружить признаки того, что в период Чжаньго на основе царских пожаловании сановникам развивалась система частного землепользования. Имеется ряд упоминаний о владельцах земельных пожалований, которые обладали более широкими правами на переданные им угодья, приближавшимися к рабовладельческой частной собственности.

Общая картина этого явления дана в следующей полемической тираде, написанной в конце Чжаньго: «Женщины и сестры, обладающие красотой, сановники и придворные, не имеющие заслуг, выбирают усадьбы и присваивают их, выбирают полевые наделы и кормятся ими» [508] . Трудно сказать, в каких царствах Хань Фэй-цзы наблюдал подобные порядки, вызвавшие его гневное осуждение. Однако имеющиеся в нашем распоряжении конкретные известия о такого рода земельных владениях связаны лишь с территорией царства Цинь. Датируются они также последними годами периода Чжаньго. Так, в 223 г. до н. э. циньский полководец Ван Цзянь, отправляясь в поход против царства Чу, потребовал обеспечить его «великим множеством прекрасных полей, усадеб, парков и прудов» [509] . Мотивируя свое требование, Ван Цзянь говорил: «По той причине, что твой военачальник, великий ван, даже одержав победу, никогда не получит титула хоу, я, оказавшись в числе твоих приближенных, также воспользовался случаем, чтобы просить [полей, усадеб], парков и прудов, предназначенных стать достоянием [моих] детей и внуков» [510] . Следовательно, те участки, которыми циньские сановники наделялись из фонда свободных земель государства, могли быть в отличие от жалованных поселений переданы по наследству. Аналогичные сведения содержатся и в жизнеописании Гань Ло, внука известного циньского министра Гань Моу: когда Гань Ло отличился в роли дипломатического агента Чжэн-вана (будущего Цинь Ши-хуанди), последний пожаловал ему ранг шан цина и «вновь подарил то поле и ту усадьбу, которые принадлежали некогда Гань Моу» [511] . Здесь мы сталкиваемся с интересным примером восстановления наследственных прав на совершенно определенные земельные угодья, конфискованные в свое время государством [512] .

Несомненный интерес представляет организация сельскохозяйственного производства в имениях чжаньгоской военно-служилой знати. К сожалению, ввиду невероятной скудости источников чрезвычайно трудно судить, какие в них применялись формы труда, какие категории производителей материальных благ подвергались эксплуатации. Известно лишь, что в принадлежавших аристократическим семьям крупных садово-огородных хозяйствах, получивших в источниках наименование садов [513] , в оросительном деле применяли труд наемных работников [514] . Весьма важным для характеристики хозяйства периода Чжаньго представляется свидетельство «Планов Сражающихся царств» о том, что некоторые из этих садов могли приносить значительный денежный доход: «Си У потерпел поражение под Ицюе. Правитель Чжоу отправился в [царство] Вэй просить помощи. Вэйский ван, сославшись на то, что Шандан находится в затруднительном положении, отказал ему. На обратном пути правитель Чжоу увидел сад близ [Да]ляна, который понравился ему. Ци У-хуй сказал правителю Чжоу: "Сад близ Вэнь [515] не уступает этому [саду], кроме того, он еще и расположен поблизости [от твоих владений]. Я могу приобрести его для тебя, господин". Повернув назад, [Ци У-хуй] явился на аудиенцию к вэйскому вану. Ван сказал: "Правитель Чжоу обиделся на меня, не так ли?". Тот ответил: "Если он не обиделся, то кто же обиделся [на тебя]? Я беспокоюсь за тебя, ван. Правитель Чжоу — находчивый владыка, вот он и задумал, чтобы ты защитил его государство от [царства] Цинь, но ты отказался его защищать. На мой взгляд, он непременно подчинит свое государство [царству] Цинь. Последнее соберет все свои войска, находящиеся за пределами страны и, объединив с армией Чжоу, атакует Наньян, тогда обе части Шандана будут отрезаны друг от друга" [516] . Вэйский ван сказал: "Что же мне в таком случае делать?" Ци У-хуй сказал: "Положение правителя Чжоу таково, что ему нет выгоды служить Цинь, но он любит мелкие прибыли. Если ты, ван, дашь согласие предоставить [Чжоу] пограничные войска численностью в тридцать тысяч человек и вэньский сад, то правитель Чжоу, с одной стороны, будет иметь что сказать своим близким и своему народу, а с другой — получит удовольствие от приобретения вэньского сада; [тогда-то] он ни за что не вступит в союз с Цинь. Я слыхал, что годовой доход от вэньского сада исчисляют в восемьдесят цзиней [517] . Если правитель Чжоу получит вэньский сад, то он, чтобы услужить тебе, ван, [будет платить] ежегодно сто двадцать цзиней. Таким образом, ты избавишься от забот в связи с Шанданом и получишь прибыль в сорок цзиней". Вэйский ван послал поэтому Мэн Мао, чтобы передал вэньский сад правителю Чжоу, дал согласие [предоставить Чжоу] пограничные войска» [518] .

Отсутствие прямой информации затрудняет восстановление конкретной картины организации труда в хозяйствах царских садов. Имеющиеся в нашем распоряжении косвенные данные дают основание допускать, что наряду с крупномасштабным хозяйством, основанным на применении наемного труда, существовала возможность другого способа извлечения дохода с земель вэньского сада. Действительно, в позднечжоуских и ханьских исторических сочинениях мы нередко сталкиваемся с интересными сообщениями о «снятии запрета с царских садов». В 598 г. до н. э. к этой мере прибег циский Цин-гун [519] , в 250 г. до н. э. — циньский Сяовэнь-ван [520] . «Снятие запрета» в этих случаях, по-видимому, сопровождалось передачей царских угодий земледельцам. В аналогичном по своему содержанию сообщении «Погодовых записей на бамбуковых планках» сказано: «Лянский Хуй-ван отменил [запрет] на пользование озером в Фэн-цзи, чтобы подарить его народу» [521] . Еще более убедительны свидетельства «Истории Ранней Хань». Здесь под 79 г. до н. э. записано: «[Императорский] сад в Чжунмоу был упразднен, и [его земли] были распределены среди бедных людей» [522] . Более поздняя запись, относящаяся к 49 г. до н. э., сообщает, что распределение земель императорских садов между «бедными людьми» означало не что иное, как передачу их в аренду [523] .

В свете этих свидетельств можно предположить, что упоминаемый в тексте вышеприведенного повествования сад вэйского вана, подобно императорским садам эпохи Хань, сдавался небольшими участками в аренду и, следовательно, годовой доход с него представлял собой сумму арендных платежей земледельцев.

На протяжении V-III в. до н. э. война и производство для войны занимали главенствующее положение в общественно-политической и экономической жизни Сражающихся царств [524] . При возникновении военной ситуации создавались огромные армии-ополчения численностью в несколько сот тысяч человек [525] . Эти мероприятия требовали большого числа специально обученных людей для выполнения функций младших командиров. Кроме того, с наступлением периода Чжаньго появились новые, неизвестные доселе рода войск: арбалетчики и кавалерия. Для службы в них также были необходимы высокая профессиональная выучка и постоянная тренировка. Перечисленные обстоятельства стимулировали выделение в недрах земледельческого класса особой социальной группы служилых, которые в отличие от основной массы ополченцев-общинников были постоянно связаны с военной организацией Сражающихся царств.

В позднечжоуской литературе представителей этой социальной группы обычно называли чжаньши [526] или гэнчжаньчжи ши [527] . Содержание последнего термина, а также ряд прямых свидетельств указывают на то, что они, как правило, не порывали с земледельческим трудом [528] . В связи с этим большой интерес представляют сведения источников о наделении служилых небольшими участками плодородной земли, предназначавшимися для ведения индивидуального хозяйства. Так, в царстве Вэй воинам-арбалетчикам, выдержавшим специальные отборочные испытания, «предоставляли выгодные полевые наделы и усадьбы» [529] . Сообщения о раздаче участков земли за службу содержатся и в источниках, рассказывающих о реформах Шан Яна в царстве Цинь. Как известно, в результате этих реформ в Цинь произошла заметная милитаризация всех звеньев внутренней территориально-административной организации. В укрупненных сянях был создан штат специальных представителей военного ведомства на местах, выполнявших в период военных действий функции младших командиров [530] . В приписываемом Шан Яну собрании правил, определявших порядок присвоения почетных званий за Боннские заслуги, этим чиновникам посвящен особый раздел. Он гласит, что за убийство вражеского воина им «жалуют почетный ранг первой степени, полевой надел [размером] в один цин [531] и усадьбу [размером] в девять му» [532] .