Чтение онлайн

[Еще] сказал он [Тан Сую], что те из людей Ханьданя [546] , которые станут приходить [на эти сборища], пусть получают [золото]. [К тому добавил], что в этом случае не все строящие козни [против Цинь] смогут получить подарки; те же, кто сможет их получить, станет близок [к Цинь] как брат. [Еще сказал он Тан Сую]: «Если ты, господин, намерен добиться успеха для Цинь, то не спрашивай, кому идет золото. Истратишь все золото — большего добьешься. Сейчас отдали распоряжение нагрузить еще пять тысяч золотых для тебя». Когда Тан Суй прибыл в Уань, то не смог израсходовать и трех тысяч золотых, а ученые Поднебесной перессорились между собой.

Когда Чжао-ван умиротворил свой народ и привел в порядок свое войско, он вновь захотел идти войной на Чжао. Уань-цзюнь [547] сказал: «Не следует делать этого». Ван сказал: «В прошлые годы, когда страна наша была опустошена, а народ голодал, ты, господин, не мерил сил народа, а добивался увеличения армии и запасов провианта, чтобы уничтожить Чжао. Ныне я умиротворил народ, чтобы обеспечить довольствием воинов. Собрал запасы зерна. Обеспечение, предназначенное для трех армий, вдвое превосходит прежние [нормы], а ты говоришь, что не следует [нападать на Чжао]. Что это значит?». Уань-цзюнь сказал: «В сражении под Чанпином циньская армия одержала большую победу, а чжаоская армия потерпела большое поражение. Циньцы веселились и праздновали [победу], а чжаосцы пребывали в страхе. Циньцы, убитые [в сражении], были погребены с почестями, раненые получили обильное обеспечение, уставшие [от ратных дел] занялись взаимными угощениями; еда и питье были раздарены, так что богатство нашей [страны] стало клониться к упадку. Чжаосцы, убитые [в сражении], не были подобраны, раненые не были излечены, плачущие делились друг с другом своею печалью, объединяли силы во взаимном горе; обрабатывая поля, спешили закончить свое дело, чтобы возродить богатство своей [страны]. Если снаряженное тобой, ван, войско и будет вдвое [сильнее], чем раньше, то, по моим расчетам, сила сопротивления царства Чжао выросла в десять крат. Со времени чанпинской битвы правитель Чжао и его сановники пребывали в печали и страхе, утром собирались во дворце, а расходились лишь вечером, [обращались к соседям] с униженными речами и богатыми подношениями, во всех четырех направлениях выдавали замуж [дочерей вана], чтобы породниться [с царствами] Янь и Вэй, улучшить отношения с [царствами] Ци и Чу; сосредоточили все помыслы, объединили все стремления на обороне против Цинь. Внутри этого царства царит изобилие, а его внешние связи упрочены. В настоящее время нельзя идти войной на Чжао». Ван сказал: «Я уже поднял войска и послал пятого сановника Ван Лина [548] возглавить поход на Чжао».

В сражении Лин потерпел неудачу, потерял пять офицеров. Ван захотел послать туда Уань-цзюня. Тот сказался больным и не поехал. Тогда ван послал Ин-хоу, чтобы навестил его и упрекнул: «Чуские земли раскинулись на пять тысяч ли, [они выставляли] миллион воинов с секирами, но некогда ты, господин, во главе своей армии в несколько десятков тысяч человек вторгся в Чу, захватил Янь и Ин, предал огню их храмы; на востоке дошел до Цзиньлина. Жители Чу трепетали от страха. Они бежали на восток, не осмеливаясь оглянуться на запад. Хань и Вэй выставили совместно весьма многочисленное войско. То же войско, которым командовал ты, не достигало и половины [вражеского], но ты дрался с ними под Ицюе и нанес большое поражение армиям двух царств. Щиты [549] плавали в потоках крови, было отрублено двести сорок тысяч голов. Поэтому и доселе Хань и Вэй называют себя восточными вассалами. Все это твои заслуги, господин. Вся Поднебесная знает об этом. Ныне из каждых десяти чжаоских солдат семеро или восьмеро погибли под Чанпином, это царство опустошено и ослаблено. Поэтому я выставил большую армию, численность которой во много раз превышает численность чжаоского войска. Я намерен поручить тебе командовать ею, хочу, чтобы [Чжао] было уничтожено. Некогда ты с малыми силами нападал на многочисленное войско и одерживал победы, как будто был наделен сверхъестественным даром. Разве не легче этого достигнуть, когда сильный атакует слабого, когда многочисленное войско нападает на малочисленное?».

Уань-цзюнь сказал: «В то время чуский ван полагался на обширность своего царства и не печалился о делах правления, а его сановники спорили друг с другом из-за заслуг, с помощью лести пробирались к власти; добрые подданные были удалены, а сердца людей пребывали в отчуждении; стены и рвы не исправлялись, а раз уж не было добрых подданных, то не было и приготовлений к обороне. Поэтому войскам, которые я вел, удалось глубоко проникнуть в [чуские земли] и оставить за спиной много городов и селений. Я разрушил мосты, сжег суда, чтобы сосредоточить [помыслы] людей [на победе]; я ограбил предместья и поля, чтобы снабдить армию провиантом. В то время циньские заслуженные воины и простые солдаты считали армию своей семьей, а полководца почитали за отца и мать, были близки [друг к другу] без соглашений, были верны без совещаний, объединили сердца, сплотили усилия, ведь мертвым не вернуться обратно. А жители Чу сражались на своей собственной земле, все они заботились о своих семьях, каждый был растерян и не хотел сражаться, поэтому нам и удалось достигнуть успеха. В битве под Ицюе [царство] Хань оказалось в одиночестве, его одолевало беспокойство, что Вэй не желает первым пускать в дело свою армию, а Вэй понадеялось на ханьские отборные войска, которые оно хотело поставить в авангарде. Обе армии спорили из-за удобной позиции и не объединили своих усилий. Поэтому я смог с помощью мнимых войск удерживать ханьскую [армию] на ее позициях и, собрав все войска, объединив отборные отряды, неожиданно ударить по вэйцам. Когда вэйская армия была разбита, ханьская армия распалась сама собой. Воспользовавшись победой, я стал преследовать бегущих. Вот почему я смог достигнуть успеха. Есть ли сверхъестественное в том, что я рассчитывал и извлекал выгоду из обстановки, а также из природных закономерностей?

Ведь Цинь, разбив чжаоскую армию под Чанпином, не воспользовалось моментом, чтобы уничтожить чжаосцев, пока они пребывали в страхе, чтобы рассеять их, пока они были испуганы. [Напротив], [Цинь] дало им возможность обрабатывать землю и сеять хлеб, что увеличило их запасы провианта; дало им возможность воспитать сирот и вырастить малолетних, что увеличило их войско; дало им возможность привести в порядок оружие и воинское снаряжение, что увеличило их силу, дало им возможность надстроить стены и углубить рвы, что увеличило их обороноспособность. [В Чжао] государь прилагает все усилия, чтобы сравняться со своими подданными, подданные его не щадят живота своего, чтобы сравняться с бесстрашными воинами. Дошло до того, что в семействе Пинъюань-цзюня всем женам и наложницам приказано чинить одежды солдат. Подданные едины в своих устремлениях, верхи и низы трудятся сообща, подобно тому как это было в те времена, когда Гоу Цзянь бедствовал в Хуйцзи [550] . Если сейчас идти войной, то Чжао будет крепким в обороне; если вызывать их армию на битву, то она не согласится выйти [на поле боя]; если осадить их столицу, то ее не удастся захватить; если напасть на их города, то ими невозможно будет овладеть; если ограбить их предместья и поля, то ничего не удастся забрать. Если поход будет безуспешным, то у правителей появится желание [вмешаться] и [Чжао] непременно будет оказана поддержка извне. Я замечаю лишь пагубность [этого похода] и не могу разглядеть в нем никакой выгоды. К тому же из-за болезни я не могу двигаться».

Пристыженный Ин-хоу возвратился, чтобы рассказать обо всем вану. Ван сказал: «Разве без Бо Ци я не смогу уничтожить Чжао?!». Вновь увеличил посланную [против Чжао] армию, велел Ван Чи сменить Ван Лина и возглавить поход на Чжао. Восемь или девять месяцев длилась осада Ханьданя, много [воинов] было убито и ранено, но [столица Чжао] не сдалась. Чжаоский ван вывел легкие отборные войска, чтобы напасть [на циньские земли]. В дальнейшем Цинь не раз [штурмовало Ханьдань], но безуспешно. Уань-цзюнь сказал: «Не послушали моих расчетов, и вот каков результат». Услыхав об этом, ван рассердился. Поэтому, встретившись с Уань-цзюнем, силой поднял его и сказал: «Хоть ты, господин, и болен, но я заставлю тебя с ложа командовать армией. Если ты успешно исполнишь мои желания, то я стану еще более [милостив] по отношению к тебе, а если ты не сделаешь этого, то я разгневаюсь на тебя». Низко кланяясь вану, Уань-цзюнь сказал: «Я понял, что если я сделаю по-твоему, то даже в случае неудачи, смогу снять с себя вину, а если не сделаю, то даже будучи безвинным, не избегну наказания. Однако я желаю лишь того, чтобы ты, великий ван, ознакомился с моими расчетами. Оставь в покое Чжао и пестуй [свой] народ, чтобы следить за переменами [в политике] правителей. Ободряй тех из них, кто испуган; наказывай тех, кто строптив и надменен, казни тех, кто сошел с [истинного] пути. Ведь подчинив себе правителей, сможешь утвердить [свою власть] над Поднебесной. Зачем непременно начинать с Чжао? [Мои предложения —] это то, о чем говорят: подчиниться одному подданному и победить всю Поднебесную. Если ты, великий ван, не разобрался в моих расчетах и непременно желаешь тешить свое сердце [войной] с Чжао, а вину возвести на меня, то [ты попадешь в положение], о котором говорят: победить одного подданного и подчиниться Поднебесной.

Разве можно сравнить влияние победы над одним подданным с величием авторитета, внушаемого победой над Поднебесной? Я слыхал, что просвещенный государь любит свою страну, а верный подданный дорожит своим именем; что потерпевшее поражение государство невозможно возродить в целости, убитого солдата невозможно оживить.

Я предпочитаю пасть ничком и, претерпев жестокую казнь, умереть, но не снесу назначения военачальником опозоренной армии. Я хочу, чтобы ты, великий ван, понял это».

Ван ничего не ответил и удалился.

Некто обратился к циньскому вану: «Я смущен тем, что ты, ван, с пренебрежением относишься к Ци, презираешь Чу, непочтителен к Хань. Я слыхал, что [некогда] ваны не становились высокомерными, когда войска их побеждали, не становились гневливыми, когда оказывались во главе союза [государей]. Поэтому-то им удалось покорить мир и привлечь на свою сторону соседей. Ныне, ван, ты осыпаешь милостями Вэй и Чжао и оставляешь без внимания Ци — это высокомерие. Ты одержал верх в битве под Ияном [551] , не поддержал Чу, не установил с ним союзных отношений — это гневливость [552] . Высокомерие и гневливость мешают достижению главенства среди государей. Я обеспокоен твоими делами и не могу принять [твоего отношения к Поднебесной].

В Одах сказано:

Поэтому прежние ваны считали важным не только начало [дела], но и его конец. Откуда мне стало известно, что это действительно так? Вот некогда Чжи Бо-яо истребил [кланы] Фань и Чжунсин, осадил Цзинъян, но в конце концов был осмеян тремя семействами [554] . Ван из [царства] У по имени Фу-ча разбил свой лагерь в [царстве] Юэ близ [горы] Хуйцзи, затем нанес поражение Ци под Айлином, устроил встречу [правителей] в Хуанчи, был непочтителен к [царству] Сун. Впоследствии он был схвачен Гоу-цзянем и погиб [555] . Лянский правитель пошел походом на Чу, победил Ци, подчинил себе армии Хань и Чжао, заставил двенадцать правителей поехать на прием к Сыну неба в Мэнцзинь. Потом случилось так, что сын его погиб, а сам он стал носить шапку из холста, попал в зависимость от Цинь. Все трое добивались успеха. Они, однако, смогли начать [свое дело], но не смогли закончить. Ныне ты, ван, разрушил Иян, поверг во прах [область] Саньчуань [556] , ты добился, чтобы ученые Поднебесной не смели говорить. Ты стеснил царства Поднебесной и передвинул границы обоих Чжоу, а нынешние государи не смеют глянуть за заставу Янхоу. Ты захватил Хуанцзи, а войска Хань и Вэй не смеют выступить. Если ты сможешь довести это до конца, то трем ванам [древности] будет недоставать четвертого, а пяти гегемонам будет недоставать шестого. Если ты не сможешь довести это до конца и в дальнейшем столкнешься с трудностями, то я боюсь, как бы государи и ученые, живущие между [Хуан]хэ и [рекой] Цзи, не приравняли тебя к [Фу-ча] из У или к Чжи [Во]. В Одах сказано.

Так говорится о трудностях конца пути.

Ныне и у тебя, великий ван, [и у чуского вана] [558] надменный вид. Как я полагаю, если судить о делах Поднебесной с точки зрения современных правителей, то или Чу, или Цинь непременно должны подвергнуться нашествию [неприятельских] войск. Откуда известно, что это действительно так? Циньцы поддержали Вэй в его оборонительных мерах против Чу. Чусцы поддержали Хань в его оборонительных мерах против Цинь. Войска четырех царств равны по силе, и они не могут восстановить прежнее положение с помощью войны. Ци и Сун находятся за линией [конфликта двух группировок], обладают влиянием. Поэтому говорят, что тот, кто первым заполучит Ци и Сун, пойдет войной на Цинь. Если Цинь первым заполучит Ци и Сун, то дом Хань исчезнет. Если это произойдет, то Чу окажется в одиночестве и подвергнется нашествию [вражеских] войск. Если Чу первым заполучит их, то исчезнет дом Вэй. В этом случае Цинь окажется в одиночестве и подвергнется нашествию [вражеских] войск. Если [события] будут происходить в соответствии с этими расчетами, то оба царства будут осмеяны Поднебесной».

Чэнский хоу Цзоу Цзи был циским сяном, а Тянь Цзи — полководцем. Они недолюбливали друг друга. Гунсунь Хань сказал Цзоу Цзи: «Отчего бы тебе, господин, не предложить вану план похода против [царства] Вэй. В случае победы ты, будучи [автором] замысла [этого похода], сможешь добиться славы. Если война будет проиграна, то Тянь Цзи можно будет обвинить в том, что он не пожертвовал жизнью в бою, а затем казнить». Цзоу Цзи согласился с этим. Тогда он изложил [замысел похода] вану, а тот послал Тянь Цзи против Вэй. Тянь Цзи одержал три победы в трех сражениях. Цзоу Цзи обратился к Гунсунь Ханю. Тогда Гунсунь Хань послал своего человека с десятью золотыми к гадателю на рынок. [Посланный] сказал: «Я — человек Тянь Цзи. Мой [хозяин] одержал три победы в трех сражениях. Его влияние внушает трепет Поднебесной. Он хочет свершить великое деяние [559] , будет ли ему в этом удача?». Гадатель вышел и велел людям схватить гадавшего у него, чтобы засвидетельствовал свои слова перед самим ваном. Тянь Цзи бежал.