Чтение онлайн

Дверь, наконец, открылась до упора и замерла на миг. Тут же что-то щелкнуло и она, помедлив секунду, начала так же неторопливо закрываться.

Злобный стрекот в коридоре взметнулся волной, затем волной же накатился топот. Теперь он был похож на шум прилива.

На лице Вальфрида вдруг расцвела сумасшедшая улыбка. Нагнувшись, он осторожно, как хрустальную, вытащил из-за голенища гранату. Дверь продолжала закрываться и Антон невольно шагнул вправо, чтобы видеть его.

— Запомни, русский — только стены делают соседей хорошими друзьями! — вдруг крикнул Вальфрид.

Из-за поворота хлынули кобольды — сплошная волна, десятки, может быть сотни.

— Хороший конец, — задумчиво сказал немец. Он рванул запальный шнур гранаты и, высоко подняв её, как факел, пошел навстречу кобольдам. Те на секунду замерли, словно ошалев от такой наглости, потом вновь хлынули вперед — но их волна раздалась, обтекая Вальфрида.

Всё остальное уложилось в три удара сердца.

Раз. Волна кобольдов сомкнулась за спиной Вальфрида. Антон уже совсем рядом видел безглазые сморщенные личики и тонкие черные когти на концах длинных пальцев. Зеленовато-влажные от стекающего по ним яда.

Два. Дверь с лязгом закрылась.

Три. В глухую сталь молотом ударил взрыв.

* * *

На какую-то страшную, бесконечную секунду повисла абсолютная тишина. Потом за спиной Антона что-то глухо лязгнуло и он едва не подскочил от испуга. Внутренняя дверь начала открываться, так же неспешно, как и наружная. За ней было длинное, просторное помещение — темное, но тут же вспыхнул бледный, голубоватый свет. Вдоль зала, в глубокой прорези, шли темные пути, — а на них стоял такой же маленький, похожий на игрушку вагон — всего на несколько мест. Антон тупо смотрел на него — пока дверь не начала закрываться.

— Внутрь, живо! — вдруг крикнул Сергей.

Очнувшись наконец, Антон перебрался через высокий порог. За ним последовал Андрей. Дверь закрылась, что-то глухо лязгнуло. Стало очень тихо. Лишь над головой словно бы недовольно жужжали разбуженные длинные лампы. Воздух тут был холодный, чистый и свежий. В дальней стене зала зияло черное отверстие туннеля — в него убегали пути.

— Он же не умер, — с непонятным ожесточением вдруг сказал Андрей. — Не умер!

— Да, — мрачно сказал Серый. — Но я теперь знаю, на что это было похоже.

— Что? — спросил Антон.

— Война. С… такими вот.

Антон недовольно помотал головой. Теперь он тоже примерно это представлял. Здорово всё же, что война давно закончилась, вдруг подумал он. И мы победили. Но тут же ему стало вдруг очень стыдно. Раньше рассказы про героев войны казались ему… несколько преувеличенными. Теперь он понимал, что всё в них — правда. До последнего слова.

— Вот же гадство, — сказал вдруг Андрей. — Сначала Льяти, потом Вальфрид…

— Никто не умер, — повторил его слова Сергей.

— А мы? — спросил Антон. На душе у него тоже было сейчас на удивление гадко. Словно он предал кого-то…

— Не волнуйся, наш черед тоже придет, — буркнул Сергей. — А теперь пора валить отсюда.

Они забрались в вагон. Очень узкий — всего один ряд кресел, так что внутри оказалось довольно-таки тесно. Сергей сел в переднее кресло; едва все устроились, он начал нажимать кнопки на маленьком пульте. После нескольких неудачных попыток вагон с грохотом двинулся в непроглядную темь, — сначала медленно, но потом всё быстрее.

Ехали они довольно-таки долго, — наверное, всего несколько минут, но Антону они показались часами. Наконец, вагон остановился, выскользнув в темное пространство, казалось, лишенное стен. Выбравшись наружу, Серый взял его за руку, Антон взял за руку Андрея, — чтобы не потеряться. Фонарик ещё тлел, но уже так тускло, что почти ничего не освещал.

— Линия здесь кончается, и нам придется идти дальше пешком, — угрюмо сообщил Сергей, осмотревшись. — Надеюсь, что недалеко. Не расслабляйтесь. Подгорных тварей тут уже не должно быть, но рисковать не следует. Пошли!

Здесь явно не было ни души, не слышалось ни единого звука, — но ощущение, что здесь кто-то ЕСТЬ, было очень резким, и Антону стало неуютно. Он невольно жался к товарищам, каждую секунду ожидая, что на них вдруг бросится нечто, невообразимо страшное. Хотя у всех мальчишек были ножи — и не каменные, шансов на то, что удастся отбиться от кобольдов, окажись они здесь, было очень мало. К счастью, у Андрюхи осталось копьё, — но одна острая палка тут мало что меняла. Фонарик уже почти погас, Антон не видел тут ни зги, и не представлял, как Серому удается находить здесь путь. Наверное, он вел их просто наугад, ориентируясь по едва заметному здесь сквозняку.

Они повернули направо, потом налево. Едва впереди показалась лестница, Антон невольно ускорил шаги, — и едва не споткнулся на ступеньках, хотя Серый и предупредил его.

Лестница оказалась длинной и ломаной, но вела прямо на поверхность, и мальчишка невольно остановился на миг, выбравшись наверх. Перед ним раскинулось какая-то темная, мощно шумящая масса. В нос ударили несчетные запахи леса. Над головой мерцали бесконечно высокие звезды. Они вошли в самый ад — и вернулись.

* * *

Проснувшись, Антон ошалело помотал головой. Вчера, едва выбравшись на поверхность, он заснул как убитый, — и видел сны… и сны… и сны… которые сейчас никак не мог вспомнить. И к счастью, если подумать…

— Ну вот, ночью нас никто не сожрал, — сонно сообщил Серый. — Багряный Лес — вот он. Любуйтесь.

Мальчишка ошалело распахнул глаза. Они заснули на какой-то поляне в лесу — на шубах, ясное дело, потому что спальных мешков давно не осталось. С западной стороны темнел каменистый, обомшелый склон горы. Из него выступала серая бетонная коробка, похожая на ДОТ. Но ничего больше знакомого тут не было. Вокруг поднимались могучие деревья с красной, словно сафьян, корой, оплетенной толстыми темно-зелеными лианами. И лианы, и кора были усеяны пятнами светло-зеленых лишайников. Между них росли густые россыпи ярко-розовых разнокалиберных "кувшинчиков" с откинутыми крышечками. Землю покрывали ежевидные кустики — сочно-желтые, черно-зеленые, ярко-фиолетовые. Вверх тянулись небольшие желтые цветы на толстых стеблях. Некоторые цветы — всего с двумя лепестками — напоминали разинувших пасти небольших змей. Над поляной нависали могучие ветви, но листвы на них не было — только гроздья разнокалиберных пузырей удивительно густого темно-фиолетового цвета. Всё это выглядело так, словно они оказались где-нибудь на Венере. Воздух тут был густой, влажный, очень теплый, но всё же не жаркий и не душный, каким был воздух в южном лесу. Похоже, они всё ещё находились в горах, довольно высоко над ним. Пахло здесь, наверное, миллионом разных вещей, и Антон замер, оглушенный. Здесь всё было… чересчур. Слишком ярко, слишком пёстро, слишком… сочно. Да, вот верное слово. Все цвета тут были слишком густые, словно на картине какого-то импрессиониста… или экспрессиониста… а, черт, какая разница…

Мальчишки поднялись, разминаясь и потягиваясь. Судя по солнцу, продрыхли они, в общей сложности, часов, наверное, двадцать — но это явно пошло им на пользу. Антон по-прежнему ощущал ломоту во всем теле и пятки при каждом шаге по-прежнему болели — но уже вполне терпимо. Сергей крутил кистью руки — к счастью, он её не сломал, а только растянул связки, да и то, как оказалось, не сильно. По крайней мере, теперь всё было в норме. Более-менее.

Приведя себя в порядок, Антон подошел к коробке входа. В монолитной, с отпечатками досок стене темнела двустворчатая дверь из литого железа, настежь распахнутая. За ней начиналась узкая бетонная лестница. Она несколькими маршами спускалась куда-то в кромешную тьму — и идти туда не хотелось. От одной этой мысли мальчишку передернуло. Он попробовал закрыть дверь — но она так проржавела, что даже не двинулась с места.