Чтение онлайн

— Прости.

— Не надо, — она провела рукой по его мокрым от пота волосам. — Я здесь. Я никуда не денусь.

Он поднял голову и посмотрел на неё. А после просто прижал её к себе, перевернулся на бок, унеся её с собой, и прикрыл краем своего халата, словно защищая от несуществующего холода. Они лежали перед угасающим огнём, их тела были всё ещё соединённые, их дыхание постепенно выравнивалось в едином ритме. За стенами замка бушевала зимняя ночь, а впереди ждал путь во тьму. Но здесь, на этом ковре, в тепле после страсти, они нашли своё временное уединение. Молчаливое. Хрупкое. И от этого — бесценное.

Рассвет в день отъезда не наступил. Вернее, наступил, но его не было видно. Над замком висел плотный, тяжёлый туман. Он не просто ограничивал видимость — он поглощал звуки, искажал пространство, заставляя голоса звучать приглушённо, а шаги — бесцельно. Это был не природный туман. В нём чувствовалась тягучая, древняя магия, предвестник тех бурь, что ждали их в горах. Внутренний двор кипел приглушённой, лихорадочной деятельностью. Слуги, закутанные в шерсть и меха, как тени сновали между конюшнями и повозками. Факелы, зажжённые вопреки утру, боролись с туманом, создавая вокруг себя зыбкие оранжевые сферы. Воздух гудел от ржания нетерпеливых лошадей, скрипа колёс и приглушённых команд Марселя. Старый воин, похожий на каменного идола в своём походном доспехе, отдавал распоряжения.

Аделаида стояла на крыльце, кутаясь в толстый плащ из волчьего меха, поверх которого была накинута серая походная накидка с капюшоном. Под ней — практичные кожаные штаны, сапоги на меху и тёплая стёганая куртка. На поясе висели «Сердце и Разум». Их вес был непривычным, но обнадёживающим. Она наблюдала, как Итан отдаёт последний приказ. Он был воплощением холодной концентрации.

— Последний шанс остаться, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

— Мой шанс остаться закончился в ту ночь, когда я поняла что чувствую к тебе, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я иду.

— Тогда запомни: с этого момента ты делаешь то, что я говорю, без вопросов и споров. Не отходи от меня дальше, чем на три шага. И не трогай ничего в горах, что покажется тебе странным. Камень, лёд, растение — ничего. Там всё может быть оружием или ловушкой.

Он повернулся к отряду, поднял руку. Марсель, сидевший в седле у ворот, жёстко кивнул.

— Выдвигаемся! Цепляйся за хвост впереди идущего! Кто отобьётся — останется здесь навсегда!

Отряд был невелик, но подобран с тщательностью. Десяток безмолвных стражников в серых плащах — не люди Марселя, а какие-то другие, с пустыми глазами и бесшумными движениями. Несколько лошадей с припасами. И они с Итаном в центре этого каравана.

Они двинулись. Ворота замка с грохотом захлопнулись за ними, и этот звук в тумане прозвучал необычайно громко и окончательно. Точка невозврата.

Первые часы пути были монотонным кошмаром. Туман не рассеивался. Они двигались по едва заметной тропе, петлявшей среди заснеженных холмов и мрачных, голых рощ. Тишину нарушал только хруст снега под копытами, звяканье упряжи и собственное тяжёлое дыхание. Холод пробирался сквозь любую одежду, обжигал лицо, щипал лёгкие. Итан не оглядывался, но она чувствовала его внимание. Он был как натянутая струна, каждый его мускул, каждый поворот головы был осознанным, сканирующим пространство вокруг.

К полудню туман слегка поредел, сменившись низкой, свинцовой облачностью. Открылся вид на север — на бескрайнее море заснеженных холмов, упирающееся в далёкую, зловещую стену. Горы Игрим. Даже отсюда, за много миль, они выглядели иначе. Не цепью вершин, а одним сплошным, зубчатым, невероятно острым хребтом чёрного камня, увенчанным шапками вечного льда, который даже в этот бессолнечный день отливал болезненным синим сиянием. От них веяло таким немым, безвозвратным холодом, что у Аделаиды похолодело внутри.

К вечеру они достигли предгорий и разбили первый лагерь в полуразрушенном каменном заслоне, который, по словам Марселя, использовали ещё охотники его деда. Пока стража расставляла посты и разводила скудные, дымные костры, Итан взял её с собой на небольшой утёс над лагерем. Вид отсюда был одновременно величественным и душераздирающим. Внизу, в синих сумерках, тонул мир холмов и лесов, из которого они пришли. А впереди, нависая над ними, вздымалась первая серьёзная гряда Игрима. Казалось, можно протянуть руку и коснуться чёрного, обледеневшего склона.

— Завтра мы вступим в Долину Эха, — тихо сказал Итан, указывая на узкий, тёмный разлом между двумя пиками. — Воздух там другой. Он не просто холодный. Он старый. Он помнит времена, когда льды покрывали весь континент. Твоё дыхание будет замерзать на губах снаружи и обжигать лёгкие изнутри. — Он повернулся к ней. — И там начнётся по-настоящему. Будут видения. Шёпоты. Твоё сознание будет пытаться тебя обмануть, показать то, чего ты больше всего боишься или чего больше всего желаешь.

Он подошёл вплотную. В его глазах отражалось зловещее сияние ледников.

— Что бы ты ни увидела, ни услышала — это ложь. Холодная, бездушная ложь той силы, что спит в этих горах. Держись за реальность. За боль от холода. За звук моего голоса. За этот. — Он внезапно взял её руку и с силой прижал её ладонь к своей груди, поверх одежды. Под тканью она чувствовала твёрдые пластины доспеха и под ними — ровный, сильный стук его сердца. — Это настоящее. Всё остальное — морок. Поняла?

Она кивнула, не в силах говорить.

— Хорошо, — он отпустил её руку, но не отошёл. — Теперь о другом. Мы не сможем разводить нормальный огонь. Магия этих мест гасит тепло. Будет одна греющая чаша на отряд, и спать придётся, не снимая всей одежды, вповалку, чтобы сохранить хоть какое-то тепло. Ты к этому готова?

Мысль о том, чтобы лечь спать рядом с этими безликими стражами, заставила её содрогнуться. Итан, кажется, прочёл это по её лицу.

— Ты будешь между мной и Марселем, — сказал он сухо. — Это самое безопасное место. И самое тёплое.

Они возвращались в лагерь по едва заметной тропинке, уже скрытой вечерними тенями. Туман здесь, в предгорьях, сгустился до молочно-белой, почти осязаемой массы. Видимость упала до пары метров. Звуки лагеря — приглушённые голоса, лязг металла — доносились искажёнными, будто из-под толстого слоя воды. Итан шёл впереди, его силуэт был тёмным, чётким пятном в этой белизне. Аделаида шла за ним, стараясь не отставать, её ноги проваливались в рыхлый, по колено, снег. Именно поэтому она почти наткнулась на него, когда он внезапно замер.

— Стой.

Она застыла, вслушиваясь. Ничего, кроме биения собственного сердца в ушах. И потом она услышала. Не звук. Отсутствие звука. Полная, абсолютная тишина. Пропали все шумы лагеря. Исчезло эхо их шагов. Даже ветер, секунду назад шелестевший по ледяной корке, стих. Мир погрузился в вакуумную, давящую немоту. Итан медленно повернул голову, его глаза, сверкающие в полумраке, метались, сканируя непроницаемую белую стену тумана. Его рука легла на эфес его длинного клинка.

И тогда это началось.