Чтение онлайн

— Я не грущу, — говорит она глухим голосом. — Я просто думаю. Иди поиграй, Итан. Пойди к отцу».

Сон перескакивал.

«Теперь он, чуть постарше, стоит перед тем самым амулетом — серебряным, с синим кристаллом. Он ненавидит его. Он чувствует, как он давит, как душит что-то внутри. Но мать смотрит на него с таким немым ожиданием, с такой надеждой, что он молча надевает его. И в её глазах на секунду вспыхивает что-то похожее на облегчение. А потом — пустота. Та самая, что он, вероятно, видит теперь в своих кошмарах».

Аделаида проснулась с этим комом чужой детской боли в горле. Рассвета не было. Итан уже не лежал. Он сидел у входа в укрытие, спиной к ним, неподвижный. На плечах был наброшен плащ, но не застёгнут. Он смотрел в сторону Долины Эха, куда им предстояло двигаться сегодня.

Марсель, с характерной для него бесшумностью, уже кипятил на крошечной походной горелке что-то густое и безвкусно пахнущее. Он встретился с Аделаидой взглядом и едва заметно мотнул головой в сторону Итана. Мол, твой ход. Она подошла, села рядом, не касаясь его. Протянула ему металлическую кружку с парящим отваром.

— Пей. Ты не спал.

Он взял кружку, не глядя. Пальцы его были белыми от холода, но не дрожали.

— Спать здесь — значит открыть двери. Ей. Им. Тебе тоже не стоило закрывать глаза.

— Мне снился сон о тебе, — сказала она прямо. Играть с ним в уловки сейчас было бесполезно. — О тебе и ней. О том, как она боялась тебя.

— Не меня. Она боялась того, что во мне просыпалось. И была права, — его голос был безжизненным. — Вчерашние Молчальники это была не её сила. Это была сила места. Древний Лёд. Он чувствует родственную душу. Он пытался поговорить. Предложить сделку. Как тогда.

— И что он предлагал? — спросила она, хотя боялась услышать ответ.

— Тишину, — коротко бросил Итан. — Вечный покой без боли, без памяти, без этого вечного холода внутри. Стать частью горы. Частью тишины. — Он сделал глоток отвара, скривился. — Заманчиво, не правда ли?

— Это бегство, — твёрдо сказала Аделаида. — А ты не беглец. Иначе не шёл бы сюда триста лет.

Он наконец посмотрел на неё.

— А ты уверена? Может, я как раз и есть самый главный беглец? Бегущий к своему прошлому, чтобы наконец дать ему себя догнать и разорвать.

Больше они не говорили. Через час отряд, хмурый и молчаливый, двинулся в Долину Эха.

Само название оказалось пророческим. Долина была не ущельем, а гигантским, замкнутым амфитеатром из чёрного базальта, укутанным в пласт вечного льда толщиной в десятки метров. Воздух здесь был густым, тяжёлым, им трудно было дышать — не из-за разреженности, а будто он состоял из спрессованного времени. И тут же начались эхо. Сначала это были просто искажения звука. Скрип их сапог был с разных сторон, создавая ощущение, что за ними идёт целая армия. Потом к звукам добавились голоса. Обрывки фраз, произнесённых ими самими же минуту назад, но извращённых, злобных или плаксивых.

— …оставь его… он тебя убьёт… — прошипел её собственный голос прямо над ухом.

— …глупая девочка… мясо для монстра… — это был уже голос Итана, но с интонацией, полной презрения, которой у него не было.

Они шли, стиснув зубы. Итан вёл их по, казалось, несуществующей тропе, его взгляд был прикован к невидимой точке впереди. Но Аделаида видела, как напряжена его шея, как иногда он вздрагивает, услышав особенно громкий или знакомый обрывок. Однажды он резко обернулся, его рука метнулась к эфесу — позади была лишь пустота и эхо его же движения.

Но настоящим испытанием стали не звуки. Стали видения. Они возникали на периферии зрения, в кристаллах льда, в тени скал. Мелькающие силуэты. Солдат в доспехах Сильванов, с лицом, обугленным пламенем. Девочка с белыми кудрями, бегущая и смеющаяся, а потом падающая с беззвучным криком. Женщина в платье, похожем на то, что было на портрете Мирабель в её молодости, стоящая на коленях и рыдающая, а её слёзы, падая на лёд, превращались в алые кристаллы. Аделаида старалась не смотреть, как учил Итан. Держаться за реальность. За боль в замёрзших пальцах ног. За спину Марселя, шагающего впереди неё с невозмутимым лицом. Но одно видение прорвалось сквозь все барьеры.

Они обошли гигантскую ледяную колонну, и перед ней возник он. Итан. Но не тот, что шёл впереди. Другой. В чёрных, изящных доспехах, без плаща, с лицом, которым она никогда не видела — умиротворённым, почти добрым. Он сидел на троне изо льда, а у его ног, прислонившись к колену, сидела она, Аделаида, в роскошном платье цвета зимнего неба, с улыбкой на лице и с ребёнком на руках. Малыш с белыми, пушистыми волосиками смеялся, и в его смехе не было эха, только чистый, звонкий звук. Видение длилось мгновение. Но оно вонзилось в неё, как раскалённый нож. В нём было всё, о чём она боялась мечтать. Мир. Семья. Его покой. Её счастье. И такая тоска по этой невозможной картинке охватила её, что она на секунду забыла дышать.

Впереди идущий Итан вдруг замер, как будто наткнулся на невидимую стену. Он резко обернулся, его глаза метнулись к ней, потом туда, где только что было видение. На его лице промелькнуло нечто дикое, почти паническое. Её страх, который он, должно быть, почувствовал через их связь, или страх перед тем, что она увидела.

— Это ложь! — его голос грохнул, раскалывая тишину долины, многократно усиленный эхом. — ЛОЖЬ! Он высасывает надежду и делает из неё яд!

Он шагнул к ней, схватил за плечи. Его пальцы впились в мех так, что было больно даже через слои ткани.

— Ты поняла?! Ни семьи, ни будущего, ни трона изо льда! Только я, такой, какой я есть! И ты, если решишь остаться! Больше ничего! Забудь эти картинки!

Он тряс её, и в его глазах читалась отчаянная необходимость донести эту истину. Она увидела в этом не контролирующего тирана, а человека, который сам когда-то, наверное, пал жертвой таких же сладких видений и теперь знал их цену.

— Я поняла, — хрипло выдохнула она. — Я поняла, Итан. Это морок. Я держусь за тебя. Только за тебя.

Он замер, дыхание его было тяжёлым. Постепенно хватка ослабла. Он кивнул, коротко, резко, и развернулся, снова уходя вперёд. Но теперь он шёл так, чтобы она была всегда была в его поле зрения.

Долина Эха, казалось, не кончалась. Она проверяла их на прочность, подбрасывая то кошмары, то искушения. Они видели, как падает замертво Марсель. А настоящий Марсель лишь хмуро сплёвывал, проходя мимо своего призрачного двойника. Видели, как Лиам зовёт Аделаиду из тёплого, светлого тоннеля, суля спасение. Видели, как сама Мирабель, молодая и любящая, простирает руки к Итану, умоляя простить и вернуться домой.