Чтение онлайн

– На тебе лица нет. Отправляйся в свою комнату и приведи себя в порядок. Я пришлю лекаря, чтобы осмотрел тебя.

– Не нужно лекаря. Я не выспалась и потому…

– Что же помешало тебе спать? Не та ли любовная лихорадка, о которой говорила Наиля? Скоро пройдет.

Я вспыхнула. Как эта невыносимая женщина умела перевернуть любое слово в свою пользу! Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула и ответила:

– О чем ты говоришь, когда враг у ворот? О чем твои мысли? Впрочем, думай, что хочешь.

Я протиснулась мимо нее и вышла. Масуна что-то бросила мне вслед, но я не услышала ее. Сбежала, чтобы не наговорить лишнего, спряталась в своей комнате. Злость вытеснила все остальные чувства, но злилась я больше на себя, на собственную беспомощность и неспособность достойно ответить мачехе.

Чтобы выжить в гареме, нужно обладать спокойствием верблюда, зрением орла и жалом змеи вместо языка, но казаться испуганной ланью, нуждающейся в защите. Ложь претила мне, притворство раздражало. Я старалась избегать интриг, никого не выделяла, ни с кем не сближалась. Со смертью Абхи потеряла единственного человека, которому могла открыть душу, и тяготилась этим.

Я поднялась на террасу. Под сенью деревьев, в тени и прохладе мне даже думалось легче.

– Дочка, как вовремя ты появилась. Иди ко мне.

Я не поверила своим глазам, увидев на скамье наместника Рудрабад-калеа. Села на покрывало у его ног. Положила голову ему на колени. Я так нуждалась в нем.

– Отец, я соскучилась по тебе, по нашим разговорам.

– Ты уже выросла, Асия, и не нуждаешься во мне, как прежде, – произнес он, будто прочитал мои мысли. – Ты никогда ни в чем не знала нужды и отказа. Я сделал все, чтобы ты была счастлива.

Я смотрела на отца, пытаясь понять, что он задумал, зачем начал этот разговор.

– Ты похожа на мать. Такая же свободолюбивая и упрямая. Но в тебе есть и мои черты. Ты знаешь, когда нужно промолчать и уступить. Она этого не умела.

Отец слишком редко рассказывал мне о маме. Я слушала, затаив дыхание, боясь неосторожным вопросом разрушить то доверие, что возникло между нами.

– Этот сад я разбил для нее. Рабы дни и ночи носили землю, сажали деревья и кустарники, которые я приказал привезти из разных уголков Декхны, и все для того, чтобы порадовать ее. Она носила шелка и хлопок, пурпурные и лазоревые покрывала. Ее руки украшали золотые браслеты. Рубины, сапфиры, изумруды – что только я не дарил ей. Я бросил весь мир к ее ногам, а она отвергла меня. Только и делала, что сидела здесь, на самом краю, смотрела на восток от восхода до заката.

– Может быть, она тосковала по дому?

– Асия, ты еще так молода и многого не понимаешь. Я выкрал ее из крошечной деревни. Что ждало ее там? Нищета и тяжелый труд, от которого ее красота увяла бы раньше времени.

– Но ты лишил ее дома!

Дома, в котором она могла быть счастлива, подумала, но не осмелилась произнести вслух.

– Замолчи! Ты сейчас говоришь как твоя тетка.

– У меня есть тетя?

– Была. Я разрешил Абхе заботиться о тебе, поскольку то была последняя воля твоей матери. Потребовал, чтобы она молчала о вашем родстве.

– Как звали маму?

– Не знаю, – пожал плечами отец. – Я никогда не спрашивал. Я дал ей имя Фируз из-за бирюзового цвета глаз. Знаешь, на какое имя она отзывалась? Абда, рабыня. За мою любовь она отплатила мне черной неблагодарностью.

Чем больше я слушала отца, тем сильнее недоумевала. Неужели он не понимал, что даже сделанная из золота клетка все равно остается клеткой. Моя бедная мать тосковала, а он не желал думать о ее чувствах, прислушиваться к ней.

Отец встал, подошел к краю террасы. Несколько мгновений вглядывался в линию горизонта и, наконец, поманил меня рукой.

– Смотри. Видишь, как клубится пыль на горизонте?

– Приближается буря?

– Нет, спасение. К ночи войска Фахри ибн Умара достигнут вон тех барханов и подадут нам знак. Они ударят в тыл врага, а мы отсюда, со стороны ворот. Не пройдет и дня, как мы победим.

Мне бы радоваться, но дурное предчувствие зашевелилось в душе.

– А цена?

– Да, все имеет свою цену. За помощь я заплачу золотом. Чтобы скрепить союз, отдам тебя замуж за одного из сыновей Фахри.

– За кого именно?

– Какая разница, если твой муж богат и знатен, а ты будешь женой, а не одной из наложниц?

Нет, отец ничего не понял, если готовил мне ту же судьбу, что и матери. Глупо было рассчитывать на то, что он даст нам с будущим мужем возможность хоть немного узнать друг друга, присмотреться. Может быть, тогда между нами и возникла бы симпатия, но нет. Наместник решил сделать меня разменной монетой, отдать в награду за помощь. В его руках я была лишь средством достижения цели. Тем же стану и для мужа, пока не надоем ему.

– Отец, и все же позволь спросить, за кого из них ты отдашь меня.

– Асия, – нахмурился Рахим. Его рука уже не скользила по моим волосам, скорее давила, – ты переходишь границы. Я сказал, что позабочусь о тебе, значит, так и будет. Твоим мужем станет тот из сыновей Фахри, кого он отправит нам на помощь. Считай, сами духи приведут его к тебе. А теперь ступай, выспись. К вечеру завтрашнего дня, думаю, все будет кончено. Ты должна предстать перед будущим мужем в лучшем виде.

Я встала, поклонилась и отправилась в свою комнату. Мне было над чем подумать.

Я не знала их имен, но видела сыновей Фахри несколько лет назад, когда они приезжали к отцу. Старшему на тот момент уже было около сорока. Почти всю жизнь он провел в седле, то воюя, то отстаивая завоеванные территории, то наказывая непокорных. Не терпел неповиновения и не расставался с плеткой. Я боялась его, а его брата презирала.

Младший был лет на десять моложе, но вседозволенность уже наложила отпечаток на его облик, одарив вторым подбородком, объемным животом, масляным взглядом. Но даже не столько это меня отталкивало в нем, а то, как он едва ли не с порога потребовал привести ему женщину. Якобы трехдневное воздержание плохо сказывалось на его здоровье. Я видела после бедняжку, которую отец отдал ему для утех. Она превратилась в тень самой себя и едва держалась на ногах. Какое-то время работала на кухне, выполняя самую грязную работу, а после пропала. Сыну Фахри она оказалась без надобности, как и моему отцу.

Наместник никогда не брал в постель чужих женщин. В его гарем попадали только девушки. Кого-то он оставлял себе, других мог подарить своим советникам или приближенным за особые заслуги. Такой подарок ценился: будущие наложницы были красивы, здоровы, обучены тому, как доставить удовольствие мужчине. Хотя тонконогий конь или кобыла ценились больше.

Я мало задумывалась о наших традициях, пока сама не оказалась в той же ситуации. Дочь наместника ничем не отличалась от рабыни. Власть отца была абсолютной. Мой долг – выслушать его волю и покориться. Именно поэтому он сегодня говорил о смирении, а Масуна о том, что мне недолго оставаться в девичестве. Должно быть, она знала о планах отца. С ней он не считал зазорным делиться.