Чтение онлайн

— Чего зенки вылупила?! Не собираюсь я его есть! Он раньше срока на свет народился, вот я и допекаю… — нехотя объяснила она.

Я лишь кротко кивнула, продолжая во все глаза смотреть на разгневанную старуху. Ужас от неожиданного появления в хате незнакомого дитя сменился новыми волнениями за собственного ребёнка, которого я с любовью носила под сердцем.

— Ладно! Присаживайся, расскажу, но не больно-то радуйся, я и сама порой не внимаю того, чего вижу, — бросила знахарка, спешно прибирая всё со стола.

— Вы только расскажите. Может, я и соображу, что к чему.

— Тебе-то уж где, телепня бестолковая! Садись по ту сторону, — хмыкнув, заявила она и зачем-то полезла в сундук.

Через несколько мгновений оттуда появился какой-то тряпичный мешок, искусно вышитый узорами из красных нитей, в котором что-то побрякивало. Развязав тесьму, старуха стала его трясти, нашёптывая неразличимое, и вскоре высыпала на стол россыпь чёрных камней, исписанных непонятными для меня рублеными знаками.

Она долго глядела на каждый, и наконец её скрюченный палец уткнулся в один из них.

— Вот твоё дитя. Эта древняя руна означает как жизнь, так и смерть. С моей стороны жизнь, а если перевернуть, то будет смерть. Смекаешь? — спросила знахарка, зло усмехаясь.

Приглядевшись, я немного задумалась, пока до меня не дошло.

— Моя сторона. Значит, мне от него смерть? — поинтересовалась я в ответ, замерев в ожидании приговора.

— Верно. Для меня и для нашего народа твоё дитя будет жизнью, а для тебя смертью.

— Не верю! Вы же сами сказали, что не всё понимаете, — воспротивилась я, отрицательно мотая головой.

— Как чистая вода не всегда к питью пригодна, так и тут думать надо. Для народа жизнь— это добрые времена без войны и голода, когда князь не дурит, и детей рождается больше, чем в землю взрослых зарывается. А что для тебя смерть? Окромя тебя никто и не скажет, да и то тебе сначала помереть придётся, чтобы понять, — проскрипела старуха, так и не сказав мне толком ничего.

— Может быть, ещё что-то видно? — умоляюще спросила у неё, глядя на руны.

Их было так много, поэтому что-нибудь же должно было оказаться ясно ещё.

— Ничего не видно! Да и пора тебе! За тобой уже идут, — проворчала она, спешно пряча камни обратно в мешочек.

Через мгновение после её слов скрипнула дверь избушки, и на пороге показался Святослав.

— Я за княжной, — строго проговорил последний, хватая меня за руку. — А ты передай людям, чтобы прострельной травы набрали. Много! Пусть соберут всю, что только есть в округе!

С последними словами он сердито посмотрел на знахарку.

— К какому сроку надобно? — услужливо улыбаясь, уточнила она.

— Завтра к утру чтобы к замку всё и снесли! И сама собирайся, пригодишься!

— Я не могу, у меня дитя на печке допекается, — сообщила и развела скрюченными руками хозяйка избы, явно радуясь своему положению.

— Найди того, кто сможет. Верного человека, — выдохнув, велел ей князь.

Он был настолько чем-то встревожен и зол, что даже и не замечал, как сильно стискивал мне руку.

— Ваше высочество, — всхлипнула я, пытаясь освободиться от его хватки.

— Простите! — опомнившись, извинился тот, разжимая пальцы, но на моём запястье уже появились отчётливые отметины, что просто так в одно мгновение не сходят.

— Ничего страшного, — ответила я и едва заметно улыбнулась, тут же его прощая.

— Трава к утру, а надёжного человека, как найдёшь, так в замок и отправишь, — распорядился Святослав, обращаясь к старухе, после чего вывел меня на улицу.

Мы с ним так быстро вернулись в замок, будто бежали, а я так и не решилась спросить о причине подобной спешки. За вечерней трапезой князь был хмур и молчалив, даже не смотрел в мою сторону, отчего я знала уже наверняка, что надвигалось что-то страшное.

— Зачем вам много той травы, о которой вы говорили? Что это за трава такая? — спросила у него, не желая напирать напрямую, а заходя издалека.

Вопрос вызвал у Святослава мимолётную улыбку, но и то лишь краешком губ.

— Хитрая синица, —пробормотал он и взглянул на меня впервые за весь вечер.

— Я никогда о такой не слышала. Какие у неё свойства?

— Вы сегодня держали её в руках. В вашем букете была такая трава, но вы её, верно, приняли за цветы. Свойств у той великое множество, но нам сейчас нужно одно. То, что заставляет волков держаться от неё подальше.

От его слов по коже у меня тут же прошёл неприятный и давно позабытый холод.

— Вы же не хотите держаться от меня подальше? —полюбопытствовала я, и мой голос предательски задрожал.

Князь в тот же миг сорвался с места и подхватил меня на руки, твёрдо пообещав:

— Я больше никогда не оставлю вас вдали от себя! Я должен заботиться о вашей безопасности. Ни о чём не думайте, княжна Милолика, я всё решу.

И он накрыл мои губы жадным, можно было подумать, что прощальным поцелуем.

Наступившая ночь вышла такой же. Полной утоления страсти и нетерпения со стороны Святослава. Он безжалостно разорвал на мне платье, обнажая тело, кусал, зализывал укусы и покрывал меня тысячами нежных поцелуев. Его ладони ласкали меня, окутывая жарким теплом, а сам князь с блаженством внимал, как с моих припухших губ то и дело срывались стоны наслаждения.

Когда мы сливались с ним воедино, от смелости его ласку меня всё буквально плыло перед взором. Взгляд прекрасных глаз Святослава сменялся складками измятых простыней, а на последние тут же наползали каменные стены покоев… Я словно уносилась туда, где не было места печали и горести.

Ночь стала самой волшебной из всех, что были до неё. Она настолько позволила мне забыться, что едва разомкнув веки поутру, я уже улыбалась от счастья, совершенно выбросив из головы всё то, что волновало меня до этого.

Вот только князь забыть ничего не мог. Он лежал рядом, крепко прижимая меня к груди, и его сердце бешено колотилось, едва не выпрыгивая наружу от беспокойства за нас.

— Вы не спите. Я слышу, как неистово колотится ваше сердце, — произнесла я всё с той же улыбкой на лице, припоминая прошедшую ночь.