Чтение онлайн

Нэвра протянула вперед ногу и подцепила ею кусок лепешки, но тут до её тонкого слуха донёсся голос служанки, и она замерла, прислушиваясь. Женщина просила князя сжалиться над пленниками и пустить их погреться к костру.

— Они ведь нужны вам живыми, — увещевала мудрая женщина.

— Но не обязательно здоровыми, — отшутился князь.

— Возможно, воительница и жрец крепкие люди, но та девушка с вересковыми волосами не переживёт сегодняшней ночи, если вы не позаботитесь о ней.

В разговор вступил Харух, он говорил очень тихо, но Нэвра поняла, что и капитан упрашивал князя выпустить хотя бы Китэрию.

— Ладно, — сдался Таймар, приведите их.

Сидеть у костра было хорошо, много лучше, чем в тёмной, пропахшей мужским сапогами повозке, к тому же служанка напоила всех горячим травяным настоем. Но блаженная передышка оказалась недолгой. Как только валамарцы покончили с едой, Таймар велел загнать их обратно в повозку, правда, в качестве поблажки разрешил удлинить цепи, чтобы они могли вытянуться и подремать.

Сиху, привыкшему к холодным каменным стенам Янизи это удалось, а вот изнеженные тремя валамарскими светилами Китэрия с Нэврой всю ночь стучали зубами, пока в их повозке не показался злой князь и не отдал им свой подбитый мехом плащ, чтобы те укрылись и перестали раздражать его клацаньем.

Наутро Китэрия проснулась больной, а к вечеру поднялся такой жар, что она начала бредить. С этого момента услужливая женщина почти не отходила от неё, постоянно протирая тряпицей взмокший лоб и приговаривая, что скоро всё кончится. Китэрии было так худо, что она действительно мечтала, чтобы всё кончилось, причём раз и навсегда.

Тарантас, который развивал скорость не больше пятнадцати саженей в час, стал их домом на время пути. Тусклые серые дни сменяли вечера, полные умопомрачительных красок и запахов, но Китэрия уже не могла ими наслаждаться, она всё чаще и чаще проваливалась в забытьё. Единственное, что её хоть как-то радовало, так это то, что с наступлением сумерек они останавливались на ночлег, и ей позволяли с часок погреться у костра. Но затем её, как и всех пленных, отправляли в тарантас. Сами же роглуарцы раскладывали шерстяные одеяла прямо на земле, и засыпали вокруг догорающего костра.

На третью ночь, принудительно воздерживающийся Харух, всё же не стерпел и, дождавшись, когда князь заснёт, пробрался в повозку и разбудил Китэрию своими жадными, трясущимися руками, шарящими по её лифу.

— Таймар запретил мне до поры трогать твою щёлку, но не всё остальное, — содрогаясь, шептал Харух, путаясь в собственной шнуровке на штанах.

Китэрия попыталась закричать, но предусмотрительный капитан зажал ей рот, продолжая свободной рукой ковыряться в завязках.

Несчастную девушку выручила Нэвра, которая спала настолько чутко, что проснулась, как только заслышала вялое трепыхание ослабевшей сестры. Недолго думая, она подняла шум и только потом огрела капитана тяжелым обручем кандалов.

На её вопли пришёл Таймар и, увидев нависшего над Китэрией Харуха, впал в такую ярость, что Нэвра уж было подумала, что князь наконец-то прикончит этого похотливого безумца.

— Я сколько раз должен повторять приказы, чтобы они дошли до тебя?! — заорал он, хватая капитана за шиворот и выталкивая из повозки. — Сколько раз?!

Что происходило после того, как мужчины оставили их, девушки могли только гадать, но, судя по хрустким и тупым звукам ударов, которыми князь награждал капитана за неповиновение, — ничего хорошего. Этэри сидели в обнимку. Нэвра пыталась унять дрожь своей сестры, которая впала в исступление. Сиху тоже что-то говорил ей, стараясь утешить, но лилулай не слышала его. Она махала руками, отгоняя призрак отвратительного капитанского лица, что никак не желал отлипать от неё. Через полчаса к ним заглянул Таймар, застав пленницу в состоянии, граничащим с помешательством.

— Что он сделал? — лаконично спросил князь у Китэрии, рыдающей на руках у сестры.

— Ничего хорошего, — ответила за неё Нэвра. — Не видно, разве?

— Что конкретно он с ней сделал? — потребовал князь более развёрнутого ответа.

— Пока только напугал, я даже боюсь представить, что будет, когда…

— Напугал и всё? — недоверчиво переспросил Таймар.

— Ну да, а что этого мало?!

Таймар опалил девушек яростным взглядом, потерев разбитые в кровь костяшки, и, выругавшись, оставил одних.

Всю оставшуюся дорогу капитан не сводил своих хищных, недобрых глаз с обреченной Китэрии, а Таймар не сводил глаз с Харуха. Этэри начала понимать, что стала тем самым колышком, который каменоломы вбивают в упругое тело скалы, дабы оно, набрав влагу, постепенно распёрло её, расколов на части.

Взяв в плен неведомых им созданий, воины мрачных земель понятия не имели, что с ними делать. Конечно, за исключением Харуха, тот благодаря удивительной твердолобости и выдающейся толстокожести не то, что не ощущал, но даже и не подозревал, со сколь отличными от него существами имеет дело. Даже подглуповатый Маруха держался с этэри по возможности почтительно, где-то в глубине своего никчёмного сознания понимая, что, пленив служителей храма, поступил опрометчиво. И лишь Таймар хоть и не испытывал сожалений (скорее даже наоборот), лучше прочих осознавал значимость новых рабов.

Никто, кроме капитана, не претендовал на жриц Доли-Яо, как на особ женского пола, и это становилось проблемой, потому что вконец обуревший от страсти Харух, совершенно перестал себя контролировать, беспрестанно цепляя Китэрию и раздражая тем самым князя. В конце концов, пленных пришлось пересадить в нос повозки, а на женщин накинуть стянутый с капитана плащ, чтобы тот не соблазнялся их прелестями.

Так Китэрия и Нэвра лишились единственной радости — лицезрения хоть и унылых, но всё же по-своему интересных окраин Дей-Айрака, где вдоль дороги раскинулись невысокие скалы, поросшие мхом и вереском.

К концу пятого дня путники прибыли к заливу, где у князя был свой причал с кораблями и лодками. Отправив механическую повозку обратно в каменоломни и загрузившись в небольшой кораблик, трое роглуарских воинов вместе со своей добычей поплыли к острову. Китэрия ещё не знала, что это за место, но даже издали она чувствовала, как от клочка земли, светящегося вдалеке фонарями, тянет особенной, непонятной ей роглуарской жизнью.

Пока ехали к Бычьему острову, Харух всё расспрашивал князя, отчего они не двинулись сразу в столицу, до которой можно было добраться всего дней за десять? Ему не давал покоя вопрос, зачем имея обузу, делать такой крюк, ведь княжеский остров был в стороне от Вайрука?

— Бычий остров ближе столицы, — коротко объяснял князь. — А отличная темница у меня и там есть.

— Но разве ты не хочешь показать пленных отцу?

— А ты? — спросил князь, в упор глядя на капитана и понимая, что ответ будет отрицательным.

Таймара очень настораживала скверная история, произошедшая с капитаном. Конечно, Харух всегда был неуёмным сластолюбцем и мог перемять несколько баб за вечер. Не раз случалось и так, что несчастные не выдерживали его напора и просто отдавали концы прямо в постели. Но он никогда не терял при виде женщины головы. Когда Харух встречал красотку, реагировала лишь его нижняя часть тела, ни мыслей, ни тем более сердца капитана девушки не затрагивали. А как только он утолял свой голод, сразу же забывал о них, становясь лучшим воином в его армии.