Чтение онлайн

Князь терпел недостатки капитана и даже жертвовал ему провинившихся рабынь, но лишь потому, что тот был выдающимся мечником. Теперь же он видел, что злосчастная рабыня, которую его воин привёз домой, повредила ему рассудок. Не имевший дурной привычки перечить Харух, вдруг совсем потерял голову от желания, не осознавая, что в руки ему попалась не просто подстилка с цветными волосами, но удивительное создание из другого мира, способное открыть Роглуару его тайны.

Таймар и сам был не прочь приласкать эту чаровницу, но в отличае от капитна он понимал, что на кону нечто большее, чем плотские радости. К тому же он всерьёз начал подозревать, что Китэрия околдовывает их и делает это намеренно, дабы посеять смуту меж солдатами вражеской армии.

«Если мои догадки верны, — думал князь, разглядывая сидящую в лодке лилулай, — то везти её в город крайне опасно. Такой женщине место в гареме на Бычьем острове, где одни бабы да евнухи».

Прибыв на землю, принадлежавшую ему и только ему, Таймар вдохнул полной грудью манящей запах свободы, яблок и пряного лавандового масла.

— Приведите новеньких в порядок и разместите в темнице верхнего двора, — велел он, набежавшим со всех сторон стражникам. — И да, мужчину не портить, он нужен мне таким как есть.

— Отчего в темницу, князь? — изумился Харух.

— Ну не в своих же покоях ты их оставишь? Забыл, как Нэвра управляется с оружием?

— Нет, не забыл, — хмуро ответил капитан. — Но может хотя бы…

— Китэрия ещё опасней, — перебил солдата Таймар. — Эта барышня тебе все мозги набекрень свернула, а хер узлом завязала. Ты мой лучший воин, Харух, я неспроста сделал тебя капитаном, но порой, ты меня просто убиваешь своей непроходимой тупостью. Она не просто женщина, — она этэри, обслуживающая Пирамиду. Все эти существа наделены особым даром. В детстве я отчего-то представлял себе их сообщество, как некое воинское братство, и Нэвра подтверждает эту теорию. Даже библиотекарь и старик сражались лучше, чем Маруха или Галор. И только Китэрия уступает нам в искусстве боя. А это значит, что у нее какой-то иной, очень ценный и, возможно, редкий дар, иначе её братья и сёстры по вере не сражались бы за неё так отчаянно. К тому же она знает несметное количество секретов про Валамар. Эти пленные — лучшие трофеи, что мы могли доставить в наш круг, а ты так бездарно хочешь ими воспользоваться.

— Но почему нельзя использовать её как языка днём и как бабу по ночам? — продолжал недоумевать Харух.

— Да потому, что она девственница, дубина! — не выдержал Таймар. — Так просто тайны своей родины она не раскроет. Мне нужны рычаги давления на неё и лучший из них — это ты. Ни для кого не секрет, что бабы боятся тебя, как смерча.

— Подумаешь, пару тройку рабынь уходил, — буркнул Харух. — С кем не бывает?

Таймар не стал спорить с капитаном, тем более, что тот действительно был не одинок в своих пороках.

— Поумерь свой пыл, Харух, по крайней мере, пока я не закончу с допросами, — проговорил князь, удаляясь в свой замок.

Допросы Таймар намеревался начать в этот же вечер. Ему не терпелось узнать, что за тайны скрываются в этой фарфоровой головке с неотразимым личиком, поэтому наскоро приведя себя в порядок после длительного путешествия, он перекусил и отправился в подземелье, где лучшие каменщики его империи отстроили казематы для особо строптивых.

В сыром, пропахшем плесенью и болью подвале он обнаружил всю троицу. Новые рабы жались в дальний угол маленькой камеры и глядели на него исподлобья. Таймар окинул взглядом грязных, затравленных этэри, которые на враждебных землях уже начинали терять свой былой лоск хладнокровного величия.

— Я же велел привести пленных в порядок! — гаркнул он на тюремщика.

— Д-д-да, мой князь, но эта девушка, — он показал трясущимся пальцем на ощерившуюся Нэвру, — даже будучи в кандалах, она умудрилась убить двух конвоиров.

Таймар расхохотался, глядя на скалящую зубы воительницу, закрывающую собой Китэрию. Он смотрел на Нэвру с восхищением, поражаясь её преображению. Ещё пять дней назад девчонка истерила, оказавшись невольной свидетельницей насилия над сестрой. Теперь же, сидя в каменной темнице, повязанная по рукам и ногам, словно дикая кошка, она показывала своё истинное лицо, и Таймару оно нравилось. Его привлекали светящиеся в темноте кошачьи глаза, чуть заостренные клыки, которые она, уже не стесняясь, демонстрировала каждому, кто хотел прикоснуться к лилулай, но главное, — его заводила ярость этэри. Эта ярость будто большой мыльный пузырь надувалась вокруг загнанной в угол воительницы, переливаясь десятками разных красок, которые князю были хорошо знакомы с детства.

— Поразительные создания, — проговорил он, вглядываясь в Нэвру. — Как чувствует себя муэ Китэрия? — поинтересовался он у девушки.

Та лишь зашипела ему в ответ.

— Вот тебе и светлые создания, — проговорил он ухмыляясь. — Скажешь, роглуарский воздух отравляет твоё сердце? А может вы просто-напросто, ничем не отличаетесь от нас, а, божьи люди?

Нэвра снова зашипела.

— Я рассчитывал на более конструктивную беседу, — изрёк Таймар, тяжело вздыхая. — Рассадить их по разным камерам, и если помыть и переодеть нет никакой возможности, значит оборудуйте их клетки таким образом, чтобы они могли сделать это сами. Не хватало еще чёрную хворь развести. Выполняйте, — отдал он приказание и удалился.

Ближе к ночи наказ Таймара был выполнен, и когда он уже собирался отходить ко сну, ему доложили о том, что начальник казематов просит принять его.

— Впустите, — разрешил князь.

В покои зашел седовласый мужчина, повидавший на своем посту немало странностей и уже давно привыкший ничему не удивляться. Но сейчас на его обветренном лице лежала тень недоумения и некоего нуменозного, раболепного страха. Таймар насторожился.

— Что стряслось? — спросил он его.

— Мой князь, — неуверенно начал мужчина, — я… Мне… По-моему…. Не кажется ли вам, что я должен знать, кого охраняют мои люди?

— Что, славная Нэвра умертвила ещё несколько надзирателей?

— Не в этом дело, хотя, конечно, и в этом тоже, просто девушка с цветными волосами она… Она очень плоха. У неё серьёзное увечье и оно кровоточит, но её кровь… — начальник казематов, прикрыл ладонью рот, будто боялся рассыпать лишние, ненужные слова.

— Голубая, — спокойно подсказал князь.

Мужчина судорожно сглотнул и закивал, пуча глаза.

— Девушку с цветными волосами зовут Китэрия. Она в сознании?

— Д-да.

— Хорошо. Как думаешь, она сможет убежать?

— Какой там, она передвигаться-то самостоятельно не может.

Таймар с силой вдарил по краю столешницы, сам поразившись, что эта весть настолько разозлила его.

— Освободить одну из комнат в доме на мосту, и приготовить её для раненой пленницы, приставив к ней служанку и моего личного лекаря.

Начальник казематов замешкался, уставившись на князя немигающим взглядом.

— Что стоим?! — завопил Таймар. — Живо исполнять! Через полчаса проверю.

Когда за князем прислали человека с докладом о том, что дом на мосту обустроен под госпиталь, а Китэрия перемещена в лучшую комнату, он отправился проверить насколько плачевно её состояние.

Дом на мосту был одним из излюбленных мест князя. Здесь жили самые обворожительные из его наложниц. В нем всегда царил таинственный полумрак, в котором клубились дымные лампадки с вересковым маслом, ручьями тёк пряный хрог, а розовотелые красавицы, изнемогающие от тоски по его крепким рукам, шуршали в гостиной дорогими шелками, заманивая его в свои объятья. Теперь же каменные стены, увешанные трофейными рогами и звериными головами, освещали десятки ламп. По коридорам носилась челядь с кувшинами для воды, а в воздухе пахло не страстью, а отчаянием и мукой. Все служащие понимали, что если загадочная рабыня отдаст Богам душу, то князь скормит и их никчемные душонки, но уже не демиургам, а демонам.