Чтение онлайн

— Старик писал дневник?

— Да ты хоть взгляни на него! — вскричала женщина. — Посмотри! Посмотри, Майер!

Бастиан опустил глаза. Две страницы книжки полностью исписаны. Почерк Кристофа сказал вверх и вниз, буквы наползали друг на друга, одно слово перекрывало другое, а каждый миллиметр пожелтевшей от времени бумаги хранил в себе хотя бы несколько капель высохших чернил.

— Видишь? — процедила Марта.

Он видел. Прекрасно видел. На странице было написано лишь одно слово, повторенное десятки и десятки раз. «Совершенство».

— А теперь смотри, — Бремер перелистнула страницу.

Вид примерно такой же, что и мгновением раньше — жирные буквы, неразборчивые слова, полное отсутствие свободного места на бумаге. Только теперь Кристоф писал не слово, а целую фразу, повторяя ее вновь и вновь. И почерк постоянно менялся. «Она у меня в голове», — гласила надпись.

«Ты знала про этот дневник?»

«Нет», — извиняющиеся нотки. — «У него такая мешанина была в мыслях, когда мы закончили…»

— И что ты хочешь, Марта? — женщина тут же раскрыла рот, но Бастиан вскинул руку. — Сказать то мне дай. Во-первых, прошла уйма времени. Во-вторых, девочка тут ни при чем, и мы это уже обсуждали.

Чуть больше года назад Бремер пришла впервые. На тот момент Кристоф уже два месяца, сам того не ведая, выступал в качестве живого эксперимента. Первого в своем роде — на человеке. Опыты на животных показали феноменальные способности Эстер: девочка легко манипулировала поведением и инстинктами крыс, собак, птиц. Ментальные исследования завораживали, восхищали… Но продолжать и усложнять их Себастьян не мог. Отсутствовал образец. Он бы никогда не решился на эксперимент, если бы не дочь, да и с ее участием выбор оказался непростым. Она, осведомленная о каждой мысли, что мелькала в голове отца, сама предложила кандидата. Старый Кьорди.

Эстер изучала Кристофа, видела привычки и желания, считывала настроения и воспоминания. Первый шаг, самой простой, дался через какую-то неделю: девочка заставила старика выпить чашечку кофе. Второй — через месяц: она стерла часть воспоминаний о давней поездке в Россию. Третий — еще через несколько дней: Эстер наполнила память старика образами из собственного прошлого. Тогда Кристоф разбудил Себастьяна посреди ночи и, прерывисто дыша в трубку, попросил купить клубничный пирог и арендовать лодку, чтобы выплыть на Цюрихское озеро. «Как тогда, Бастиан, ты помнишь? Ne me quitte pas», — скрипучий голос Кьорди звучал из динамика, а волосы Себастьяна встали дыбом.

Девочке следовала выбрать другое воспоминание. Тот день был слишком личным.

— Сотри его, Эстер. Сотри, прошу тебя, — он влетел в комнату дочери, едва старик бросил трубку. — Зачем ты это сделала? Зачем, родная?

Через неделю она выполнила просьбу отца. И тогда же, через неделю, все полетело к чертям.

Бастиан посмотрел на дочь, что стояла в лучах яркого солнца и любовалась фамильным кольцом, перевел взгляд на Марту, что так и застыла перед ним. Напряженная, решительная.

«Мне вмешаться?»

«Нет!» — он почти выкрикнул это слово. — «Не надо, Эстер. Я сам».

После неудачи с Кристофом, Бастиан не решался на повторные опыты. Он видел результат провала.

— Мы обсуждали это, Марта, помнишь? Кристоф сошел с ума, старость его доконала…

— Я была там, Майер, — резко сказала она. — Я все время была рядом с ним. Обсуждали, да, но ты думаешь, что сумел убедить меня в прошлый раз? И не мечтай, — она ткнула пальцем в раскрытый дневник. — Вот доказательство.

— Чего?! — не выдержав, Бастиан вскочил на ноги. — Что ты хочешь доказать?! Старик выжил из ума. Точка. Он стал одержим Эстер, потому что любил ее. Мозг сыграл злую шутку и…

— Доказательно вашей вины, — холодно сказала Бремер. — Мне этого достаточно, Майер. Веришь, или нет. Мне все равно, я не хочу знать всего, но вот это, — она кивнула на стол. — Громче твоих слов.

Женщина схватила раскрытую книжку, крутанулась на каблуках, бросила «прощай» и вышла из лаборатории.

Совесть неприятно кольнула, ведь обвинения Марты были оправданы. Себастьян видел Кристофа в самом конце, и вид ему совсем не понравился. Что тогда говорить о Бремер…

«Черт. Хреново получилось».

«Согласна».

Эстер сообщала обо всех изменениях, происходящих в голове Кьорди, и тот день, когда в старике что-то сломалось, Бастиан запомнил надолго. Девочка выглядела напуганной и встревоженной. Она подошла к отцу, крепко обняла, вместе с физическим контактом передав и ментальную связь.

— Ты в порядке, родная? — спросил он тогда.

Эстер мотнула головой и произнесла:

— Что-то случилось. С Кристофом. Что-то не так, папа.

Все, что видела, слышала и чувствовала девочка, все мысли и даже невесомые обрывки чьих-то воспоминаний транслировались прямиком в голову старого Кьорди. Мощнейший поток информации заполнял измученный разум, в бесконечном цикле перезаписывая память Кристофа и безжалостно сжигая нейронные связи. Эстер не могла это остановить. Не знала, способна ли вообще. Она могла лишь наблюдать и беспомощно тонуть в объятиях отца, пересказывая обо всем, что происходило в лаборатории Кьорди.

Старик продержался меньше недели. Перестал есть, спать. Он мерил шагами тесную комнату, раскидывая бумаги и ветхий хлам, кричал даже не фразы и слова, а их несвязные части. Кристоф не узнал Марту, не услышал, что она говорит. Он набросился на врачей, когда они все-таки прибыли, и, уже заточенный в смирительную рубашку, уловил обрывок чьей-то шутки, захохотав дико и страшно. А девочка Эстер горько заплакала.

Кристоф умер почти сразу после госпитализации. Инсульт. Обширный, почти на весь мозг.

И на следующий день Марта Бремер пришла в лабораторию Себастьяна Майера.

— Жалко старика, — вслух сказал Бастиан, отвернувшись от окна и дочери. — Если бы я знал, что так получится…

— Да. Я бы тоже не решилась.

Ее голос. Отец в блаженстве закрыл глаза, наслаждаясь чарующим звуком ее голоса. Лучше любой музыки, даже самой прекрасной.

— Почему в моих мыслях ты звучишь не так? Это было бы…

— Слишком жирно, — смеющийся тон, что заставил самого Бастиана расплыться в нелепой улыбке. — Пойдем.

Он только хотел позвать ее на обед, но Эстер, как и всегда, уже об этом знала. Себастьян наигранно вздохнул, глухо протянул «сюрпризы» и, последовав за дочерью, вышел из лаборатории.

Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Четыре года со смерти Кристофа и три — с последнего визита Марты Бремер. Вспоминал ли он о них? Нет. Ни разу до этого дня. Только сейчас Бастиан задался вопросом: а куда все-таки пропала хмурая женщина?

Эстер нежно взяла его под локоть, приникла, на мгновение положив голову на плечо, и, немного отстранившись, посмотрела в глаза. Во взгляде ее мерцали звезды.