Чтение онлайн

Эстер.

К концу марта Себастьян оформит все документы, покажет их девочке и спросит, нравится ли ей новое имя.

— Да. Нравится, Бастиан.

— Я могу называть тебя Машей, если хочешь.

— Нет, — она пронзительно взглянет на него и скажет слова, от которых станет неловко: — Маша жила в приюте. Без родни. Эстер живет с тобой.

Но для него она не будет ни Машей, ни Марией, ни Эстер. 25 марта, на следующий день после приезда, сканер Цюрихского Университета откроет истину, в которой Бастиан уже давно не сомневался. Девочка из российского приюта — Совершенство. Абсолют. Из того знаменательного дня он вынесет многое: собственное ликование и торжество, однозначно определившее конец невероятно долго пути. Конец поисков. Но вместе с тем и новое начало.

Апрель, май, июнь. Три месяца пролетели мгновением. Каждый день Бастиан и Эстер Майер вставали в семь утра, спокойно завтракали под расслабляющую музыку или под монологи девочки — Себастьян приобрел целую библиотеку литературы: художественной, обучающей, научной, — и просил Совершенство рассказывать обо всем, что она узнавала из книжек. И монологи эти уже к началу лета больше напоминали доклады. Эстер изучила школьный курс биологии, математики, физики и химии, она насыщалась знаниями, вникала в суть вопросов и явлений, ни разу не попросив Бастиана растолковать смысл прочитанного. За три месяца она освоила английский и французский.

7 июля ей исполнилось шесть лет. Она сама сказала об этом.

— Сегодня мой день рождения, — бойко продекламировала девочка, закончив рассказ о структурных особенностях испанского языка.

— Вот как? — удивился Себастьян. — Почему ты раньше не сказала?

— Но ведь он же сегодня, — невинно ответила девочка.

— То есть… — его осенило. — Тебе никогда не дарили подарки?

— Нет, — отчеканила она, но тут же задумалась. — Хотя в прошлом году Лена принесла мне кусочек пирога с клубникой. Было очень вкусно.

Лена. Русская женщина, чьи рыдания он уже давно забыл. Эстер вспоминала полноватую воспитательницу время от времени, рассказывала, чаще всего перед сном, о бедном времени в стенах приюта. Но говорила она всегда так тепло и нежно, что образ детского дома после пары таких историй, стал поистине прекрасным.

— На день рождения принято дарить подарки, — сказал Себастьян.

— И что обычно дарят?

— Все, что угодно.

Девочка крепко задумалась. В сосредоточенном молчании она допила яблочный сок, отнесла грязную посуду в раковину и, повернувшись к Бастиану, спросила:

— Прям все-все?

— Да.

— Но ведь это невозможно.

— Почему? — улыбнулся Себастьян.

— Потому что нельзя подарить… Ну-у-у-у… Мысли. Память. Воспоминания.

— А так ли это? — вкрадчиво спросил Бастиан.

Эстер не ответила на его вопрос. Она подошла к нему, распахнула маленькие ручки и дождалась, когда он возьмет ее к себе. Себастьян заканчивал завтрак с Совершенством, клубочком свернувшимся на его коленях, пил крепкий кофе и размышлял, действительно ли память невозможно подарить.

А вечером того же дня, пока девочка читала одну из своих книжек, Бастиан оформил заказ на доставку сразу пяти различных пирогов. Черничный, вишневый, лимонный, творожный и, конечно же, клубничный. Радость Совершенства не знала границ, а вместе с ней и сердце Себастьяна наполнялось счастьем. И счастье это было неизменным. Ведь каждый момент рядом с удивительной девочкой казался уникальным и особенным, каждое утро, которое начиналось с монолога дочери, Бастиан встречал искренней улыбкой. И все чаще ловил себя на мысли, что некоторые вещи, доступные и понятные шестилетней Эстер, ему и вовсе неведомы. Экономика, финансовые политики стран, дипломатические отношения, исторические ценности, виды искусства… Девочка понимала все.

Но лишь с одной темой Бастиан решил повременить. Музыка. Фортепиано.

В середине августа, 18 числа, он решился на давно запланированный эксперимент. В праздничном зале Цюрихского Университета их уже ждали. Марта, Кристоф и новое, незнакомое лицо. Феликс Соавэ. Один из лучших пианистов современности.

— Здравствуй, дорогая моя! — просиял Кьорди, когда Эстер неуверенно шагнула в зал. — Каждый раз тебя видеть — как в первый, клянусь.

Старик выглядел неважно. За прошедшие месяцы он еще больше осунулся и похудел, остатки волос на практически лысой голове стали похожи на тонкую паутину, а кожа неприятно пожелтела и начала обильно шелушиться. Но рядом с девочкой, рядом с Совершенством, он расцветал. Обретал живость и ясность взора, желание двигаться и говорить, говорить, говорить. И лишь Марта знала, каково старику после каждого расставания с Эстер.

— Кристоф! — девочка кинулась ему навстречу. — Я так рада, Кристоф!

— И я, дорогая моя, — его глаза слезились, но он старался не подавать виду. — И я, родная.

— Эстер, — Бастиан тихо позвал ее и указал на незнакомца. — Это наш друг, Феликс. Он покажет нам кое-что… Особенное.

— И что я должна сделать?

Она всегда все понимала. Ни одна деталь не ускользала, ни один аспект не оставался без внимания. Ее привели в новое место, показали нового человека — от нее что-то хотят, определенно. Бастиан тепло улыбнулся.

— Просто послушай, хорошая моя. Садись рядом со мной и слушай.

Они сели неподалеку от рояля — Себастьян, Эстер, Кристоф и Марта.

— Что играем? — сладко спросил пианист. — Чего изволите?

— Бетховена, — ответил Бастиан. — Лунную сонату. Третье действие.

— Отличный выбор, — еще более слащаво протянул Феликс. — Замечательно.

Подол фрака взметнулся в воздух, музыкант занял свое место. Пауза. Тишина зазвенела вокруг… И полилась музыка, мощными переливами и громогласными раскатами, точным тонами и прекрасными акцентами. Пианист играл жарко и самозабвенно, а мысли Себастьяна улетели куда-то настолько далеко в прошлое, что эти воспоминания не чувствовались родными.

Вот перед ним слепой мальчик играет точно так же, а рядом женщина старается не плакать. Вот зазвучали всплески воды, тихие, словно шепот. И теперь женщина, что сдерживала слезы, улыбается ярко и чисто.

Музыка стихла. Померкли и воспоминания. Пианист резво развернулся на банкетке и окинул взглядом хранящих молчание слушателей. Эстер поднялась со стула и направилась к роялю.

— Что скажешь, маленькая? — ласково спросил Феликс. — Тебе понравилось?

— Да, — прошептала она.

— Прошу, — музыкант легко покинул место, предложив его девочке. — Покажи мне, на что способен твой юный талант.

Бастиан улыбнулся. Феликс Соавэ не знал всего. Ему, конечно, сказали, что Эстер Майер, если верить скану, имеет склонности к музыке. Что она, подобно множеству одаренных детей, которых пианист уже повидал, может проявить себя. Стоит лишь показать и наставить. Но Феликс не знал всего. Не знал Совершенства.

Банкетка была высока для шестилетней девочки. Пианист заметил это и опустил сиденье. Он помог Эстер взобраться на место, слегка сместил ее вперед, сократив расстояние до рояля, и шагнул в сторону, приняв умиленный и слегка чудоковатый вид.