Плохой мальчик
Шрифт:
Ведь мачеха Анжея осталась не при делах, но мы не можем оставить Нику без матери. Анжей сказал, что я поступила правильно. Он бы сделал так же…
Замолкаю на мгновение, вспоминая наш вчерашний разговор.
Он сказал: «Я не буду отнимать у ребёнка мать, потому что сам знаю, каково это расти без нормальной семьи и тем более без родной матери». Я прекрасно понимаю, что справедливости в этом мире не всегда можно добиться и не для всех, но… Хотя бы его отец теперь получит по заслугам… Хотя бы частично. И то прекрасно.
– Они уж как-нибудь сами разберутся… Мне главное, чтобы с Анжеем всё было хорошо… То заявление с избиением парней чудесным образом исчезло… Будто дела и не было вовсе…
– Офигеть… А так можно было?
– Видимо, когда ты – Чернов, можно всё…
Аня кивает, понимающе улыбается.
– Твой Анжей – настоящий мужик… Выкарабкается.
– Да, согласна, – поддерживает Оля.
Я знаю, что он мужик. Он ценой своей жизни спас маленькую девочку, которая по сути является камнем преткновения в их семье. Но он ни секунды не думал. Защитил, оттолкнул, закрыл собой… Лично для меня он герой, а что думают остальные – плевать с высокой колокольни…
На обеде я пишу ему сообщение:
«С последней пары убегу, хочу поскорее к тебе».
Сердце замирает в ожидании ответа, и вот приходит смайлик с сердечками и тёплое: «Я тебя жду, языкастая, уже шмотки собрал, хочу побыстрее отсюда к тебе». Я стою и расплываюсь в улыбке возле подоконника… И мне абсолютно всё равно куда мы оттуда поедем – ко мне, к нему, хоть куда… Лишь бы с ним. Я так его люблю…
Оксана Арефьева, проходя мимо, бросает на меня косой взгляд. Аня тут же хихикает:
– Видела, как она на тебя палит? До сих пор синяк не сошёл, кстати. Красиво ты ей подправила макияж в тот раз… Мне нравится…
Мы смеёмся. Зачинщицей тогда была она, конечно, видимо поэтому жалоб на меня не последовало. Там у нас камеры в уборных. Не в самих кабинках, а возле зеркала. Как раз из-за подобных выходок…
На перерыве между парами мы с Аней и Олей идём в уборную. Стою у зеркала, поправляю волосы, и вдруг чувствую новый резкий приступ тошноты. Ни с того, ни с сего. Уже в который раз за эти две недели… Бросаюсь к кабинке, и меня выворачивает наизнанку. Но если тогда это можно было свалить на стресс или запах крови, то сейчас… Как бы не на что…
Когда выхожу, Аня смотрит на меня с тревогой:
– Маринка, ты что, заболела? Бледная вся…
– Да нет, просто… Стресс, наверное, – пытаюсь отмахнуться, но она не унимается.
– Может, ты беременна, подруга?
Сумка выпадает из моих рук с глухим стуком. Я замираю, смотрю на Аню широко раскрытыми глазами, и в этот момент всё внутри содрогается.
Я просто забыла. Напрочь забыла про месячные – из-за всего, что случилось за эти недели… Я не помнила, когда они должны были начаться, но сейчас понимаю, что их уже офигеть как давно не было… Наверное, до того, как мы с Анжеем стали спать… Ну точно… Господи…
Как же я могла их просохатить?!
Наши взгляды встречаются. В глазах Ани – смесь удивления и смеха, во мне же – шок, растерянность и… где-то глубоко внутри – робкое, ещё несмелое счастье… Девчонки начинаю ржать.
– Ну вы даёте, а… Быстрые…
– Я… я даже не думала об этом, – шепчу, прижимая руку к животу. – Всё было так спутанно… Неужели… Реально, что ли оно…
– Так, – Аня берёт меня за плечи и смотрит прямо в глаза, не дав мне окунуться в панику. – Сейчас мы выходим отсюда, идём в аптеку, и ты делаешь тест. Поняла?
Киваю, всё ещё не в силах осознать, что беременна...
А в голове вихрь мыслей… Как он отреагирует? Как мы будем строить жизнь? Сможем ли дать этому ребёнку всё, что нужно?
Но где-то внутри уже есть ответ… Надеюсь, что мы справимся. Даже если страшно…
Глава 72.
Анжей Чернов
Я уже почти готов покинуть эту долбанную больницу… Чувствую себя хорошо, но врачи напоследок ещё раз предупреждают:
– При первых признаках удушья, головокружения или дискомфорта в грудной клетке сразу обращайтесь к врачу либо вызывайте скорую. Поберегите себя, молодой человек. Вы только-только на поправку пошли… Не злоупотребляйте…
Киваю, стараюсь выглядеть уверенно, хотя внутри всё ещё немного шатко. Но главное, что я жив. И скоро увижу Маринку. Мысль об этом греет, придаёт мне сил… Даже если прошло всего две недели. Но при таких травмах это норма. От двух до четырёх, дольше – при осложнениях, которых у меня, к счастью, нет…
Жду её у открытого окна. Смотрю, как люди спешат по улице, как качаются деревья на ветру, и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Просто так. Потому что могу. Потому что живу… Никаких больше показов, никаких долбанных смокингов, никакой прессы. Людей, которых я не желаю знать и видеть. Всяких Диан, Хуян и прочих куриц… Ничего из этого дерьма… Пошло всё в жопу. Я наконец я и я свободен…
И вот она появляется в дверях, входит в палату, бледная, с расширенными глазами, и моё сердце тут же сжимается от тревоги. Потому что это не то, что я ожидал увидеть в день выписки. Она тут уже неделю мне песни пела, радостная и счастливая, а тут…
– Марина? – хмурюсь, быстро подхожу к ней. – Что случилось? Что с моей девочкой?
Она мотает головой, но я мягко подталкиваю её к койке. Сажусь рядом, беру за руки – они ледяные.
– Языкастая… Ты меня пугаешь, блин…
– Нет, мой… Подожди, прошу, – шепчет она, и голос дрожит.
Я смотрю в её глаза, а в них и страх, и любовь. Ну и ещё что-то. Желание сказать… Вот я и жду, не понимая, что там опять такого произошло… Если отец что-то удумал, клянусь…
– У меня для тебя новость… Нас теперь… трое, – говорит она тихо, почти неслышно.
На секунду я зависаю. Мозг пытается осмыслить сказанное. Но слова отказываются быть восприняты в прямом смысле. Ищут возможные варианты…
– Ну… Я, ты, Айс… – машинально отвечаю, пытаясь шутить, чтобы снять напряжение. Да я о другом и не думаю в принципе, потому что не совсем понимаю. Пока что…
– А… Ну, четверо тогда… – отвечает она взволнованно, а я хмурюсь.
– Заберём твою маму ко мне или что? – смеюсь, но она мотает головой.
– Нет… – Марина протягивает мне что-то…