Плохой мальчик
Шрифт:
– Зачем?
– Надо…
– Анжей, я…
– Слушай, Марина, – он поворачивается ко мне, и в его глазах читается отчаянная решимость. – Я понимаю, что страшно. Но расклад таков, замешаны бабки. Огромные бабки. И он не остановится. Поэтому мне нужна Ника…
– В смысле?
– В прямом. Мне нужен генетический тест. Зубная щётка этого гондона, её расчёска, что угодно. Я должен туда попасть, а это возможно, только если ты отвлечёшь их, малыш…
– А если что-то случится…
– У меня выбора нет, родная… Потому что он уже ведёт войну. Он меня упёк, отправив за решетку. Меня только под залог выпустили. Затем твоя квартира, моя. Он ни перед чем не остановится, потому что ему плевать на всё, кроме денег… На всё, но не на Нику и свою грёбанную Милу. Понимаешь?
Я замираю. Внутри всё сжимается от страха, но я вижу, насколько это важно для него. Вижу, как он балансирует на грани отчаяния, и понимаю, что не могу его подвести.
– Хорошо, – киваю я, хотя голос дрожит. – Я сделаю это… Без проблем…
– Спасибо, малыш…
Мы едем по адресу. Этот дом у меня до сих пор ассоциируется с болью и горечью. Не представляю, каково ему самому… Я бы столько боли вообще не выдержала. Просто он очень сильный. Внутри он почти стальной… Анжей паркуется в переулке неподалёку и смотрит на меня влюбленным, но таким потерянных взглядом, что мне больно смотреть в ответ.
– Помни, что главное – привлечь внимание, – шепчет он. – Говори громко, провоцируй. Как только он отвлечётся – я проберусь внутрь.
– А если он поймёт?
– Не поймёт. Ты справишься. Я буду рядом.
– Посиди здесь, дружок, – оставляю Айса на заднем сиденье, прощаясь с Анжеем рваным поцелуем в губы… Он уходит, а у меня такое поганое предчувствие внутри… Будто всё против того, чтобы он туда шёл… И я не могу дышать… Но я ему обещала…
Поэтому подхожу к воротам и нажимаю кнопку домофона. Тишина. Жду, потом снова нажимаю – и снова ничего.
Тогда я начинаю громко стучать в ворота кулаками, громко и настойчиво. Шуметь натуральным образом, привлекая внимание соседей, если это возможно…
– Откройте! – кричу я. – Я знаю, что вы там! Откройте мне немедленно!
Через пару минут ворота приоткрываются, и на пороге появляется Альберт Викторович. Его лицо искажено гневом.
– Что ты себе позволяешь, оборванка?! – рычит он.
Я достаю телефон и начинаю снимать его, потому что, если не так – я не знаю как. Он точно сделает мне что-нибудь. А камеры он боится.
– Ещё раз, пожалуйста, на камеру… – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Что я себе позволяю?
– Выйди отсюда, – шипит он.
– Нет, я не выйду. Мне интересно, как Вас земля носит?! После всего, что Вы сделали?
– А ну убирайся!
– Ваш сын столько из-за Вас хапнул! Столько всего! – повышаю я голос. – Вы разрушили его жизнь, Вы скрыли правду о смерти его матери, Вы… Подонок, самый настоящий! Трус!
– А ну пошла отсюда!
– Нет, я не уйду! И Вы меня отсюда не выгоните! – я начинаю носиться по территории вокруг их сада и так далее, топчу газон, пока он пытается вытурить меня. Я снимаю его на телефон…
И из дома вдруг доносится жуткий женский крик, который прорезает пространство, будто лезвие ножа…
– Альберт!!! А-а-а-а!!! Он здесь!
Альберт Викторович резко оборачивается, потом снова смотрит на меня, и в его взгляде мелькает такая жестокость, что у меня язык прилипает к нёбу. Надо же быть такой сволочью. Самой настоящей сволочью… Я его ненавижу и презираю.
– Ах ты сучка… – отрезает он мне и бросается в дом.
Я не раздумываю – бегу за ним. Мы врываемся внутрь, и в этот момент наверху раздаётся выстрел. Звук оглушает, заставляет всё внутри сжаться от ужаса. Я замираю на месте, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди…
– А-а-а-а-а!!!! – слышу детский крик вперемешку с плачем, и у меня подворачиваются ноги. В ушах звенит… До сих пор, будто кто-то меня оглушил. Болезненный вакуум поглощает все мысли и ощущения, я просто проваливаюсь куда-то. В какую-то вату… Откуда долго не могу вылезти… Нахожусь в подвешенном состоянии секунд пятнадцать точно, пока эхо от этого звука не возвращает меня обратно…
– Анжей… Анжей! – я тут же кидаюсь наверх, хватаясь за перила, но уже чувствую, что внутри меня что-то падает… Вниз. Со всей силы… Моё сердце…
Глава 67.
Анжей Чернов
Я знаю этот дом как свои пять пальцев – каждый угол, каждую скрипучую доску. В молодости я не раз сбегал отсюда через задний вход, чтобы охрана не спалила меня или экономка, в заборе есть небольшая брешь, которую так и не заделали. Да и система видеонаблюдения тут не менялась лет десять – слепые зоны остались на тех же местах.
Пробираюсь внутрь тихо, почти бесшумно. Огибаю камеры, пригибаюсь под окнами, где меня могут заметить. Сердце стучит ровно, сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Мне нужен генетический материал и только... Я сюда не по старой памяти пришёл. Что угодно, что поможет подтвердить то, что Ника его дочь. Тогда мне будет чем крыть. Тогда это всё будет не голословно, хотя признаться честно, слух в прессу можно было кинуть уже сейчас… А ещё объявить вознаграждения нотариусу, который восстановит справедливость, вынув из архива документы о брачном контракте моих родителей. Уверен, добрые люди бы точно нашлись…
Захожу в детскую. Не был тут ни разу после их переезда, если честно… Быстро они тут всё сделали… Комната Ники светлая, с рисунками единорогов на стенах, плюшевыми зверями на кровати. Солнечные лучи пробиваются сквозь лёгкие шторы. На тумбочке лежит расчёска с несколькими тёмными волосками. Аккуратно забираю её и оглядываюсь – может, ещё что-то подойдёт?
Слышу лёгкое шуршание за дверью. Резко оборачиваюсь, в проёме стоит Ника. Её глаза расширяются от удивления, но вместо испуга на лице вспыхивает радость. Как обычно. Словно она увидела не вора, а своего родного человека…
– Анжей! – тихо кидается она ко мне, чуть не сбивая с ног.
– Тшшш, малыш… Тише… – я прикладываю палец к губам и мягко обнимаю её одной рукой. – Всё хорошо.
– Ты что тут делаешь?! – шепчет она, заглядывая мне в глаза.
– Я кое за чем пришёл, малыха… Можешь прикрыть дверь?
– Да… – она идёт к двери, аккуратно её прикрывает. – Папа вчера сказал, что щенок что-то вынюхал… А что он вынюхал, не сказал. Ты расскажешь?!
У меня к горлу подступает ком. Мы говорим о разных щенках. Она не понимает, что речь шла обо мне. А меня злит, что этот недоумок обсуждал такое при ребёнке. Урод моральный… В груди что-то сжимается, от нежности к этой девочке и от горечи понимания, как далеко всё зашло… И я нихрена не могу изменить… Из-за самого её существования всё разрушилось. Мою мать убили из-за неё, потому что так она могла подтвердить измену… А это настолько больно, что я не могу в глаза ей смотреть…
– Ага… Расскажу, малышка. Обязательно… Когда будет время, – я стараюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой.
– Ты останешься ещё ненадолго?
– Останусь… Мне кое-что понадобится, Ника…
– Что?
– Дойдёшь для меня до ванной комнаты?
– Да, дойду. А зачем?
В этот момент дверь резко распахивается. На пороге стоит Мила. Её лицо сначала выражает лёгкое раздражение…
– Дорогая, я сколько раз говорила не закрывайся тут… – начинает она привычно, но тут замечает меня и замирает. Секунда, и её глаза расширяются от ужаса. Потом её голос срывается на крик: