Чтение онлайн

– На, посмотри, как одевается блондинка. – Паша отдал Диме монокль. – Дом напротив, седьмой этаж, окно с бежевыми шторами.

Дмитрий навел бинокль на окно с бежевыми шторами и увидел молодую девушку. Она неспешно натягивала на свое тельце короткое платье. Неподалеку от нее, в широком мягком кресле сидел полураздетый мужчина. В одной руке у него был стакан-полусфера с каким-то зеленым напитком, а в другой – пятидесятидолларовая купюра. Когда девушка оделась, грек отдал ей зеленую бумажку и, улыбнувшись, что-то сказал, – видимо, слова благодарности, которые интеллигенты говорят девочкам по вызову. Когда эта девочка по вызову снова подошла к окну, Дима присмотрелся к ней внимательнее. Девица была очень похожа на Лену, – такая же стройная, с высокой упругой грудью, плечи покатые, шея длинная, даже овал лица такой же…

Паша стоял в сторонке и внимательно наблюдал за своим новым знакомым. Вначале парень выглядел спокойным и невозмутимым. Потом прикусил губу, учащённо задышал, пригнулся – будто уклонился от удара в голову. Заметив, как на шее Димы забилась жилка, Паша окликнул его: – Дима… Что с тобой?

Дмитрий резко повернулся лицом к Паше и Антону, которые с тревогой наблюдали за ним. Его рука с моноклем повисла, другая рука сжалась в кулак, лицо покрылось багровыми румянцами.

– Лена… – тихо и отстранённо пролепетал Дима.

– Димка-бимка… – Антон с опаской посмотрел на друга. – Что? Что случилось? Что за Ленка?

– Лена… – еле слышно простонал Димка, садясь рядом с товарищем, и ударяя себя кулаками по коленям.

Димка смахнул с глаза выступившую слезинку, сбросил с плеча руку Антона, уткнулся лицом в большую замшевую подушку, и заплакал.

Прерывистое сопение, сопровождающееся подергиванием плеч, длилось минуты три. Пока Дмитрий плакал, Антон что-то тихо объяснял своему большому приятелю. Паша внимательно слушал. Когда Дмитрий притих, длинный товарищ Антона подмигнул ему и сказал: – А девушка красива…

Дима, услышав слова Павла, повернулся к нему лицом. Румянцы ярости уже сошли с его щек, но по нему было видно, что до спокойствия ему еще далеко.

Антон цыкнул на товарища, наступил ему на ногу. Павлик отдёрнул ногу, и улыбнулся Диме: – Как дела, Дима?

Дмитрий полусидел-полулежал на подлокотнике дивана, глядя в потолок невидящими глазами. Когда Паша повторил вопрос, он принял сидячее положение, на несколько секунд задумался, и, шмыгнув носом, сказал: – Очень плохи дела. На много хуже, чем я думал.

– Короче, твоя… – начал было Паша, но Антон, оскалившись, ущипнул его за руку.

– Да правильно он говорит, – Дима положил ладонь на бедро Лукавцева. – Правильно. Я увидел блондинку, которую…

– Увидел блондинку, которую… – Паша снова не смог довести реплику до конца – цепкие пальцы Антона скрутили ему ухо.

От боли Пашка ойкнул, ударил друга кулаком в грудь. Лукавцев в ответ ткнул товарища пальцем в живот.

– Эй! – обиженно выкрикнул Павел. – Совесть имей!

– Я имею совесть, Павлик. – Сказал Антон, и, погладив друга по голове, прижался к его плечу щекой. – Я тебя люблю, как брата, Павлик.

– Видал, Дима, это он так поступает с человеком, которого любит, как брата!.. А что ты сделаешь с тем, кого вообще не любишь?

– Убью без малейшего зазора. – Совершенно серьезно ответил Антон, и почему-то косо поглядел на Димку. – А того, кого ненавижу, – живьем зарою в землю!

Павлик посмеялся с товарища, и обратился к Димке: – Понял, какие у тебя соседи?..

– Как обидно! – простонал Дмитрий, и снова уткнулся в мягкую подушку.

Пашка, посмеиваясь, подмигнул товарищу. Тот недовольно цыкнул и потормошил Димку: – Обидно, Димка. Конечно, обидно. Понимаю.

– На, посмотри на неё. – Паша отдал Антону диск, который вынул из видеокамеры. – Твой фасон.

Лукавцев вставил диск в «дивиди», взял пульт. Дмитрий резко соскочил с дивана, вырвал из рук Антона пульт и, швырнув его в угол, прокричал: – Не надо на неё смотреть! Не надо!

– Фигня-вопрос, Димка… – Как можно спокойнее ответил Антон, вдавливаясь спиной в спинку дивана: его юный друг превратился из недоделанного меланхолика в холерика на грани фола. – Не будем смотреть.

Дима стал ровно, успокоился, сделал два размеренных вдоха-выдоха, и с обидой вымолвил: – Потом всё равно будете смотреть!

Сказав эти слова, Дмитрий быстрым шагом вышел из квартиры. Павел закрыл за ним дверь. Потом включил «дивиди». На экране возник образ светловолосой девушки – той самой, которую только что через монокль наблюдал Дима.

Антон выключил телевизор и сказал недоумевающему другу: – Я обещал не смотреть на нее.

– А мне надо посмотреть. Я должен просмотреть материал, прежде чем выложить его в инете.

– Ты собираешься выложить его в инете?

– Извини, Тошка, я ее две недели пас, улучал момент, чтоб предложить ее Леониду Ефимычу! Тариф сбавил! И все это бесплатно?! Фиг вам, батенька!

– А я думал, ты можешь хоть иногда быть бескорыстным челом…

– А я и есть бескорыстный – я ведь с тебя ничего не взял… Кстати, давно хотел тебя спросить: на что тебе это?

– Это ни мне, это Димке-бимке. Жалко парня. Любит эту дивчину без памяти, а она его за цепную собачку держит. Теперь хоть будет смотреть на нее открытыми глазами.

– Ну и зачем тебе сдалось это?.. Пусть бы и любил ее дальше. Пусть бы и женился. Она бы налево ходила, любила бы его. Знаешь, как проститутки любят?.. Не капризничают по мелочам. Изменяют грамотно – незаметно и не часто… Это раз. Два: ты уверен, что он сейчас не порежет себе вены и не утопится?

– Это уж пусть как хочет. Пусть хоть живьем себя в землю закапывает.

Павел на минуту задумался. Потом засмеялся и сказал: – Если бы все были такими, как ты, мир был бы очень несчастным.

– Да. – Согласился Лукавцев. – Горькая правда рвет душу, особенно неприкаянную. Но эта ж самая правда и дает человеку лейтмотив для начала своего духовного становления. Создать этот лейтмотив – дело похвальное. А если кто, ощутив свою духовную неприкаянность, захочет руки на себя наложить – это дело сугубо его и никого больше.

Пашка слушал эту недолгую речь с надменно-кислой миной, а когда Антон закончил, сказал: – Ладно, духовный наставник, ты, если не хочешь смотреть, иди на кухню, пиво пей, а я буду изучать свой новый материал.

Вечерело. На берегу реки возле самой воды стояли два рыбака: один – высокий мужчина крепкого телосложения, другой – долговязый парень лет шестнадцати. В руках у них были длинные бамбуковые удочки.

Парень, заметив, что его поплавок начинает дёргаться, резко дёрнул удочку. На крючке удочки болталась маленькая рыбка. Юный рыбак ловко снял рыбу с крючка, и бросил её в ведро с водой, где плавало несколько таких же мелких рыбёшек. Нанизав на крючок червяка, парень взмахнул удочкой. Крючок с червяком бултыхнулся в воду. Рыбак устремил взгляд в воду – на то место, где только что нырнул крючок. Внезапно что-то отвлекло его внимание. Он оглянулся и увидел человека, идущего вниз по откосу. Человек шёл медленно. При этом он неуклюже размахивал руками.