Чтение онлайн

Дима пересказал сон во всех подробностях. Антон внимательно слушал. Затем он закурил очередную сигарету и спросил: – Ты, Димка, наверное, набожный парень?..

– Да.

Димка смутился, вытянул из пачки сигарету и, не зная, что с ней делать, начал вертеть ее меж пальцев.

– А что?

– Просто всем людям снится преимущественно то, что больше всего сидит у них в уме. Это что касается образов. А что касается самой сути сна, так я думаю… – Антон как-то пренебрежительно посмотрел на парня, и выпустил несколько большущих колец дыма… – Как бы тебе сказать…

Так и не подобрав нужных слов, или просто не решившись на них, молодой мужчина смял сигарету в пепельнице и уставился в окно.

– Что ты хочешь сказать? – нетерпеливо спросил Дмитрий.

– Мне кажется, ты, парень, сам себе приснился, – Антон улыбнулся – чтобы этот недалекий паренек понял, что он не собирается подтрунивать над ним. – Ты, случайно, не обращался к попу за разрешением этой сути?

– Обращался…

Дмитрий в тот же день ходил в церковь. Специально пошел на исповедь, чтобы встретиться со священником. Священник – коренастый лысый человек с бегающими глазами, больше похожий на плутоватого зэка, чем на священнослужителя – ответил ему: “Не наше это дело, сын мой, сны разгадывать. Церковь это запрещает…”. На вопрос Дмитрия: “Почему?” батюшка учтиво ответил: “Это ведь сугубо мирское явление, – сны… Понимаешь?”. Тогда Дима позвонил дяде Мише, но уже не с целью получить расшифровку своего чудного сновидения, а просто спросить, что имел в виду тот подозрительный священник. Отец Михаил, шутя, пожурил крестника за то, что тот не понимает то, что должен понимать каждый набожный человек и процитировал цитату из священного писания: “И сказал тогда ему Иисус: “Отойди от меня, сатана! Ты думаешь о людском, а не о божьем!” Затем протоиерей велел крестнику зарубить на лбу этот отрывок и наказал ему не увлекаться снами и плотскими влечениями.

– Он, видимо, боится нарушить церковный закон, – Дмитрий непонимающе посмотрел на улыбающегося соседа. – Я его понимаю, но… Антон, ты, если что знаешь, так прямо скажи…

– Прямо скажи… – задумчиво повторил Антон. – А священник тебе не говорил, что если уж увлекаешься религией, то надо стараться видеть бога таким, каким бы ты хотел его видеть?

– Антон, – Дима вскочил со стула, выпрямился струной, вытаращил глаза, недовольно мотнул головой. – Бог – един для каждого!

– Да, – согласился Антон. – А почему?.. Не знаешь?

Дима, еще не оправившись от приступа крайнего возмущения, пожал плечом.

– Потому что так написано, правильно? – Бывший бармен говорил спокойно и ровно, но по его лицу было понятно, что он подавляет свои настоящие эмоции. – Ладно, раз ты просишь сказать, что я в самом деле думаю, так я думаю… – Антон положил руку на плечо парню, который с благоговением смотрел на него. – Я думаю, Дима, ты сам себе приснился…

– Ты это уже говорил!

– Я не договорил, Дима. Ты сам себе приснился, потому что это ты – пляшущий ангел… У тебя ангельская душа, Димка, а ума… прости, – Лукавцев положил обе руки парню на плечи и, одарив его проницательным теплым взглядом, задушевным тоном произнес: – Ума, Дима, у тебя – только для пляски.

Дмитрий вновь, как ошпаренный, вскочил со стула, глаза его горели, губы плотно сомкнулись, левая рука комкала сигарету, а правая была сжата в кулак. Он долго смотрел дикими глазами на своего соседа, пытаясь подавить приступ гнева. Так и не справившись со своей яростью, Дима потупил взгляд, медленно опустился на стул. Продолжая кромсать сигарету в руке, он смотрел в окно – на детей, играющих в песочнице, на раскидистые акации, стоящие у высотного дома напротив. Лукавцев тем временем разливал чай по чашкам.

– Ты, Дима, не принимай так близко к сердцу. – Антон поставил чашки на стол и взял парня за руку. – Ты просто юный еще. Я ведь не имел в виду, что ты тупой. У всех молодых людей твоего возраста то же самое в голове. – Лукавцев пощекотал Диму чуть выше локтя. – Фунтик, ты со мной согласен?

– Согласен, – Дима, смеясь – не столько от слов товарища, сколько от щекотки, оттолкнул Антона. – Но в другом ты совершенно не прав, – в том, что на бога смотреть надо так, как сам хочешь!

– Ну, не прав, так не прав, – Лукавцев сел за стол, взял чашку чая, но не за ушко, а так, будто это фужер. – За взаимопонимание… – Поняв, что его шутка совсем не развеселила огорченного мальчика, он отпил из чашки и, бросив мимолетный взгляд на хмурое лицо Димы, закурил очередную сигарету.

Сергей Дмитриевич сидел в своей комнате, листал книжку «Мифы и легенды древней Греции». Он был так увлечен чтением, что не заметил, как к нему вошел сын. Было десять часов утра. С минуты на минуту его супруга с сыном уедет в деревню, праздновать свадьбу племянника. Он неделю назад решительно заявил Татьяне Владимировне, что не поедет, сославшись на вынужденные внеурочные задания на работе. Предчувствуя напористые просьбы супруги поехать вместе с ней хоть ненадолго, он чувствовал себя немного неспокойно. С целью подавить легкое беспокойство, он и взял в руки любимую книгу детства.

– Сказочки читаем?

Дмитрий заметил, как отец еле заметно дернулся, – он так был увлечен чтением, что звук человеческого голоса напугал его.

– Не имей привычки подкрадываться, – с мнимой суровостью пробурчал Сергей Дмитриевич. Положив в книгу закладку, он закрыл ее и положил на журнальный столик.

– А я и не подкрадывался, – сын улыбнулся и, после того, как ответил ему кроткой улыбкой, задал очередной вопрос: – Мы во сколько поедем?

– Это ты у мамы спроси.

– А ты?..

– Я как-то не хочу, сынок. Ты ж знаешь, я не любитель таких гулянок…

– Знаю, – грустно ответил сын, присаживаясь на диван. – Я, вообще-то, тоже не очень хочу…

– Ты, наверное, вчера нагулялся?.. – Сергей Дмитриевич хитро улыбнулся. – Где вчера гулял, сынок?

– У Антона был.

– У Антона – это не плохо. Знаешь, он хороший парень, этот Антон…

– Да, неплохой, – согласился Дима. – Только богохульник.

– Богохульник? – отец Дмитрия рассмеялся. – Чего ж он тебе такого богохульного сказал?

– Он говорил: “Посмотри на бога таким, каким сам хотел бы его видеть”… Это разве не богохульство?.. Это тоже богохульство, хоть и без цели!

– Знаешь, эта его фраза как раз и подчеркивает, что он перспективный именно в духовном плане.

Сергей Дмитриевич состроил гримасу, надеясь таким образом приободрить погрустневшего сына. Ничего не вышло – Дмитрий стал еще мрачнее прежнего.

– Он вовсе не богохульник…

Отец Дмитрия запнулся – потому что его отпрыск гневно сверкнул на него глазами.

– Да, сынок, я так считаю. – Властно, но в тоже время мягко, совсем без обиды, продолжил Сергей Дмитриевич. – У большинства мужиков… Да и я – тот же осел… Так вот, большинство мужиков предпочитают видеть женщин такими, какими бы они хотели их видеть…

В этот раз повествование прервала Татьяна Владимировна. Она подошла к супругу, потеребила его шевелюру и с наигранным возмущением спросила: – И что плохого в том, что мужчины видят женщин такими, какими бы они хотели их видеть?

– В этом ничего плохого, – совершенно серьезно ответил Сергей Дмитриевич, обнимая жену за талию. – Но и ничего хорошего. – Он усадил супругу на колени, поцеловал в щеку. – Танюша, вам уже, наверное, ехать пора?

– Пора, – Татьяна Владимировна погладила кончиками пальцев затылок мужа. – А ты с нами не поедешь?

– Нет, мои зайчики, – Сергей Дмитриевич обнял жену, крепко поцеловал в губы. – Давайте как-нибудь без меня, мои хорошие.

– Ладно.

Татьяна Владимировна встала, погладила супруга по голове, резко застегнула молнию его спортивной куртки.

– Будь хорошим, остаешься один на три дня.

Улыбаясь, женщина нежно ущипнула мужа за щеку. Сергей Дмитриевич погладил распущенные волосы жены, нежно поцеловал ей руку.

Выходя из церкви, Татьяна Владимировна встретилась с племянником и его невестой. Молодые живо шли, взявшись за руки. Невеста Сергея красива, стройна, с хорошими манерами. Поздоровавшись с тёткой будущего мужа, она душевно улыбнулась и спросила: – А вы, наверное, мама Димы?

– Да, – Татьяна Владимировна также мило улыбнулась будущей родственнице. – Я – мама Димы.

– Вы очень похожи.

– Да, внешне он весь в меня, – Татьяна Владимировна снова улыбнулась молодоженам и, будто бы увидев кого-то за забором, поспешно спустилась с церковного крыльца.

– А вы что, – крикнул ей Сергей. – Церковную церемонию не уважите?

– Уважу, конечно, Сереженька, – женщина как-то растерянно улыбнулась – чтобы ни Сереженька, ни его будущая жена не посчитали, что ей вовсе не интересно наблюдать за церемонией венчания. – Сейчас только встречусь кое с кем, и приду.

Татьяна Владимировна сдержала обещание – пришла в церковь, пропустив несколько минут венчания.

После церемонии все желающие погулять на свадьбе уселись в большой автобус, который должен был отвезти их к дому, в котором жила бабушка Агафья.

Свадьбу решили отыграть во дворе. С этой целью были поставлены палатки, столы, скамейки. Столы ломились от еды и спиртного. Музыканты расположились недалеко от сарая. Здесь организаторы допустили оплошность – не предусмотрели, что мычание коровы и мэканье коз будут мешать солисту и его приближенным (гармонисту, барабанщику и играющему на синтезаторе) исполнять музыкальную программу. Программа была слегка подпорчена, но за общим весельем никто не предал этому большого значения.

На второй день музыкантов не было. Музыка звучала из колонок «домашнего кинотеатра». Весь день прошел тихо, без танцев и песен. Лишь к позднему вечеру веселый старик в старомодном твидовом костюме сказал бабушке Агафье: “Ляксеевна, давай-ка ты Вовкину гармошечку, играть буду”. Агафья Алексеевна послушно исполнила просьбу. Гармошка заиграла звонко, но как-то не профессионально. Буквально через минуту все дети, сидящие за одним столом с гармонистом, убежали. Остались только бабушка Агаша, несколько ее подруг и четверо мужиков лет пятидесяти. Поиграв минуты две, гармонист (его звали Петр Владимирович, или Петя Карась) остановил игру, вкрадчиво побегал глазами по сторонам – оценить настроение коллег, которые, казалось, вовсе не слушали его, и заиграл другую мелодию. Играя, он сверлил старушек укоризненным взглядом. Бабки намек поняли, две из них нехотя запели: