Чтение онлайн

Галина Максимовна мило улыбнулась: – Зачем вам это?

Гость вкинул в рот маленькую шоколадку и, чавкая, сказал: – На будущее. Некоторые архисмыслы могут скрываться в отчестве.

– Его отчество – Афанасьевич. – Ответила хозяйка, изо всех сил стараясь не смеяться.

– Опишите подробно его неадекватные поступки, пожалуйста.

– Общался с прапорщиком… у которого служил восемь девять лет назад… по фотографии…

Алексей на секунду задумался, допил чай, и сказал: – А потом сварил его портрет…

– Да. Поставил на огонь кастрюлю. Сказал мне: принеси фотографию, что у меня на столе лежит. Я принесла. Он вкинул её в кипящую воду, накрыл крышкой и долго держал крышку…

– Чтоб военачальник сварился наверняка. – Заключил Алексей Михайлович, смеясь.

– Вам смешно! – женщина сделала обиженное лицо.

– Ничуть. Ваш Егор Афанасьевич видит мета-астральные сущности…

– Как это?

– Он общался не с прапорщиком, а с его мета-астральной сущностью. То есть интеллект, психотип – прапора, а материя – работа сознания вашего племянника… – Гость поймал непонимающий взгляд хозяйки. – Как это получается, хотите спросить?.. Чего не известно – того не известно. Кто-то рождается карликом, кто-то – гигантом, и то и второе – в нормальной среде и от нормальных родителей…

В гостиную вошел седой мужчина лет пятидесяти, поцеловал хозяйку, и протянул руку гостю: – Николай.

– Алексей Михайлович. – Алексей, привстав, пожал широкую руку.

– Это астролог. – Пояснила пожилая дама. – Я пригласила его – по поводу Егора.

Николай присел рядом с гостем, включил пультом телевизор.

– Ты ж говорила: шаман…

– Астролог, шаман и мета-психолог. – С легким недовольством ответила Галина Михайловна и обратилась к мета-психологу: – А почему люди вот так, не болея, с ума сходят?

– Потому что вместо того, чтоб головой жить, увлекаются мета-астрологией, эзотерикой, метапсихологией, и прочей хренатней! – вставил Николай.

– Вы отчасти правы. – Улыбнулся ему астролог-шаман. – Но лишь отчасти.

– Поясните. – Николай сказал – как отрезал. – Если, конечно, можете…

– Хватит! – Прикрикнула Галина Максимовна. – Коля, ты как маленький!

– Ладно, – Коля замахал руками. – Не буду как маленький. Как большой буду… Дело в том, что у Егора – делирий. – Николай важно выставил перед шаманом указательный палец и после недолгой паузы, продолжил: – Это когда человек не сходит с ума, но видит всякую хрень – вроде тараканов на потолке, или змей на полу. В таких случаях нужно принимать «галоперидол», не злоупотреблять спиртным и питаться здоровой пищей! Тогда всё пройдет.

В прихожей послышался шорох. Все замерли, прислушались.

В гостиную входит Егор. Галина Максимовна вглядывается в его лицо и становится тревожной – лицо её плямянника поникшее, апатичное.

Егор бесцветно говорит: “Добрый вечер, гости”, и садится возле Николая.

Все молчали минуты полторы – пока Николай не спросил Егора: – Ну что, нашел убивца?

– Нашёл.

– Приговорил к смерти?

– Нет. Чуть не пристрелил невиновного, а ту самую нежить – отпустил.

– Егор. – Галина Максимовна сокрушенно покачала головой. – Ты с ума сошел…

– Ничего я не сошел. – Егор нежно взял тетку за руку. – Я заставил его лучшего друга пригласить его на встречу, – сам-то он бы не пришел, – потому что почувствовал бы…

– С чего ты взял…

– Раньше я подозревал. – Племянник перебил тетку. – А теперь – знаю точно. Он мне сам сказал.

– А чего ж не приговорил нежить эту?

– Коля! – Галина Максимовна фыркнула на друга.

– Не смог. – Не сразу и неохотно ответил Егор. – Чего-то не захотелось. Ладно, вы трындите, а я пойду, не буду вам мешать.

– Ты нам не мешаешь! – в один голос сказали Галина Максимовна с Николаем. Алексей Михайлович часто закивал: – Да-да, Егор, ваше общество нам отнюдь ни неприятно.

Егор ушел в свою комнату. Запер дверь на ключ. Дернул шнур «гриба», что стоял у изголовья кровати. Комната озарилась бледным желтоватым светом.

Сняв пиджак, Егор отстегнул с плеча кобуру с пистолетом. Спрятав в нижний ящик письменного стола оружие, он сел на стул и долго смотрел на портрет Нади.

Кроме портрета на столе стояла хрустальная ваза с завядшими черными розами и плоская пепельница из зеленого стекла с сигариллой, выкуренной на одну треть.

Егор минут пять смотрел на портрет покойной возлюбленной. Потом взял из пепельницы сигариллу и, поигрывая ей, тяжело вздохнул: – Эх, Надежда, Надежда…

После встречи с Егором Быковским Дмитрий пришел домой сам не свой. Подавленный, мрачный, он ни словом не обмолвился с родителями. На вопрос матери: «Где шлялся, сынок?» ответил: «По делам». Потом удалился к себе и не вылезал из своей комнаты аж до самого ужина.

На следующий день мать взяла Диму с собой на работу – чтобы запрячь его в помощники к рабочим, которые выносили мусор из реконструируемого помещения.

Дима таскал куски кирпича и штукатурки с восьми утра до двенадцати.

В двенадцать часов рабочая бригада, состоящая из двух парней и двух пожилых мужчин, сделала перерыв – чтобы пообедать и пообщаться.

Дмитрий, уплетая шарлотку, вполуха слушал соработников, сидя сбоку от них на бордюре, предварительно постелив на него свой халат-пуловер.

Говорил, в основном, самый бойкий и общительный парень. Он рассказывал о неразберихе, что творилась на заводе, с которого он недавно уволился.

Когда он закончил рассказ, один из стариков сделал неприхотливый комментарий и обратился к Дмитрию: – А вы, молодой человек, где трудились раньше?.. Или только собираетесь?

– На автоколонне трудился. – Ответил молодой человек, засовывая в рот последний кусок пирога.

– На какой? – Вновь поинтересовался пожилой человек.

Дмитрий никак не отреагировал на вопрос. Надел халат и ушел, оставив всю бригаду в легком замешательстве.

Подойдя к дубовой двери с табличкой «коммерческий директор», Дмитрий постучал в неё.

– Да. – Раздался властный мелодичный голос Татьяны Владимировны. – Ввалитесь!

– Мам… – обратился сын к матери, несмело просовывая голову в приоткрытую дверь.

Мать оторвала взгляд от монитора компьютера, щелкнула несколько клавиш и мило улыбнулась сыну: – Это ты. Я думала, Раиса… Ну что тебе, горе моё?

– Мам… – сын опустил глаза и медленно подошел к матери. – Мне надо уйти… По делам?

– Да иди уж… – Татьяна Владимировна, глядя на сына исподлобья, улыбнулась натянутой снисходительной улыбкой. – Иди, труженик…

– Мам… Мне нужно…

– Сколько? – мать нетерпеливо, но совсем без злости, перебила сына вопросом.

– Ни сколько. – Дмитрий улыбнулся светлой весёлой улыбкой, взгляд его стал живым, грусть улетучилась. – Ни «сколько», а «куда»… Я хочу съездить к одному знакомому. Он живет далековато, почти что в пригороде. Туда почти не ходят автобусы. Ты можешь дать мне…