Чтение онлайн

Увидев своего товарища, вечно-весёлый Николай сразу переменился в лице – стал серьёзным, хмурым. Для грусти была одна, очень важная для Коли, причина – его друг одет в шикарный костюм с иголочки, а сам он – в обычных черных джинсах и легкой куртке фирмы «Dolce & Gabanna».

Подъехав к мостику, на котором поджидал его Дима, Коля заглушил мотор, и вышел из своего «опеля».

Заметив в руке Дмитрия новый мобильный телефон, Николай помрачнел пуще прежнего. Подойдя к другу, он вяло пожал ему руку. Затем он смерил его высокомерным взглядом и, заставив себя улыбнуться, сказал: – Хотел спросить: как дела… Вижу, что дела – нормалёк. – Он, смеясь, похлопал товарища по плечу: – Нормалёк ты, паренёк… Дай денег на хлебушек…

– Сейчас и ты будешь паренёк-нормалёк. – Ответил Дмитрий и вручил другу пакет: – Это тебе – от Константина Юрьевича.

Коля развернул пакет и вынул из него тоненькую пачку денежных купюр. Опасливо поглядывая по сторонам, он засунул деньги в пакет, и, быстро свернув его, спрятал под полу куртки.

– Не думал я, что этот Шанхай такой щедрый.

– Это аванс. Потом – через дня три-четыре – будут подъемные.

Николай удовлетворенно прикрыл глаза и, сложив губы трубочкой, издал свист, похожий на гул паровоза. Затем он многозначительно почесал висок и сказал: – Ладно, Дим, побегу я. С деньжищами, сам понимаешь, в людных местах лучше не разгуливать…

Похлопав друга по плечу, Коля быстро, почти бегом, поспешил к «опелю». На полпути он остановился и, обернувшись, спросил Дмитрия: – А зачем за его женой приглядывать?

– Это не телефонный разговор.

Коля задумчиво почесал щеку и, подойдя к Диме, спросил: – Не телефонный разговор?

– Да. Громко такие дела нельзя разговаривать.

– А ты не громко говори. Налево ходит? Говори, не бойся, нас никто не слышит. Ближайшие уши – вон, на лавочке, за полкилометра…

– Да. – С трудом выдавил Дмитрий после долгой мучительной заминки.

– Да. – Хриплым сдавленным голосом повторил смеющийся Николай. – Ладно, Димка, до скорого. Побегу я.

Опять он остановился на полпути к своему автомобилю, и обратился к другу: – А куда ты так принарядился? На свидание со мной, что ли?.. Или это тоже не телефонный разговор?

– На свидание с ней. – Ответил Дмитрий, поднимая вверх мобильный телефон.

Коля пригляделся – на дисплее квадратного телефона красовался портрет очаровательной смуглой девушки с длинными вьющимися волосами.

– Молодец. Хороший вкус. Оторвись с ней, как надо быть.

– Дурак! – обиженно бросил Дима вслед другу, когда тот уже открывал дверцу машины. – Это тебе не девочка с дискотеки!

Подходя к дому, в который зарекался больше никогда не заходить, Дмитрий увидел подозрительного человека в сильно потертом кожаном пиджаке.

Человеку было лет шестьдесят. Он был толстоват, немного сутул, и смотрел на Дмитрия как-то вкрадчиво.

Объектом его пристального внимания была фирменная бутылка, просвечивающая сквозь полупрозрачный пакет в руке парня. В этой же руке Дима нёс крупную бордовую розу.

Сравнявшись с человеком в кожаном пиджаке, Дмитрий остановился, смерил мужчину откровенным оценивающим взглядом.

Не похож этот человек на бомжа, хоть в потрепанном пиджаке и полинявших брюках. Туфли его тоже не блещут ни новизной, ни фасоном. Но сам он, хоть и кажется хитроватым, а всё же внушает доверие…

– Добрый вечер. – Пожилой мужчина любезно поздоровался с юношей.

– Вечер добрый. – Дима улыбнулся в ответ.

– Вечер добрый… – с некоторым стеснением повторил незнакомец. За хитрым взглядом скрывалась легкая нервозность. – Слушай, юноша, а можно к тебе обратиться?.. Неудобно даже, но… – Старик размеренно пожал плечами, поблуждал взглядом по клумбе с цветами, что находилась за низенькой оградкой около дома, и, смело глянув прямо в глаза парню, продолжил: – Нужда, однако… Можно?

– Можно.

– У меня квартира сгорела. Жду комнату в общаге… Дай, если можешь, пару копеек.

– А чего ж не дать. – Дима достал бумажник из внутреннего кармана пиджака, вынул из него голубую купюру и с беспечно-надменной улыбкой отдал её мужчине: – Нате, пожалуйста.

Несчастный человек мрачно посмотрел на бумажку, глянул на юношу исподлобья: – Не многовато ли дарите, вьюнош?

Улыбающийся Дмитрий размашисто положил руку на плечо мужчины: – Я сегодня щедрый.

– Это много… – Робко пояснил старый джентльмен, украдкой поглядывая на золотые часы на запястье Дмитрия.

– Бери, бери, олд-джентльмен. Денег много не бывает.

Старый джентльмен в потертом пиджаке долго смотрел вслед Дмитрию, держа денежный знак в беспомощно болтающейся руке, потом осекся, крикнул: – Спасибо, милый человек.

– На здоровьице, отец. – Ответил Дмитрий, и, снисходительно подмигнув старику, вошел в подъезд.

Надавив звонковую кнопку, Дима поднял розу на уровне глазка двери. Дверь тут же открылась. Дмитрий увидел Ларису.

– Заходи. – Сказал она – так, будто ждала Диму не для простой дружеской встречи, а для того, чтобы сказать нечто очень важное.

Когда он протянул молодой женщине цветок, она сделала вид, что вспомнила о чем-то, и нервно жестикулируя рукой, убежала в свою спальню.

В спальне Лора ничего не делала. Просто подошла к окну и, пригладив волосы, крикнула юноше: – Заходи в зал, чувствуй себя как дома.

Войдя в комнату, Дмитрий удивился, увидев блондинку, лежащую на диване лицом вниз.

– Интересно! – Воскликнул парень, озадаченно теребя висок.

Помимо спящей блондинки, в комнате было ещё одно живое существо – домашняя крыса, которая сновала по ребристому подлокотнику кресла. Увидев незнакомого человека, пятнистый грызун замер на месте и долго смотрел на него, подергивая своими чёрными усами-волосинками.

Войдя в зал, Лора взяла из рук своего старого знакомого пакет и, вынув из него бутылку, изучающее повертела её перед глазами.

– Дима, ты что, банк ограбил?.. Или, может, винный магазин?

– Свой открыл. – С самоуверенной улыбкой ответил юноша.

– Свой открыл… – Пребывая в гордом замешательстве, Лариса поставила сосуд на столик. – Это ж «Дивис»… Сколько он стоит?

– Сколько б ни стоил – всё для вас, милая дама.

Уязвлённая заносчивыми повадками своего гостя, Лара подошла к спящей женщине и хлопком положила руку ей на спину.

Блондинка засопела, перевернулась на спину, потянулась, зевнула и, приняв сидячее положение, закинула растрепанные волосы за плечи.

– Хватит дрыхнуть, соня… – Мягко потребовала Лора, расправляя смятый рукав платья подруги. – Коньячок будешь? «Дивис»…

Подруга Ларисы глубоко зевнула, прикрыв рот аккуратной ручкой с ногтями, испещренными цветными узорами, поправила платье на коленях.

Когда девушка приняла сидячее положение, Дмитрий узнал её… Это была Лена. Положив на стол розу, которую безуспешно пытался вручить Ларисе, он улыбнулся светловолосой красавице. Она в этот самый момент – скорее для того, чтобы не видеть улыбки бывшего воздыхателя, – сладко зевнула. Потом, смущаясь наглого взгляда Димы, поправила платье.

– Коньячок будешь? – Лариса повторила вопрос.

– Буду. – Не сразу ответила Лена, медленно массируя шею обеими руками.

Ставя на стол сосуды для спиртного, Лариса с еле заметной лукавой усмешкой поглядывала на своих гостей.

Дима сидел на низеньком квадратике, обшитом узорчатым бархатом, возле столика. Лена заигрывала с маленьким пушистым зверем, и изредка поглядывала на юношу грустными глазами.

– Дима, а это кому? – спросила Лена, указывая на цветок. Она старалась не смотреть на парня, поглаживая маленькое животное, уютно пристроившееся на её бедре.

– Это – вам, милые дамы.

– Один цветочек?

– Зато какой. – Лариса прошлась пальцами по стеблю розы. – Небось, у Арчи купил?

Дима не выдержал взгляда томно улыбающейся красавицы-мулатки, поблуждал взглядом по стеллажам с книгами, и, смущенно улыбнувшись, ответил: – Да. У Арчи. А что?

– Ничего. – С деланным удивлением ответила Лара. – Молодец, умеешь ухаживать.

– Сразу за двумя. – Важно вставила Лена.

– Мне, кажись, кто-то звонит… – сказала Лариса, и выбежала из гостиной.

На самом деле никто ей не звонил. Она просто оставила молодых людей наедине.

Дмитрий, виновато глядя на бывшую подругу исподлобья, взял со стола бутылку, открутил пробку. Все эти действия он делал медленно и как-то неуклюже, будто против своей воли. Когда он плеснул немного коньяка в стакан, Лена отложила крысу и, гордо подняв голову, заявила:

– Мне не наливайте, пожалуйста.

Дмитрий сначала немного смутился, но потом от души рассмеялся.

– Теперь-то я знаю, – сквозь смех сказал он, лукаво прищуриваясь и выставляя вперед указательный палец. – …Кто сказал «мяу»!..

Выждав долгую паузу, в течение которой обиженная Лена не проронила ни слова, Дима взял стакан и, сделав маленький глоток, сказал:

– Лен, а я ведь про тебя тоже кое-что знаю…

Долго юная представительница самой древней профессии глядела на франтика круглыми непонимающими глазами, настороженно и недоверчиво. Юноша в модном костюме, не находя нужных слов, вертел в одной руке стакан с коньяком, а другой чесал за ушком пушистого зверька, который неуверенно топтался на столе, обнюхивая зеленые листики розы.

Когда крыса надкусила листик цветка, Дмитрий переместил её со стола на кресло. Недолго полюбовавшись животным, он перевёл взгляд на Лену. На её тонких с легкой кривизной губах появилась слабая улыбка, а в глазах – тень осмысленности.

– Ну и!..

– Ну и… – Дмитрий замялся, выпил оставшийся в стакане коньяк, и, сморщившись, достал из кармана пиджака конфету и, прежде чем вкинуть ее в рот, сказал: – Ленок, ты живи своей жизнью. Я не хочу судить тебя… Не хочу и права не имею…

– Не суди – судим не будешь… – Глухо, будто самой себе, произнесла Лена.

– Да. Вот за это и вздрогнем. – Дмитрий наполнил два стакана алкогольным напитком. – Давай?

– А Ларисе?

– И Ларисе.

Наполняя третий стакан, Лена позвала Лору. Не дождавшись ответа, она вышла из гостиной, и быстро вернулась.

– Она вышла. Я даже не услышала…

– Я тоже не слышал. Давай без неё?..

– Надо подождать. – Ответила Лена и, взяв со стола пачку сигарет, закурила.

– Ну, давай, подождем. – Сказал Дмитрий, и взял со столика пачку сигарет.

Лена выпучила глаза: – Что случилось?! Ты ж не курил!..

– Я буду солидарен с дамой. – Ответил Дмитрий, делая глубокую затяжку.

Егор Быковский неспешно шел вдоль частного сектора с маленькими деревянными домами. Увидев сухопарого старика, уныло бредущего по тропинке за низким частоколом, Егор окликнул его: – Эй, Васильич…

Старик медленно развернулся и с улыбкой, похожей на саркастический оскал, помахал молодому человеку рукой: – Егорка… Заходь, блудный сын.

Егор зашел. Васильич обнял его и трепетно похлопал по спине. При этом лицо старого мужчины будто немного помолодело, а в глазах заиграли искорки неподдельной радости.

– Где пропадал, салага? Сколько лет, сколько зим…

– Да, лет пять, наверно, не виделись. Дядя Яша, дел было – во столько. – Егор провел ладонью поперек шеи.

– Ну, пойдем, расскажешь все популярно…

Мужчины зашли в дом. Из кухни вышла пожилая женщина в фартуке поверх выцветшего платья. Длинные черные волосы повязаны клетчатым платком. Женщина стара, но энергична, с хорошей осанкой и живым сияющим лицом.

– Это Регина Андреевна, – моя супруга, – пояснил Васильич. – А это Егор.

– Очень приятно, – супруга дяди Яши улыбнулась, слегка склонившись вперед. – Идите, чайку попейте.

Они прошли на кухню. Егор быстро оглядел помещение. Кухня – примерно пять на четыре. В углу стоит большой двухкамерный холодильник; чуть правее – газовая плита. Прямо под окном – большой стол на толстенных ножках; на соседней стене навесной шкаф – похоже, тоже самодельный; чуть левее – деревянный шкаф-купе со стеклами в дверцах, через дверцы видны тарелки, чашки и прочая кухонная утварь. Посреди деревянного потолка висит люстра с плетеным абажуром.

Кухня располагает к душевному разговору, отметил про себя Егор, и оформлена скромно и со вкусом.

За чаепитием Егор рассказал Якову Васильевичу о Наде Гертман. Старик с горечью слушал молодого товарища, а потом спросил: – А кто убил? Предположения хоть какие есть?

– Предположений – вагон и маленькая тележка. – Ответил Егор. – Толку от этих предположений.

Немного помолчали. Дядя Яша, скрестив руки на груди, смотрел в окно, откинувшись на спинку хрупкого стула. Егор ел бутерброды с яблочным вареньем.

Съев все бутерброды, что были у него в тарелке, Егорка сказал: – Я смотрю, у вас тут потихоньку перепланировка идет…

– Да. – Ответил старик. – Потихоньку людишки преображаются.

– А вы?..

– А мы… – дядя Яша безнадежно развел длинными руками. – Гроши надо!..

– В этом мы можем помочь.

– Не, Егорчик, – смеясь, ответил Яков Васильевич. – Я так не играю. Вы – это вы.

– Мы – это ваши дальние родственники! – выкрикнул всполошенный Егор. – Или вы нас вообще за семиюродный плетень пятиюродному забору принимаете?!

– Нет, нет… – Родственник Егора успокаивающе замахал руками. – Я хотел сказать, вы – живите для себя, а мы…

– А мы! – снова возмущенный Егор перебил дядю. Потом взял себя в руки и спокойным ровным голосом продолжил: – Не надо так смотреть – «вы» и «мы»! все мы – одной крови.

– Это хорошо, коли ты такой щедрый и хлопотливый. Но мы… – Яков Васильевич поймал свирепый взгляд родственника, немного посмеялся, после чего продолжил свою речь: – Мы, значит, если нам будет невмоготу, обязательно обратимся к вам. А так – змагаемся, если можем. Правильно?.. Так ведь интересней, и приятнее… Правильно?

– Как знаете. – Как можно спокойнее ответил рассерженный Егор.

Яков Васильевич наполнил кружки чаем, заваренным в банке с кипятильником. Егор нарезал тоненькими ломтиками батон. Намазав ломтики белого хлеба вареньем, он разложил их веером на тарелке.

– Ты где раньше работал?

– На РСУ. – ответил Егор, не совсем понимая важность вопроса.

– И что делал?

Егор вкратце рассказал, что он делал на РСУ.

Яков Васильевич, выслушав Егора, немного помолчал и с грустью сказал: – Хорошо тебе, Егор… Молодой… и свободный. – Старик прикрыл окно, вздохнул, почесал за ухом и повторил: – Свободный…