Чтение онлайн

Мой старпом определил этих остряков одним словом. «Колуны», — сказал он и сплюнул в сердцах.

Однажды я не выдержал, мальчишеское озорство взяло верх, включился в радиохохму.

Перед обедом динамик завопил:

— Кто поднял десять тонн? Ответьте «Некрасову»!

И тут я безымянно подыграл. Вступил в разговор:

— Не десять, а двенадцать…

Мгновенно в эфире воцаряется тишина. Разом прекращаются все разговоры, капитаны и штурманы внимательно слушают.

— Так кто же? — восклицает «Некрасов».

Молчание. Удачливый рыбак не отвечает, наверно, не слышит.

Я молчу тоже, мне становится неловко за розыгрыш целой флотилии, но ведь кто-то же поднял эти десять тонн? Значит, рыба есть, надо только поискать ее как следует… И вновь оживает эфир. Корабли спрашивают друг у друга, сколько травили ваеров, на каких глубинах прошли, какими курсами, что в улове, нет ли поблизости льдов, словом, на разные голоса заговорил его Величество Промысел…

И рыба действительно заловилась. Теперь все спрашивают: где 445-й? Он вроде хорошо ловит. Еще бы! За половину суток мы поймали более сорока тонн, последний трал в двенадцать тонн отличной филейной трески. И опять возникли проблемы… У нас всегда так. Мало рыбы — проблема. Много наловили — еще больше проблем.

Рыба идет крупная, и вся такая, без мелочи. А на палубе мороз, минус пятнадцать… Надо срочно бросать всю добычу на «колодку», то есть делать треску шкеренную, без головы. А есть еще ГОСТ, ему плевать на особые наши условия. Он требует: на «колодку» должна идти треска не более килограмма весом. А у нас ловятся трещины по три-четыре кило. Конечно, сам бог велел, не токмо госстандарт, делать из такой рыбы филе. А вот машины с таким количеством рыбы не справляются, вручную филе много не наделаешь, а рыба на палубе тем временем замерзает. Что же делать? Не ловить пока вообще? Или ловить поменьше?

Утром на совете капитанов флагман приказал актировать каждый случай перевода филейной трески на «колодку». Веселое кино у нас получается… Заловилась рыба, и теперь у капитанов болят головы: а что с нею делать? Один капитан сказал: «Нельзя переводить крупную рыбу в обычную шкеренную, когда не выполняешь суточное задание по филе. Это понятно. Но если с филе все в порядке, почему не гнать оставшуюся рыбу, хоть она и крупная, на «колодку»? Не выбрасывать же ее за борт?» Резонно…

И снова звучат голоса в эфире:

— Два БМРТ! Всем судам! Польский флагман предупреждает, что их траулеры травят до полуторы тысячи метров ваеров, в полтора раза больше нашего. Будьте осторожны при расхождении с поляками!

— Всем рыбакам! Говорит «Кильдин»… Временно у меня не горит зеленый огонь. Вместо него — два белых… Прошу иметь в виду!

— Двести сорок второй, ответьте «Полярному»!

— На приеме.

— Посмотрите, нет ли у нас дыма над рубкой…

Штурман 242-го выходит на крыло и внимательно рассматривает проходящий мимо траулер.

— Вроде нету… А вы что: печку там топите?

— Нет, это у нас бумага в эхолоте от мощных показаний горит!

Рыбы действительно много… Старпом вечером отличился: вынул двадцать пять тонн, лебедка еле справилась с таким подъемом.

А через пару дней на «склянке», при смене вахт, третий штурман вновь вышел за рамку карты и второму штурману сдавал координаты «на столе».

Получилось так, что мы удрали от остальной группы в этот рейс и решили отдохнуть от постоянной толкотни траулеров, от голосящих по «Кораблю» штурманов и капитанов, от шараханья в тумане друг от друга.

— Надоела толпа, Игорь Васильевич, — сказал мне старпом. — А не смыться ли нам куда? Уж очень здесь шумно.

Вот мы и смылись. Отошли потихоньку в сторону, рванули полным ходом на восток, и вскоре стихли голоса в эфире, никто не угрожал пересыпать нам трал своими снастями, не спрашивал наших позиций, уловов, координат, имени-отчества нашей «Рязанюшки».

И тут выяснилось, что при тралении на восток наш курс вылезает из карты, следующей карты на судне не оказалось… Промашка третьего штурмана, ответственного за все навигационное хозяйство. Правда, сюда мы и не планировали забираться… И все-таки неладно.

На торговых судах, да и на промысловых тоже, когда они на переходе, курс прокладывает капитан, и только он. А дело штурмана — вести судно по этому курсу, время от времени уточняя свое место с помощью обсерваций. Но когда идет Великая Рыбалка, капитану не до прокладки курсов, иначе он никогда не уйдет с мостика. Тут уж капитанская прерогатива переходит к вахтенному штурману. Прошел он с тралом часа полтора на норд-вест, поднял рыбу или «колеса», то есть ноль-ноль, пустышку, развернулся и бросает следующий трал уже на зюйд-ост. Или забежит туда, откуда начал траление, чтобы снова пройти по предыдущему курсу. Да и когда с тралом идет, то подправляет курс в зависимости от того, как, где и какую по массе показывают приборы рыбу.

И здесь, в этой ситуации, когда не оказалось карты квадрата, с которой мы «выползли» с тралом, нашелся выход. Определяем место по «Лорану», это уже в конце траления, а координаты ложатся за пределы карты… Тогда подкладываем рядом, на штурманском столе, листок бумаги и рисуем на нем обсервованное место. Вот это место Толя Януков и сдал второму штурману в полночь. Евсеев пройдет с тралом минут двадцать, поднимет его, развернется на обратный курс, бросит снасть в море и опять «влезет» в карту.

Так и плаваем, в гордом уединении, по северной части Сергассова моря. С карты на стол, со стола в карту. Рыбы здесь не густо… Правда, суточное задание выполняем, а скоро подойдет главная рыба, тогда и «науродуемся» всласть.

Навигационные предупреждения постоянно сообщают о большом количестве айсбергов в нашем районе. Пока мы не встретили ни одного.

Радары залавливают их порою в экран, мы с опаской поглядываем на белые пятнышки, но туман здесь такой, что ни хрена не видать и собственного бака. На утренней вахте разошлись с двумя иностранными траулерами. Они гудели что-то совсем рядом, но мы их так и не рассмотрели. Наверно, ведут близнецовый лов, когда один трал волокут два судна.

Изучал карту канадского полуострова Новая Шотландия и на побережье залива Святого Лаврентия увидел городок Пагуош. Не тут ли собралась впервые знаменитая Пагуошская конференция? Надо будет узнать об этом… Выписываю на память названия на полуострове. Город Нью-Глазгоу, поселок Каталоль, остров Мадам Аришат, поселок Экумсекум, мыс Бретон… Названия в основном английские, есть французские и немного индейских.

Время идет к концу промысла, а у моих штурманов почти нет завертов трала.

Заверт — штука неприятная. Получается он по разным причинам. Спускают, например, трал, снасть пошла в воду, отдали траловые доски, они «работают» в воде как крылья и разводят в стороны пасть трала, обеспечивают его раскрытие. И если штурман прозевал момент, поторопился дать скорость или, наоборот, не дал вовремя ход, трал перекрутится, завернется.