Чтение онлайн

У каждого из наших штурманов по три-четыре заверта, а вот у старпома пока не было ни одного. Ай да Григорьич, ай да сукин сын! Но и на старуху бывает проруха… Старпом — признанный рыбный ас, только и наш чиф отличился, у него недавно произошел завертик, это случилось перед тем, как нам убежать от группы.

А дело было так. В восемнадцать ноль-ноль старпом сделал поворот с тралом, который протащил к этому времени один час. Я вышел на мостик и увидел, как идет он с тралом по отличным показаниям. Но впереди курса был каньон, дошли мы до него в восемнадцать пятьдесят пять. Говорю Григорьевичу: «Давай выбирай трал. Ведь уже два часа его тащишь, и показания хорошие были!» Нет, отвечает старпом, еще потянем, Игорь Васильевич. Сделаем поворот — и часик добавим. Словом, получилось согласно поговорке о том, что жадность фрайера сгубила. Я давно приметил: на третьем часу траления обязательно жди какую-нибудь пакость. Кстати, буквально перед этим чутье подсказало мне не поворачивать вслед за производственным рефрижератором «Гейзер», который, убоявшись свалиться в каньон, взял вправо. Я же решил идти прямо, не опасаясь ожидавшей нас глубины. Это и вывело «Рязань» на рыбу…

Так вот и сейчас был убежден, что поворота делать не надо, пора вынимать трал. Я пытался убедить старпома, но тщетно. Приказывать не стал. Ему скоро самому в капитаны, пусть привыкает отвечать… В этот момент, видимо, и создались условия для заверта. Но упрямый старпом развернулся и пошел вперед. Показания эхолота были умопомрачительны! А мы шли по такой рыбе с завернутым тралом… Обидно.

Втихую половить рыбку, в одиночку, удалось нам только двое суток. Во-первых, в группе довольно скоро сообразили, что «Рязань» исчезла. Если Волков помалкивает, на совет капитанов не выходит, значит, он где-то в стороне ловит… Капитаны других судов приказали «маркошам» выяснить наши координаты у радиста флагманского траулера, ведь сводки начальству мы подаем исправно. А во-вторых, не без помощи нашего рулевого Сережи Гайдука. Да и третий штурман приложил руку к раскрытию нашего инкогнито. Рация «Корабль» была у нас выключена, мы ловим себе втихомолку. Вдруг появляется траулер на горизонте. Гайдук возьми и включи радио. Незнакомец тут же спрашивает на шестнадцатом канале: «Кто это идет мне навстречу с тралом?» Тут у третьего штурмана сработал рефлекс, он взял трубку и ответил «Алмазу», что это «Рязань», дескать, промышляет. В это время я и вошел в рубку, услышал, как штурман «раскололся», и понес его потихонечку по кочкам. «Сами же, говорю, вы, штурмана, радовались, как хорошо работать в одиночку… Так и держали бы языки в одном месте. А теперь получайте базарный день…»

Сообщили мы «Алмазу» наши позиции, размеры уловов, и едва вышли в эфир, как к обнаруженной «Рязани» потянулись остальные корабли.

На экране локатора засеребрились импульсы, по «Кораблю» начались гвалт и перебранка, обмен новостями… Таллинский «Семпер» сообщил, что они неподалеку заловили хека с красной головой и перьями. Прикидывали, что это, мол, за хитрая рыба… Потом плюнули на нее, может быть, больная, и перебежали сюда.

«Комсомол Украины» поднял три тонны. Все оживились, стали поздравлять, а тут выяснилось, что это улов четырехчасового траления, и на «украинцев» посыпались насмешки.

«Капитан Скудняков» сообщил, что поднял в трале крыло самолета. Какая трагедия разыгралась здесь во время оно? Говорят, что океан все поглощает безвозвратно… Ан нет, порою рыбаки отбирают у него некую часть его жертв, вернее останки этих жертв. Чего только не попадается в тралы. И живое, и мертвое… Валуны и акулы, оборванные якоря и обломки кораллов, останки кораблей и свежие трупы потерпевших крушение рыбаков. А теперь вот и крыло самолета.

Смотрю в тубус локатора и вижу, как отражается на поверхности экрана мое лицо. Оно кажется мне чужим, постаревшим, отрешенным… Не нравится мне это лицо. Да… Если в этом чертовом тумане часами пялиться в экран, еще и не такое сможешь там увидеть.

Набежала на эти квадраты промысловая толпа, и рыба исчезла. Бегаем из стороны в сторону, а показаний все нет и нет. Вызвал на мостик радиоэлектронавигатора.

— Осмотрите эхолоты, — приказал ему. — Сдается мне, что рыба есть, а приборы привирают.

Навигатор принялся суетиться, менять ленты, подкручивать, щупать, проверять реле — словом, видимость работы была полная.

Потом, мне старпом рассказывал, когда я ушел, начались подначки. Кто-то посоветовал навигатору подкрутить не в приборе, а у себя в кармане. Другой порекомендовал лить за борт валерьянку, чтоб приманить рыбу запахом. Третий предложил стоять навигатору на баке с непокрытой головой, может быть, рыба на отблеск придет: навигатор наш — обладатель большой плеши.

Тот молчал. Возился с приборами час-другой… Наконец сообщил, что эхолоты отрегулированы. Но показаний все не было. Остроты возобновились. И тогда навигатор начисто осолопел. Он бросился к эхолоту «Кальмар», открыл его и с криком: «Вот вам показания, вот!» — стал шариковой ручкой рисовать штрихи, какие бывают от косяков рыбы. Прямо на японской импортной ленте рисовал…

Поначалу все так и покатились от смеха, а затем смолкли и уважительно посмотрели на специалиста — оценили его истерический юмор — и поняли: допекли мужика, пора завязывать. А навигатор обозвал всех волосанами и ушел с мостика.

…Вполне естественно, что на флоте существует профессиональный жаргон. Но есть у моряков и собственный юмор, фольклор, устное, так сказать, никем не записанное творчество. Оно все еще ждет своего исследования. Вот, к примеру, слово «волосан». Никто не знает, что обозначает оно, а оскорбительнее нет слова на флоте. А производное от него — «волос». Именно так, а не наоборот. И «волоса» бывают разные. Тропический, нечесаный, с того места, что пониже спины, «шерсть», отрез на валенки, суконный, шестигранный, неорганический, ошкеренный, неструганый — и, как говорили древние римляне, et cetera.

Разработана специальная шкала для обозначения подъемов трала, оценки уловов. Когда спрашивает сосед, сколько подняли, штурман может ему ответить, что тонны были: железные, деревянные, вологодские с гаком, хреновенькие, «колеса» или «велосипед» — производное от «ноль-ноль», тоннишка, следы, два ведра, на уху, на сковородку, две тарани, шередековская тонна… Есть такой в Мурманске славный капитан Шередека, есть и тонна его имени.

Но байки байками, а эхолоты наши по-прежнему барахлят. Узнал, что на БМРТ «Витебск» есть навигатор-наставник, связался с капитаном, прошу наставника к себе.

— Бутылку поставишь? — спрашивает меня Анатолий Иванович Кожевников.

— А где я тебе ее возьму?

— Где хочешь… Будет бутылка — будет наставник.

Я долго убеждал его, что на судне ни капли спиртного и сам я непьющий, вся Атлантика знает, и как будто убедил.

Мы условились встретиться с «Витебском», подошли к нему и спустили шлюпку. За наставником пошел Евсеев, второй штурман. Капитан «Витебска» до последнего надеялся на мой алкогольный презент, но когда наставника им вернули, а бутылки мастер не получил, то принялся вызывать меня по «Кораблю». Я стоял в рубке и слушал, как разоряется Кожевников в эфир.

— На «Рязани»! Позовите к трубке вашего капитана!

— Скажи, Григорьич, что я в ванне моюсь, — проговорил я вполголоса.

Старпом спокойным и подчеркнуто вежливым голосом сообщает Анатолию Ивановичу дислокацию своего капитана.

Кожевников рычит невразумительное и вдруг выпаливает в эфир:

— Передайте вашему капитану, чтоб ему мыло в задницу залезло!

Давясь от смеха, молодой штурман украдкой смотрит на меня. Остальные тактично отвернулись. Грустно качаю головой и ухожу в каюту.

В Мурманске мне рассказывали об Анатолии Ивановиче, про историю его аварии на БМРТ-411. Кожевников промышлял у острова Колгуев, в Баренцевом море. Узнал, что какой-то траулер здорово заловил, попросил у него пеленг, чтоб выйти на хорошую рыбу. Тот пеленг дал, и БМРТ-411 пошел к нему. Но удачливый траулер находился по другую сторону острова, и Кожевников пошел через… Колгуев. Их спасло то, что посадка пришлась на ровное песчаное место. Затопило двойное дно, разошлась от удара о грунт обшивка. Справедливости ради надо сказать, что через остров «пошагал» молоденький четвертый штурман, которого оставили одного на мостике. Но этим вину с капитана не спишешь…