Чтение онлайн

Наблюдая за белыми облаками, усеивающими послеполуденное небо, я не могла не почувствовать странное облегчение, услышав отдаленное жужжание. Потому что по звуку я поняла, что кто-то приближается. Я чувствовала это по тому, как вибрация воды вызывала рябь и волны далеко впереди того, как лодка появлялась в поле зрения.

— Помогите! Помогите нам! — закричала МакКензи, размахивая руками и в истерике разбрызгивая воду. Ной быстро присоединился к ней, пытаясь остановить судно.

Что-то было не так. Задолго до того, как лодка приблизилась к нам, я поняла, что это не просто лодка. Это была яхта Корделии. Время здесь текло не так, как во время нашего путешествия в прошлое. День был именно таким, каким мы его оставили. 10 января.

— Тссс! Не привлекайте ее сюда! — Я отдала приказ ребятам, прозвучал он немного более злобно, чем я хотела.

Неистовая ненависть наполнила меня, когда я увидела Корделию. По темным волосам, зачесанным вверх, и темно-синему брючному костюму было невозможно не узнать ее даже на расстоянии. Мой желудок скрутило, и я так крепко сжала трезубец, что, казалось, металл погнет. И я почувствовала облегчение оттого, что все еще могу что-то чувствовать. Я была рада узнать, что не совсем онемела.

Потому что, когда я подумала о том, что почти каждая частичка боли в моей жизни была причинена ею — прямо или косвенно, — меня охватило очень ясное, неоспоримое чувство. И это была не моя сирена. Нет. Это была просто старая добрая я. Катрина Дельмар. И единственным чувством, которое могло бы сейчас заменить всю боль, было жгучее желание взять от Корделии все, что она забрала у меня.

39. Голова над водой

Катрина

«Белладонна» быстро показалась в поле зрения, и я подсчитала, что если Корделия и ее команда только сейчас прибыли к месту нахождения трезубца, это означало, что наше путешествие в прошлое заняло всего несколько часов в настоящем.

Я крепко сжала трезубец в руке, думая о Майло и все еще терзаясь тайной его судьбы. Если я еще немного подумаю об этом, то, возможно, сожму трезубец так сильно, что он согнется пополам. Я скорее умру, чем отдам его в ее руки. Не для того, чтобы кого-то спасти. Не потому, что на карту была поставлена судьба человечества. А потому, что я не могу допустить, чтобы она победила, после всего, от чего я отказалась, чтобы остановить ее.

— Не показывайтесь ей на глаза! — потребовала я от остальных, погружаясь в воду до тех пор, пока над поверхностью не остались только мои глаза, наблюдая за проплывающей яхтой настороженным, хищным взглядом. Когда МакКензи и Ной последовали за мной, я молча поблагодарила их.

Яхта замедлила ход, отойдя на добрых полмили. Они все еще вели разведку, подыскивая наиболее подходящее место, где можно было бы бросить якорь и начать поиски. Даже отсюда я могла видеть, как ее команда ныряльщиков готовилась и надевала баллоны с воздухом, а она стояла у перил, окидывая море своим пронзительным взглядом. Я не знала, видит ли она нас отсюда. Но когда мотор лодки заглох, и она в тишине поплыла в нашу сторону, у меня возникло стойкое ощущение, что, возможно, она заметила троих студентов колледжа, отчаянно барахтающихся в открытой воде. Но я должна была убедиться, что она не увидела трезубец.

Ее лодка медленно приближалась к нам, как голодный аллигатор. Я почувствовала трезубец в своей руке, проведя пальцами по его металлическому стержню. Он давно утратил свое магическое сияние и, казалось, больше не мог выполнять такую задачу, как перенос людей в другое столетие. Это была одноразовая вещь? Или я могла бы придумать, как активировать его еще раз, чтобы использовать против Корделии?

Мои попытки сделать это оказались тщетными. Я пыталась манипулировать любым из трех предметов — временем, жизнью или пространством, но безуспешно. Даже искра магии не отразилась от заостренных зубцов трезубца. Но, изучая их, я заметила, какие они острые. Как наконечники гарпуна. И меня захлестнула мысль, удовлетворившая ту темную, жестокую сторону меня, от которой я даже не пыталась больше защищаться.

— Пусть она увидит вас. Отвлеките ее. Продолжайте с ней разговаривать, — холодно сказала я МакКензи и Ною без дальнейших объяснений. И, не обращая внимания на их растерянные выражения лиц и замечания, я нырнула под воду с трезубцем, следуя зову. У меня был кое-какой план.

С моим хвостом было бы проще. Он позволял плыть под лодкой намного быстрее. Но у меня не было времени утонуть и трансформироваться. И я точно не могла рисковать, выпуская трезубец из рук. Кроме того, без ног мне было бы гораздо труднее забраться на яхту. Снизу я заметила, что вращение винта лодки замедляется, пока оно не остановилось. И я точно знала, что Корделия нашла МакКензи и Ноя.

Я вынырнула у левого борта яхты, противоположного тому, у которого, как я видела, стояла Корделия, и осмотрела его в поисках возможного места проникновения. На корме была лестница, но она была расположена достаточно высоко, так что ее основание находилось в нескольких футах от воды. Я не могла дотянуться до него с трезубцем в руках. Мой план должен был пойти немного не так, как я рассчитывала. Но это было нормально. Было бы неплохо попрактиковаться в способностях сирены на чем-то менее важном, прежде чем пытаться использовать их в полную силу.

Держа голову чуть-чуть над водой, я потянулась к чешуе в кармане, которую ранее сорвала со своего хвоста. Я была более чем благодарна судьбе за то, что она каким-то образом сохранилась до сих пор, не уплыла и не выпала.

Я вспомнила, как засветилась чешуя на шее Корделии, когда она пела ту песню на борту корабля, когда нашла нас с русалками. Она использовала эту магию, чтобы иметь возможность использовать свою силу сирены, даже когда была в человеческом обличье. И я собиралась сделать то же самое.

Я едва слышала, как Корделия разговаривает с Ноем и МакКензи, расспрашивая их о том, кто они такие и как сюда попали.

— Вы можете нам помочь? — спросила МакКензи.

— Вероятно, если это необходимо, — неохотно согласилась Корделия. — Но вы должны оставаться в каюте внизу и не выходить оттуда во время нашей экспедиции, пока я этого не разрешу. — Я слышала, как она приказала команде бросить им обоим спасательные средства и поднять их наверх.

Еще немного, ребята.

Я подождала, пока кто-нибудь подойдет к корме корабля. Роскошная, сверкающая белая яхта была не менее ста футов длиной, и на борту все еще находилось несколько дайверов и членов экипажа, которые все еще слонялись по палубе. Я заметила мужчину лет тридцати с небольшим, который выглядел как рабочий или, может быть, помощник шкипера. Его долговязая фигура скользнула в заднюю часть судна, возможно, собираясь бросить якорь или что-то проверить в двигателе. Он идеально подходил для того, что мне было нужно. Я просто надеялась, что это сработает.

Я открыла рот, и с губ сорвалась та же убаюкивающая мелодия, которую пела Корделия. Словно повинуясь инстинкту, мелодия быстро превратилась в колыбельную мамы, заполнив паузы запоминающимися нотами и поэтическими словами, которые я собрала за последний год:

Затерянный в море

Мечтаешь ли ты обо мне?

По зову волн

Я слышу тебя и ищу

Пока вновь блуждающее море

Не вернет тебя ко мне.

Там, на берегу

Встретимся еще раз

При свете луны люби и оставь