Чтение онлайн

Я направился в каюту капитана, где изучил таблицу с картами и условными обозначениями, а также другие документы, лежавшие на столе в центре комнаты. Окровавленными руками я расчистил стол, небрежно сбросив бумаги на пол. Мое внимание привлек коричневый кожаный кошелек для монет, лежавший на столе, и я быстро опустошил его содержимое. С помощью ножа вырезал из кожи небольшой кусочек и пристроил завязки, чтобы сделать повязку для глаза. Я смочил свой поврежденный глаз капелькой ликера из фляжки, которая была в комнате, подавляя желание застонать от жгучей боли. Я почти не беспокоился о том, чтобы стереть с себя остатки крови. Я лучше вытру это позже, когда смогу трезво мыслить.

Я оперся на локти, переводя дыхание и приводя в порядок мысли. Единственной слезинке удалось выскользнуть, прежде чем я проглотил остальные.

Не знаю, как долго простоял там, погруженный в свои размышления, прежде чем стук в дверь привлек мое внимание. Это был тот самый матрос, который вернулся с вымазанным дегтем флагом. Я расстелил флаг на полу и опустился на колени, чтобы нарисовать Веселого Роджера на нашем корабле. Используя белила, которые нашел на складе, я нарисовал череп, а под ним нарисовал два пересекающихся трезубца вместо скрещенных костей или мечей.

— Как называется этот корабль, парень? — спросил я матроса, вставая, чтобы осмотреть свою работу, будто это имело значение.

— «La Redencion» (исп. Искупление), сэр, — робко ответил мужчина.

— Подходит, — пробормотал я себе под нос.

Я поблагодарил его коротким кивком, затем вышел из каюты и снова на палубу, заметив бледно-красное зарево на фоне темнеющего неба, появившееся перед самым заходом солнца. Зажав нож в зубах, начал карабкаться на мачту с только что изготовленным флагом в руке. И, оказавшись наверху, где дул свирепый океанский ветер, срезал испанское знамя и заменил его своим пиратским флагом.

Задача была давно выполнена, но я оперся о фок-мачту, пока мой искаженный взгляд следил за тем, как ветер уносит старый флаг. Это привлекло мой взгляд к горизонту, где я увидел море, по которому теперь буду бродить. Безымянный, искалеченный, одинокий и забытый временем.

Прости меня, Катрина.

Моим единственным утешением было осознание того, что ее здесь нет, чтобы увидеть, во что я превратился. Но если для того, чтобы спасти ее, нужно было осудить себя, так тому и быть. Мой единственный шанс когда-нибудь найти ее снова заключался исключительно в том, что Ной позаботиться о ней, и это мало облегчало мои мысли… но это было уже что-то. Я просто надеялся, что то, что я ему дал, вернулось к нему, и у него хватило ума вспомнить, что я просил его с этим сделать.

Я должен был позаботиться о том, чтобы Катрина поняла, что все это значит, к тому времени, когда до нее дойдет весть. Каким-то образом, не меняя хода истории, я должен был найти способ соединить мое прошлое и ее будущее, чтобы мы могли снова найти друг друга. И с моим собственным кораблем и командой, какими бы потрепанными они ни были, у меня было немного больше шансов добиться этого. Я не знал, сколько времени это займет, особенно учитывая, что Тейн все еще был полон решимости выследить меня.

Но у меня было все время мира.

44. Морская болезнь

Катрина

Я потеряла сознание, когда пыталась спрятать трезубец. Прямо перед тем, как мир вокруг меня погрузился во тьму, я вспомнила, как Беллами позвал меня по имени, а затем послышался всплеск. Но потом закрыла глаза и погрузилась в сон.

Когда проснулась, то обнаружила, что лежу в постели, укрытая прекрасными шелковыми простынями и одеялами. Лампы над головой светили достаточно тускло, чтобы я могла разглядеть изысканный интерьер комнаты, напоминающий интерьер отеля. Справа от меня сквозь щель в задернутых занавесках на окне пробивался свет. Я села, потирая голову и радуясь, что одета и могу чувствовать ноги, а не плавники. На мне была простая черная ночная сорочка, от которой пахло лепестками роз. Не в моем стиле, но это лучше, чем быть голой.

— Я так рада, что ты проснулась! — мелодичный голос МакКензи заставил меня подпрыгнуть. Я даже не заметила ее в кожаном кресле в углу. — Мы посменно сидели с тобой, — сказала она, вставая.

Ее потрепанная одежда 18-го века исчезла. Она выглядела чистой и свежей, одев новую, современную одежду. Интересно, как долго я была без сознания.

Должно быть, она заметила, что я разглядываю ее новый наряд.

— Одежда Корделии, — сказала она, указывая на себя и на меня. Это объясняло мой интересный наряд.

— Мы все еще на яхте? — спросила я, пытаясь заглянуть в щель между занавесками.

— Да, — кивнула она, присаживаясь на край кровати рядом со мной. — Прошло два дня. Беллами и шкипер говорят, что мы должны вернуться в Константин к завтрашнему вечеру. — Она сделала паузу, чтобы откинуть назад свои только что вымытые волосы. — Ты бы посмотрела, как эти двое справляются. Беллами каким-то образом удалось заставить его поверить, что то, что он видел, было нереальным, а всего лишь чудовищным штормом, а все остальное ему привиделось. Команда, похоже, уже не может отличить право от лево и постоянно спорит о том, что же произошло на самом деле. Это меня бесит. Но, по крайней мере, все они, похоже, согласны с тем, что их босс перестаралась, так что, я думаю, мы в безопасности.

Я попыталась улыбнуться и почувствовать облегчение, которое должно было прийти вместе с этим. На минуту это даже показалось реальным. Но я больше не могла найти ту частичку себя, которая умела смеяться. Все это было слишком свежо. Я потеряла Майло. Я потеряла себя. Я убила человека. Знала ли об этом МакКензи? Она должна была уже знать.

Она продолжила.

— Они думают, что ты тоже утонула. И, наверное, так будет лучше, если все останется по-прежнему, поэтому ты не сможешь выйти отсюда, пока мы не вернемся в Константин.

Согласна.

— Я… я просто рада, что все в порядке. — Я запнулась.

Выражение лица МакКензи смягчилось. Она взяла меня за руку.

— Знаю, что тебе будет нелегко вернуться к нормальной жизни. Но хочу, чтобы ты знала, я здесь ради тебя, и прости меня за все те разы, когда я заставляла тебя делать то, чего ты не хотела. С тебя хватит, — она опустила взгляд, и между нами воцарилась тишина. Я не привыкла видеть ее такой нежной, серьезной и красноречивой. Было почти неловко, пока я, наконец, не заговорила.

— Знаешь, ты спасла мир, — сказала я с лучшей полуулыбкой, на которую была способна. — Только настоящему крутому парню могло прийти в голову воспользоваться ракетницей. — Гордая улыбка, появившаяся на ее губах, вселила в меня надежду. Надеюсь, что, может быть, хотя бы один из нас почувствовал, что они выйдут из этого лучше, чем были вначале.

— Да, — сказала она, — это было довольно круто. Но это и близко не похоже на то, чтобы быть русалкой-разбойницей. — Ее хихиканье напомнило мне звук лопающихся мыльных пузырей. — Ну, в любом случае, я пойду скажу остальным, что ты проснулась. — Она встала и направилась к двери, обернувшись, чтобы добавить еще кое-что: — Беллами беспокоился о тебе.