Чтение онлайн

— Александр Иванович, хозяйка квартиры в прострации. Думаю, я ничего не смогу сейчас выяснить.

— Ладно, не суть. Я уже подъезжаю. Впусти меня.

Через пару минут зазвонил домофон. Я нажал на кнопку, открывающую дверь подъезда, и распахнул дверь в квартиру. Соколов взбежал по лестнице. Он был одет в элегантный летний костюм кремового цвета, на лице не было и следа недавнего сна. Он прошел в спальню, на секунду остановившись рядом с трупом, и вернулся, держа в руках солидную корочку красного цвета.

— Скверные дела, Денис. Ты убил депутата Московской Областной Думы.

— Александр Иванович, но почему я убил?! Я же пытался у него пистолет из руки вырвать, а он сам нажал на курок. Это просто несчастный случай!

— Денис, Денис. Ты как был ребенком, так им и остался. Несчастный случай — это то, что ты при живой жене оказался в квартире любовницы и грохнул здесь своего соперника! В этот раз ты попал конкретно. Думаю, на Кипре отсидеться не получится. Так! Насколько я понял, милицию пока никто не вызвал. Хорошо. Соколов набрал номер, представился, сообщил суть случившегося и продиктовал наш адрес.

Минут через пять, в ходе которых я кратко описал все произошедшее в этой квартире, раздался звонок в дверь.

— Что-то они слишком быстро, — пробормотал Александр Иванович, открывая входную дверь. В квартиру, подобно разъяренной фурии, вбежала Аленка — Елена Зарубина — и остолбенела, глядя на меня:

— Ты?! Вы?! — перевела она взгляд на Соколова. — Что здесь происходит? Где моя дочь?!

— При чем тут ваша дочь? Что вы-то здесь делаете?! — Александр Иванович был изумлен не меньше. — Денис, я ничего не понимаю! Что она здесь делает?! — он почти кричал.

— Ну, я, это… В общем, Даша, с которой я, это… ну познакомился, ее дочь. Аленка, она в спальне сейчас, — перевел я взгляд на Лену.

— Это абзац! — только и смог вымолвить Соколов.

— О Боже! — Зарубина увидела труп. — Кирилл Семенович, как же это?

— Вы знакомы с убитым?

— Это не важно, — Лена попыталась пройти в спальню, но Александр Иванович успел схватить ее за руку. — Куда? Садитесь вот здесь в уголок, — показал он на одно из кресел, — и сидите тихонечко, пока очередь не дойдет до вас.

— По какому праву вы здесь командуете? — Аленка почти кричала.

— По праву представителя органов власти, находящегося на месте убийства! — отрезал Соколов.

В квартиру позвонили снова. Заместитель прокурора резко встал и открыл дверь, в которую стремительно вошли пятеро мужчин. Они сухо поприветствовали друг друга. Трое сразу занялись делом. С двумя другими Соколов отошел в сторону. Через минуту Александр Иванович представил мне одного из пришедших:

— Денис, это Виктор Александрович Колосов, следователь прокуратуры. Он будет вести твое дело. С ним можешь быть откровенен, как со мной, он на твоей стороне и постарается сделать все, что возможно в данной ситуации. — Я молча кивнул. — Сейчас ты расскажешь Виктору Александровичу все как было и подпишешь свое объяснение. Все ясно? — я опять кивнул. — Отлично, садитесь вот здесь за барной стойкой.

Я описал следователю произошедшие события, он все записал, задав несколько уточняющих вопросов. После этого, читая текст, я заметил, что там были некоторые неточности, на которые и указал Виктору Александровичу.

— Да, все верно. Так надо. Подписывайте.

Я повиновался.

— Александр Иванович, мы закончили, — обратился следователь к Соколову. Тот подошел к нам в сопровождении другого мужчины среднего роста с характерным колючим взглядом представителя касты оперов.

— Сергей, — обратился он к нему, — вот наш горемыка-подследственный. Объяснения он дал, думаю, его лучше увезти побыстрее от греха подальше. Вдруг у убиенного депутата оперативно отыщутся солидные заступники. Нам здесь еще какого-нибудь ФСБ не хватало.

— Иваныч, не вопрос. Куда везти?

— Может, к вам на Петровку в ИВС [5] ?

— Можно, но долго держать там не фонтан, сам понимаешь.

— Ну, на сутки можешь поместить в одиночку?

— Без проблем.

— Так, Денис, — наконец вспомнили обо мне, — ты поедешь с Сергеем Викторовичем. На свободе тебя сейчас оставить никак нельзя. Более того, лучше тебе посидеть у нас, чтобы не забрали в другое ведомство. Я к тебе приеду, как только смогу. Разговаривать ты можешь либо со мной, либо с Колосовым, либо с Сергеем Викторовичем. Со всеми другими ты нем как рыба. Понял? — я молча кивнул. — Все. Езжайте с Богом!

В этом было что-то фантастическое. Вот так легко, как-то буднично Соколов отправил меня в тюрьму. Я решительно не понимал, что происходит. В один миг все рухнуло, в один миг! «В первый ли раз такое с тобой происходит?» — проснулся робкий внутренний голос. Да уж. Эти мысли рвались наружу, но я всеми силами старался запихнуть их обратно. Да, я прекрасно понимал, в чем причина моих бед. Как и тогда, семь лет назад, моя жизнь круто изменилась ради того, чтобы я сделал что-то главное. Да, определенно я стал жить не так, как надо. Но что делать? Проблема в том, что я уже другой человек. Да, тогда я только открывал для себя Бога, я с удивлением видел, что молитва приносит свои плоды, замечал явные чудеса, происходящие в жизни. Сегодня я знаю и то, что нельзя быть христианином наполовину. Невозможно по четным дням помнить о Боге, а по нечетным жить так, как хочет тело. Любая настоящая любовь жертвенна, а любовь к Богу — особенно. Но я не хочу нести свой крест. Я устал от тех обязанностей, которые должен исполнять христианин. Устал! Устал от ограничений, от необходимости жить по заповедям, а не так, как хочется. Я смотрю на своих сослуживцев: абсолютно неверующих и живущих при этом легко и свободно. Что же делать? Да, тогда, в тот тяжелый период мне помогала молитва, но как обратиться к Богу сейчас? Как?! Я почти физически ощущал стену между собой и Господом. Нет, я не достоин, я Его предал, я не могу взывать к Нему, увы… Будь что будет. В конце концов, я получаю то, что заслужил! С такими мыслями я и пересек черту, отделяющую свободный мир от «места заключения» — автомобиль въехал на территорию здания на Петровке. Мой спутник за всю дорогу не проронил ни слова. Молча мы покинули салон автомобиля, шли по каким-то коридорам, пока я не оказался в камере.

— Не волнуйся, здесь тебя никто не тронет, — сказал Сергей Викторович на прощание, и тяжелая металлическая дверь, громко лязгнув, отрезала меня от мира свободных людей.

Сильно болела голова, я ощущал дикую усталость, но сон не приходил. Стоило только закрыть глаза, как передо мной вставало лицо убитого с развороченной пулей глазницей. «А ведь ты убил человека!» — вертелась в голове мысль. Ее невозможно было прогнать, она вместе с навязчивым видением изматывала меня все сильнее. В какой-то момент я завыл в голос и стал биться головой об стену. Физическая боль слегка отвлекла от боли душевной. Это длилось недолго. Скоро все началось снова.

Солнце уже поднялось. Косые лучи пробивались сквозь толстую решетку, падая на грязный серый пол. За дверью слышался какой-то шум, он медленно приближался к моей камере, пока не открылось квадратное окно в двери, и хмурый молчаливый человек в бело-сером халате поставил алюминиевую кружку с лежащим на ней куском хлеба и миску с каким-то варевом. Настал и мой черед познакомиться с тюремной баландой. Есть ее было решительно невозможно.

— Наверное, пока невозможно, — иронично произнес я. Не зная здешних порядков, я на всякий случай вылил баланду в «очко» в углу камеры и вымыл миску, после чего снова забрался на кровать, медленно жуя казавшийся совершенно безвкусным хлеб.

Мне показалось, что прошло несколько дней, перед тем как дверь камеры отворилась. На пороге стоял Соколов. Он внимательно посмотрел на меня.

— Денис, так нельзя. Что с тобой? Чего ты так раскис? — давний друг присел рядом на кровать.

— Что со мной? Да так, ничего. Сегодня ночью я убил человека, а сейчас вот сижу в камере. Все прекрасно. Вот сейчас вы меня еще порадуете чем-нибудь. Я прав? — я, наконец, посмотрел Соколову в глаза. Тот быстро отвел взгляд. — Ну вот видите, прав!