Чтение онлайн

Представшая перед глазами картина запечатлелась в памяти настолько отчетливо, словно мой мозг сделал в тот момент качественное цветное фото. Стены, выкрашенные светло-серой масляной красной, темный пол неопределенного цвета. Два довольно больших окна с толстыми прутьями решетки. В камере было светло и чисто. Под окнами — три кровати. Одна из них явно ожидала меня, словно ежась голой панцирной сеткой. Слева от входа на простенькой тумбе стоял небольшой телевизор, а в дальнем углу белел металлическими боками холодильник. Рядом — журнальный столик и одно кресло. В нем вальяжно развалился один из моих сокамерников. Это был мужчина лет пятидесяти, слегка полноватый, почти совсем лысый. Остатки волос тронула благородная седина. Незнакомец был одет в новенький спортивный костюм. Мое появление оторвало его от чтения «Ведомостей». Он сложил газету и изучающе смотрел на меня.

Второй сиделец был моложе. Мы вполне могли быть ровесниками. Высокий, подтянутый, с короткой стрижкой. Все мое внимание сразу сосредоточилось на его глазах — серых и холодных. Резким движением отложив в сторону книгу, он стремительно соскочил с кровати и вразвалку подошел ко мне.

— Ну чё! Здороваться не учили?

— Добрый день, — мой голос предательски дрогнул.

— Думаешь, для тебя он будет добрым? — осклабился парень. — Матвеич, гляди, к нам очередного оптимиста прислали, — обратился он к своему товарищу, который в ответ лишь поморщился. — Ну что, парень, ты готов скрасить жизнь двум сидельцам?

— Каким образом? — кажется, начали реализовываться мои самые худшие опасения.

— Как каким? Неужто не догадываешься?

— Это беспредел. За что? — я был близок к панике, сердце бешено колотилось.

— О! Да ты у нас, оказывается, грамотный, и, типа, в понятиях разбираешься. А мы вот с Матвеичем беспредельщики. И что?

— Юра, оставь парня, на нем вон лица нет. Имей совесть! Любая шутка имеет свои границы, — подал голос мужчина, сидящий в кресле.

— Ну вот всегда так! Только решишь кого-нибудь безобидно разыграть, как Матвеич весь кайф обломает! — на лице недавнего противника сияла беззлобная радушная улыбка. — Ты не обижайся на нас, парень. Тут ведь от безделья с ума сойдешь. Расслабься, проходи, вот твои нары, — указал он мне на свободную кровать.

С громким вздохом облегчения я бросил скатанный в рулон матрас на голую панцирную сетку.

— Давай знакомиться, брателло. Меня зовут Юрий. Статья 188, часть первая. Очень надеюсь, что первая, — Юрий с улыбкой протянул руку.

— Денис. Денис Заречин. 107-я.

— Ух ты! Так ты у нас серьезный парень! Кого замочил?

— Депутата Московской Областной Думы.

Второй мой сокамерник при этих словах резко отложил газету.

— Интересно, молодой человек, очень интересно, и кто же этот несчастный? Да, простите, забыл представиться, Лев Матвеевич.

— Его зовут Кирилл Семенович Левин.

— Допрыгался, сука! — мой новый знакомый с искренней злорадной улыбкой грохнул кулаком о журнальный столик так, что тот покачнулся на хлипких ножках. — Денис, получается, что я ваш должник! Вы избавили меня от реализации планов мести этому человеку.

— Правда? Лев Матвеевич, а как вы с ним связаны?

— Это долгая история. Но попал я сюда по его милости. Попался как последний лох! Понимаете, я искренне поверил этому человеку, а оказалось, — в камере повисла длинная пауза. — Оказалось, что он соблазнил мою дочь, которой не было еще и семнадцати. Когда же я заявил ему, что прекращаю все совместные дела, то он просто посадил меня сюда. Так вот.

— Ну что же, — сказал я, присаживаясь на свою кровать, — в таком случае его смерть весьма характерна. Он погиб в квартире своей любовницы. Я, понимаете ли, решил устроить сцену ревности, он достал пушку, случилась потасовка, в которой он сам и нажал на курок. Пуля вошла ему в глаз.

— Ухарь! — подал голос Юрий, лежащий на своей кровати.

— Юрий, а что означает ваша статья? — спросил я.

— Слушай, Дэн, давай на ты, не могу терпеть этого выканья. А статья моя означает контрабанду. У нас фирмочка небольшая по поставкам продуктов питания. Вот мы и…

Речь Юрия прервало демонстративное покашливание Льва Матвеевича. Юрий тут же спохватился.

— Да, вот, короче, там все и приключилось.

— Ну, Денис, у вас из всех нас самая легкая статья, как это ни парадоксально.

— Это если меня не разведут на умышленное убийство, а то и еще похуже — исполнение заказа.

— Ну, молодой человек, если уж вы попали в такую камеру, то, надо думать, покровители у вас есть. Хотя, не скрою, дело у вас скверное. Ну да ничего. Вот, позвольте вас угостить.

Лев Матвеевич достал из своей тумбочки бутылку коньяка и рюмку.

— Не откажетесь?

— Спасибо, будет очень кстати. А вы не будете?

— Нет, я воздержусь, а Юра у нас на диете, — мой собеседник лукаво ухмыльнулся.

— Да, Дэн, я в завязке. В полной. Так что пей смело!

— Ваше здоровье, — коньяк приятно обжег пищевод, опустившись теплым шариком в желудок.

— Может, еще одну?

— Достаточно, огромное вам спасибо!

— Благодарю. Здесь принято говорить «благодарю», привыкай, Дэнис.

Мои друзья по несчастью вернулись к своим занятиям, а я начал обживать новую территорию.

Удивительно, насколько важным в жизни оказывается человеческое общение. Весь вечер мы проболтали с Юрой, который оказался забавным парнем. Он знал бесчисленное количество анекдотов и рассказывал их с невероятным артистизмом. Видимо, Лев Матвеевич не был благодарным слушателем, и все нерастраченное за месяц Юрино красноречие излилось на меня. Не помню, когда в последнее время я столько смеялся. Грустные мысли немного отступили и последующая ночь прошла гораздо легче. Мне удалось немного поспать.

На следующий день состоялось свидание с адвокатом, Дмитрием Петровичем. Я видел его однажды на корпоративной вечеринке, устроенной одним из папиных деловых партнеров. Это был грамотный специалист. Он не поведал ничего нового, лишь внимательно выслушал мой рассказ, задав несколько уточняющих вопросов. В камеру я вернулся с сумкой, набитой продуктами, но больше всего меня порадовал мобильный телефон. Теперь я имел связь. Юра и Лев Матвеевич в свою очередь обрадовались пополненному запасу нашего холодильника.

Ближе к вечеру я решил что-нибудь почитать, одолжив у сокамерников прочитанные ими книги и добавив к ним свои — переданные отцом. Когда рука коснулась молитвослова, меня словно ударило током. «Да ну его, все и так вроде идет нормально, а молиться я не хочу, не могу, да и не удобно здесь это делать при людях», — эта мысль, неожиданно пришедшая в голову, была слишком агрессивной. Такая настойчивость помысла была мне хорошо знакома, но я отогнал от себя тревожные мысли. Вот опять уже в который раз в своей жизни я поступил подобно страусу, спрятав голову в песок. Беда не заставила себя долго ждать…