Чтение онлайн

— У меня есть большие планы в отношении Новосибирска. Я, кажется, нащупал подход к одному из хозяев города. Он, уверен, будет не прочь регулярно отдыхать в нашем «Зодиаке»: только мы сможем предоставить ему возможность удовлетворять достаточно экзотические сексуальные потребности.

— Опять пидор! — Гилю откровенно передернуло. — Слушай, Родя, что за новая черта времени? Чем крупнее государственный деятель, тем более извращен он в своих сексуальных потребностях?

— Да уж… Только там не просто пидор… Ну да ладно, у нас контингент в «Зодиаке» разнообразный, а привяжем мы его крепко. Вот под этой крышей и будет трудиться наша Светлана свет Леонидовна, но об этом пока рано говорить, — Радош, пригубил коньяк и закусил солеными орешками. — Так, что там у нас с новыми братьями и сестрами?

— Ожидаем, Родя, ожидаем новую группу «спасенных избранных, идущих к свету» буквально на днях. Наш Питерский филиал старается вовсю.

— Славно, славно. Дождемся жаждущих спасения, «очистим» их от «скверны мира» — и в Москву. Ты, Гиля, поедешь со мной, будем «посвящать в истину» нашу Светочку. Но это не главное. Надо будет навестить одну несговорчивую дамочку, которая никак не хочет с нами работать.

— Ребят моих взять?

— Обязательно! Ты же знаешь, в столице группа ОМОНа всегда в моем распоряжении, но есть работа особого рода…

Гиля привел ее, когда Радош заканчивал просмотр очередного «шедевра» от своего любимого режиссера Тинто Брасса. Девушка была воплощением юности и невинности. Ей скорее всего еще не было восемнадцати. Все изгибы стройного тела легко угадывались под тончайшей шелковой рубашкой, надетой на голое тело. Огненно-рыжие слегка волнистые волосы свободно ниспадали на плечи. Она встала посреди гостиной и замерла, опустив взгляд в пол. Радош выключил телевизор и не спеша поднялся из кресла.

— Подойди ко мне, жаждущая света! — сказал он властно. Девушка повиновалась.

— Ты пришла познать истину и обрести свободу, и ты получишь желаемое! — продолжал Радош торжественно. — Ибо я тот, кто ведет людей к свету. Но свет не может войти в того, кто погряз во грехах. И я спрашиваю тебя, дочь моя, знала ли ты мужчин?

Лицо гостьи резко окрасилось в тон ее волос. Она молча кивнула.

— Тогда я очищу тебя, дочь моя! Я очищу ту скверну, которую ты приняла в плоть свою. Иди же за мной, иди верное чадо…

Девушка покорно отправилась за Радошем в спальню.

Минут через пять Клава принесла поднос с кофе и легкими закусками. Гиля выключил кондиционер и открыл окно — солнце клонилось к закату, и с реки дул освежающий ветерок. Мужчина успел лишь налить себе чашку кофе, как дверь в спальню Радоша распахнулась и оттуда с громким рыданием выскочила гостья. Она бросилась к двери в коридор, но та была заперта на ключ. Девушка в нерешительности повернулась, затравленно озираясь по сторонам. Она старалась прикрыть свою наготу атласной простыней.

— Гиля, приведи эту суку ко мне, будь другом, — раздался из спальни недовольный голос Радоша.

Компаньон нехотя отставил так и нетронутую чашку с кофе и начал медленно подниматься из кресла.

— Нет! — закричала незнакомка. — Не приближайтесь ко мне.

— Цыпа, ты бы не кобенилась, а? Давай лучше по-хорошему, — Гиля медленно приближался к пленнице. И девушка решилась. Ногой она толкнула журнальный столик в сторону преследователя, так что Гиля вынужден был отскочить, а сама бросилась в открытое окно.

— Твою мать! — Загоруйко опустился в кресло, поглаживая виски руками. — Родя, ты опять не смог удержать бабу?!

— Да вроде все нормально шло, — в дверях спальни появился Радош, на котором была лишь цепочка с причудливым медальоном. — Вот ведь гадство! Какая классная задница из рук ускользнула! Чего ты расселся?! Пойди распорядись, чтобы ее поймали, помыли и привели ко мне снова.

— Угу, бегу и тапочки теряю. Там уже труп лежит, Родя!

— Да брось! Второй этаж, а она здоровая девка.

— Родя, она в окно рыбкой сиганула.

— Не может быть, — Радош направился к открытому окну.

— Погоди, Родя, давай поспорим, — Гиля улыбался, в его глазах светились озорные огоньки.

— На что? — Радош остановился посреди гостиной.

— На бутылку!

— Идет! Я тебе виски, а ты мне коньяк!

Мужчины подошли к окну. Девушка лежала внизу без движения. Ее голова неестественно вывернулась, а остекленевший взгляд был устремлен в небо.

Радош долго смотрел на безжизненное тело. Ему вспомнилась его первая любовь. Ее звали Вера. Это было в пятом классе. Родион каждое утро выходил из дома на полчаса раньше и караулил одноклассницу около дома. Затем он как будто случайно встречал ее и предлагал поднести портфель. У Веры были такие же огненно-рыжие волосы…

Не отрывая взгляд от погибшей девушки, Радош начал читать стихи:

— О! Опять Урсула?

— Гейне, идиот!

— Ясно дело, что этот Гейне идиот! — Гиля громко заржал. — Ты, Родя, не увиливай! Кто выиграл?

— Ты, — грустно произнес Радош.

— То-то и оно! Кстати, тебе еще мамашу «скоропостижно очищенной» успокаивать надо.

— Какую еще мамашу?!

— Да девка эта с мамашей сюда приехала. Иначе наотрез отказывалась.

— Гиля, сколько раз тебе говорить, нечего их сюда семьями возить!

— Родя, ну у тебя же свербело в одном месте! Я вынужден был уступить, чтобы не устраивать скандала раньше времени. Они же еще не до конца обработанные были. Вернее, мамаша уже в кондиции, а вот дочка…

— Ясно. Ладно, ты иди труп пристраивай, а я пойду возвещу о свершившемся чуде.

— А сто баксов?

— Опять?

— Родя, ну ты же расценки Михалыча знаешь. Сотка за труп.

— Слушай, если бы он столько не пил, то уже на наших жмурах смог бы дом в Ницце купить.

— Да уж… Местное кладбище лучше не раскапывать, — Загоруйко спрятал стодолларовую купюру в карман и вышел в коридор, Радош отправился следом.

— О великий Радош, пророк Всевышнего и учитель наш, спаси меня и помилуй! — кинулась мать погибшей несколько минут назад девушки к вошедшему в полуподвальное помещение наставнику. Несчастная упала на колени и склонилась в подобострастном поклоне.