Чтение онлайн

— Да, Катенька, со стороны выглядит смешно, но знаете сколько семей живет именно с таким вот уровнем общения? И, скажите на милость, будет этот бедный мужик хотеть что-то рассказывать своей жене? Нам часто не хватает не только любви и внимания, но элементарного воспитания. Люди забывают простейшие правила общения: не перебивай собеседника; не смотри в сторону, если собеседник смотрит тебе в глаза и тому подобные вещи. Да, я понимаю, что дома нам хочется отдохнуть. Мы и так вынуждены играть слишком много ролей в своей жизни, чтобы еще дома кого-то из себя изображать. Но в том-то и отличие подлинной, я бы сказал, врожденной воспитанности, от показухи, на которую способны многие. Надо стараться, чтобы принятые в приличном обществе нормы поведения вошли в самую сущность человека. Это не происходит сразу. И здесь супруги должны помогать друг другу, подсказывать, указывать на ошибки. И встает очередная проблема: «Чего ты меня учишь?! Лучше на себя посмотри!» — кричит обиженное самолюбие супруга, которому указали на ошибку. И это вместо благодарности! Сложность семейных отношений заключается еще и в том, что супруги в принципе не могут скрывать своего истинного отношения друг к другу — слишком хорошо они знают друг друга, слишком много времени проводят вместе. Понимаете, жена никогда не сможет убедить мужа в том, что искренне о нем заботится, если она забыла, когда в последний раз готовила ему завтрак. И это, увы, не редкость. Понимаете, любой мужчина очень нуждается в самой элементарной женской заботе. И когда он оказывается, например, в командировке, а за завтраком первая попавшаяся соседка за столом предлагает ему сделанный своими руками бутерброд, то у мужика может натурально переклинить голову. Он уже много лет делает эти бутерброды сам, а тут… И он не вспомнит в этот момент, что жена выносила и родила его сына, что она изо дня в день ведет хозяйство, стирает ему белье, моет за ним посуду и так далее. Перед ним будет лежать этот несчастный бутерброд, — как олицетворение женской заботы и ласки.

— Катя, — продолжил священник после паузы. — Может показаться, что я критикую женщин и оправдываю мужчин. Это не так. Доведется мне встретить нашего оболтуса, я найду что сказать и ему, поверьте! И о цветах, и об элементарных знаках внимания, которые нужно оказывать своей жене, и о лежании перед телевизором в семейных трусах, о свежем луке, съеденном с аппетитом за ужином, о футболе и бане с друзьями. Поверьте, Катя, много чего я могу предъявить «заботливым» мужьям…

Катя невольно улыбнулась, глядя на проплывающие за окном электрички деревья.

— Батюшка, но что же нам теперь делать?

— Это сложный вопрос, Катя. Для начала вам надо решить, сможете ли вы простить Дениса, станете ли вы бороться за ваш брак. Ведь с точки зрения церковного права вы можете развестись с Денисом на совершенно законных основаниях. Вашего брака в данный момент не существует. Денис его разрушил, совершив грех прелюбодеяния. И, хотя я не устаю повторять, что в подобных вашему случаях как правило виноваты оба супруга, но все же основная вина лежит на том, кто пал во грех, — повисла тягостная тишина.

— Я не хочу, — тихо начала Катя. — Я не хочу! — неожиданно громко повторила Катерина, и в ее глазах сверкнул огонь. — Я люблю Дениса, я готова бороться за нашу семью!

— Эх, повезло парню, повезло сказочно! — священник светился какой-то внутренней радостью. — Это просто здорово, что вы нашли в себе силы простить нашего оболтуса.

— Ну, простить… Это, наверное, громко сказано. Знаете, батюшка, как вспомню, что я пережила той ночью, — Катя невольно сжала кулаки.

— Понимаю, вас, прекрасно понимаю! Мы его сначала высечем, а уж потом простим! — священник и девушка искренне рассмеялись. — А если серьезно, то ему сейчас нужна наша помощь. Я уверен в том, что эта измена была случайностью. Да, трагической, но все же случайностью. Вот увидите, Денис раскается в этом, и заживете вы вместе счастливее прежнего! Сначала надо постараться вытащить его из тюрьмы, а пока он там — поддержать насколько возможно. Поддержать молитвой, вниманием, заботой да просто ласковым словом. А потом вам надо будет начинать выстраивать свои отношения заново, сделав соответствующие выводы. Главное здесь — разговаривать. Откровенно и честно обсуждать все то, чем каждый из вас недоволен. И, конечно, не уподобляться базарным бабам: «Ты дура! Сам ты дурак!», а стараться искренне понять друг друга.

Катя вошла в квартиру, разулась и первым делом отправилась в до сих пор закрытую гостиную. Она заботливо подобрала с пола одежду Дениса, которая пахла ИМ. Катя только сейчас в полной мере ощутила, как соскучилась по мужу. Да, несомненно, она любила его. Любила и очень тосковала. Произошла страшная трагедия. Да, это именно трагедия, и Денис сейчас наверняка раскаивается. Бедный, как же ему, наверное, сейчас тяжело!

— Вот так всегда, — прошептала Катя, — что имеем, не ценим, а потерявши плачем…

Девушка аккуратно сложила нижние части штанин, расправляя стрелки брюк. Из под нижнего брючного отворота выпал какой-то предмет. Катя замерла. Это было обручальное кольцо Дениса. Еще в тот вечер, когда муж вернулся домой, Катерина заметила, что у него нет обручального кольца. И вот оно! Лежит на полу! Катя бережно подняла его и положила на полку перед иконами. Мысль об обручальном кольце не давала покоя. Если есть в этой жизни знаки свыше, то это, несомненно, добрый знак! С этими мыслями Катя и отправилась на кухню, в очередной раз попытавшись связаться с мамой. Сначала ее телефон не отвечал, а потом стал недоступен.

— Мама в своем репертуаре, — грустно произнесла Катя и набрала рабочий номер Светланы Леонидовны.

— Компания «Даймонд Хиллс», Ольга, добрый вечер.

— Оленька, добрый вечер! А куда опять пропала моя мама?

— А, Катенька, здравствуйте! Светланы Леонидовны сегодня нет и не было.

— Соедините меня тогда с Евгением Дмитриевичем.

— Секундочку.

— Здравствуйте, Катенька! — ответил заместитель Светланы через пару секунд. — Чем обязан?

— Здравствуйте, Женя. Все как обычно, маму потеряла.

— Она вернулась из Милана, но на работу уже второй день не приходит.

— С ней все в порядке?

— Не уверен, Катенька, не уверен. Она тут меня вчера так отчитала по телефону, что у меня появилось чувство, что работаю я здесь последние дни.

— Да ладно вам, Женя! То вы моей мамы не знаете! Она вспыльчива, но отходчива.

— Ну, дай Бог!

— Женя, вы уж меня информируйте, если вдруг что-то?

— Конечно, Катя. У вас-то как дела?

— Ох, Женя, лучше и не спрашивайте! Но я не готова сейчас говорить о грустном.

— Вы уверены?

— Да, Женя, всего хорошего! — и Катя спешно положила трубку.

Александр Иванович Соколов пребывал в скверном настроении. Хуже всего, что он не видел реальных причин приключившейся с ним хандры. Следствие по делу Дениса продвигалось неплохо. За две недели удалось провести основные допросы. Если так дальше пойдет, то скоро дело отправится в суд, а там, Бог даст, отделается Заречин условным сроком. В худшем случае он отправится на зону, где все равно должно быть полегче. Соколова удивляла странная тишина по поводу этого дела. Все утихло как-то неожиданно. Даже Генеральный ни разу не вызвал подчиненного после того памятного разговора. Елена Зарубина пыталась мутить воду, но у нее, похоже, своих проблем было выше крыши. В конце концов, успокоилась и она.

Супруги Соколовы, попостившись три дня, исповедались и причастились Святых Христовых Таин в ставшей уже родной церкви в подмосковном Одинцове. Отец Николай был в этот раз несколько озабочен. На Исповеди он долго не отпускал жену Александра Ивановича, да и на самого Соколова смотрел так, будто собирался что-то сказать, но никак не мог понять, что же именно.

На следующий день Александр Иванович вел автомобиль по Ленинградскому шоссе на север от Москвы. Было чудесное летнее утро. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, но в воздухе еще витала удивительная утренняя свежесть. Рядом дремала любимая жена, верный друг и соратник Вероника Сергеевна. Они не отдыхали вместе уже года два, если не считать кратких выездов из Москвы на несколько дней. В этот раз Соколовых ожидали четыре дня отдыха в одном из самых романтических мест на земле с забавным названием Кукуевка. Давний школьный приятель Александра Ивановича волею судьбы оказался лесником в тихом российском уголке в 300 км от столицы. У Степана был солидный дом в деревне, а на тихой речке он построил маленькую охотничью избушку. Строение стояло на деревянных сваях прямо над водой метрах в 10 от берега. Из дома было два выхода: один — парадный — выходил на деревянные мостки, проложенные от самого берега, другой же — с противоположной стороны — напоминал жилье в Венеции: открыв дверь, хозяин жилища мог созерцать зеркальную гладь воды и деревянные ступеньки, уходящие в реку. Тут же была привязана добротная весельная лодка. Рыбу ловить можно было прямо с мостков, шедших по периметру избушки. Это место, полностью оторванное от цивилизации, пленило Соколовых своей тишиной и каким-то особым ощущением первозданности, здесь даже не работала мобильная связь.