Чтение онлайн

Время тянулось томительно медленно. Директор, устроившись в глубоком кресле, пила кофе и, почти не моргая, смотрела в окно. Работать она не могла, мысли в голове отказывались подчиняться. Около трех позвонил коммерческий директор Синицын. Он был самым старшим сотрудником компании — недавно торжественно отпраздновали его пятидесятилетие.

— Светлана, нам надо поговорить. Я зайду?

— Заходите, — Светлана Леонидовна тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, о чем пойдет речь, но отказать Синицыну не могла.

— Светлана, что происходит?! — Павел Семенович был искренне взволнован.

— Павел, что Вы имеете в виду?

— Все! Увольнение Жени, этих типов в переговорной. Вы знаете, о чем меня спрашивал этот психолог?

— О чем же?

— Снились ли мне гомосексуальные контакты и испытывал ли я при этом оргазм. А еще ему было очень интересно, какую позу мы с женой более всего предпочитаем в наших интимных отношениях. Это, по-вашему, нормально?

— Ну так… Он же психолог.

— Светлана, опомнитесь! Вам не стыдно будет смотреть в глаза сотрудникам после такой моральной экзекуции?! Какое право этот тип имеет лезть в душу к людям?!

— Павел! Вы забываетесь! Этого человека привела я! Нам необходимо оздоровить климат в коллективе. Нам нужна свежая струя! Или вы забыли, что у нас упал рост продаж?!

— Что?! Что вы сказали?! У нас упал рост, слышите, рост продаж, а не сами продажи. И это на фоне того, что у конкурентов падают именно продажи. Вы в своем уме?! Да лучше, чем у нас, дела не идут ни у кого из аналогичных российских компаний.

— Вот-вот! Российских! Я хочу быть самой лучшей, понимаете!

— А-а-а-а… Лавры Де Бирс не дают покоя?

— А почему бы и нет!

— Да… Разговор бессмысленный. Ну, надеюсь, у вас это временно, — Синицын, не попрощавшись, покинул кабинет, а Светлана продолжила разглядывание пейзажа за окном.

Около пяти пришли Триш с Радошем.

— Ну, вот теперь я бы выпил кофейку, да и от коньячка бы не отказался! — наставник радостно потирал руки.

— Радош, не томите, говорите скорее, каков ваш вердикт? — умоляюще произнесла Светлана, дав распоряжение секретарю накрыть стол.

— Все в порядке. Коллектив у вас, в целом, хороший. Я выявил всего семь ЭПЛ, которых нужно немедленно уволить. Вот список.

Светлана Леонидовна бросила взгляд на квадратный листок и с облегчением вздохнула: фамилия Синицын там отсутствовала. С удивлением она обнаружила в списке Аллочку Ковалеву — молодого, но очень талантливого эксперта по драгоценным камням. Ее острый глаз спас компанию от убытков на сотни тысяч, если не на миллионы долларов. Алла была на шестом месяце беременности, а два месяца назад ее бросил муж.

— А что Ковалева? Вы уверены, что она… Ну это… ЭПЛ?

— Светлана, позволю себе заметить, что я никогда не утверждаю того, в чем до конца не уверен. В данном списке представлены энергопотребляющие личности, которые однозначно мешают нормальному развитию компании. Впрочем, вы можете продолжить управление организацией без моей помощи, как это делали ранее. Я не смею на чем-то настаивать, — Радош слегка подался вперед, словно собираясь встать.

— Нет, нет! Что вы! Я очень ценю вашу помощь и, конечно, исполню ваши рекомендации. — торопливо сказала Светлана Леонидовна.

— Вот и славно. Да, у меня есть серьезные сомнения по поводу еще одного сотрудника. Это ваш коммерческий директор Синицын.

— Павел? А что с ним? — ее голос дрогнул.

— Понимаете, иногда ЭПЛ удачно маскируются, и их трудно распознать. Синицын — темная лошадка, и к нему надо как следует присмотреться. Ну да ладно, это дело времени.

Радош пробыл недолго. Через полчаса он откланялся, пообещав завтра в десять утра быть у Светланы дома. Триш же в сопровождении директора отправился в свой новый кабинет. Светлана Леонидовна вызвала начальника охраны, а также все высшее руководство компании и официально представила им нового зама. Вернувшись в свой кабинет, она пригласила секретаря и продиктовала ей текст приказа об увольнении семи сотрудников. Даже у абсолютно флегматичной Леночки глаза округлились в пол-лица. Светлана воздержалась от комментариев, подписала распечатанный приказ и уехала домой. У нее были более важные дела, а фирма теперь находилась в надежных руках. В этом она не сомневалась…

Елена Зарубина стояла на крыльце скромного деревенского дома и нервно давила на кнопку звонка. С бабой Дусей Елена познакомилась вскоре после выхода из СИЗО в таком далеком 1998-м. Зарубина не могла себе объяснить, почему, каждый раз приезжая к этой пожилой женщине в подмосковную Баковку, она испытывает сильное душевное волнение — тягостное и мрачное. Однако бабушка реально помогала решать конкретные проблемы, и визиты к ней становились все чаще. Вот и теперь, когда проблемы сыпались одна за другой, Елена отправилась по знакомому адресу, предварительно позвонив по телефону.

Дверь наконец открылась, на пороге стояла хозяйка дома — сухонькая сгорбленная старушка с очень недружелюбным колючим взглядом. Ни слова не говоря, она отправилась вглубь дома, шаркая рваными тапками, скорее всего, подаренными ей в день совершеннолетия. Елена прикрыла входную дверь и отправилась следом. Приемная бабы Дуси представляла собой небольшую гостиную, в центре которой стоял большой круглый стол. Баба Дуся традиционно расположилась на крохотном диванчике в углу, а гостья — в глубоком кресле напротив. На столе лежали Крест с Распятием, Евангелие, старинная икона, а также стояла горящая свеча.

— Слухаю тебя, — прошамкала бабушка беззубым ртом, сверля посетительницу колючим взглядом.

— Проблемы у меня, баба Дуся. Даже и не знаю, что делать…

— Это понятно, что проблемы. Сюды, милая, без проблем никто не приходит. Вижу, что со здоровьем все в порядке. Ну-ка, ну-ка… — бабушка прищурила глазки: — Ну понятно, лихие люди покоя не дают.

У Елены между лопаток пробежал холодок. Каждый раз бабка каким-то неведомым образом открывала ей то, что никак не могла знать.

— Да, баба Дуся, наехали на меня бандиты. Даже и не знаю, что теперь будет?

— Ну, это дело поправимое, — хозяйка кряхтя слезла с диванчика, подошла к столу и взяла Евангелие в позолоченной металлической оправе, украшенной драгоценными камнями.

— Баба Дуся, все хотела спросить вас, откуда такая красивая вещь?

— Это из церквы, милая, из церквы. Родитель мой, значить, покойный, в этих краях руководил изъятием церковных ценностей. Вот, значить, и взял себе. Говорил, что притянула его к себе ента книга. Она в церкве на столе их главном лежала [7] . Поп местный все сокрушался, что папка мой ее берет. Не знал, беднай, что не о том ему сокрушаться-то надоть было, — губы старушки исказила кривая усмешка, — папка мой его — попа ентого — егойным шарфом, который они всегда в церкви носють, и удавил [8] , — бабушка зашлась старческим смехом, похожим на скрип несмазанного колеса телеги. — Вот так, а книжка-то дома осталась, вот теперь людям служит. Ну-ка, подь сюда! — Елена подошла к бабе Дусе и опустилась на колени. Старушка открыла две металлические скобки и протянула Евангелие гостье. — Открывай! — Зарубина наугад открыла книгу. — Таперяча тычь пальцем! — Елена указала пальцем на строку, начинавшуюся с какой-то цифры. — Ну вот, а таперяча читай!

Елена взглянула на старославянский шрифт и растерялась.

— Ну чего?! Не могёшь? И чаму вас в школах-то учють! Слухай! — бабка начала читать по слогам, запинаясь: — В том же дому пребывайте, ядуще и пиюще яже суть у них: достоин бо есть делатель мзды своея. Не преходите из дому в дом. И воньже аще град входите, и приемлют вы, ядите предлагаемое вам. И исцелите недужныя, иже суть в нем, и глаголите им: приближися на вы Царствие Божие [9] .

— И что? — Елена выглядела растерянной. — Я ничего не поняла.