Чтение онлайн

— Катя, это слишком опасно, это…

— Я это уже слышала. Но вы постоянно забываете, что речь идет о моей маме. Куда ее увезли?!

— Руководителя зовут Родион Георгиевич Святославский, прозвище — Радош. Свою организацию он называет по-разному. Чаще встречается название «Церковь Сына Царствующая». Их резиденция находится под Красноярском. Там и потерялся след вашей матушки. Это все. Прощайте.

Сергей Владимирович удалялся быстрой походкой, но Катя не смотрела ему вслед. Она аккуратно записывала полученную информацию.

За прошедший месяц Калиока окончательно забыла не только свое прежнее имя, но и привычки. Общинный дом для новичков располагался на окраине поселения, называемого Раград — город солнца. Жизнь здесь была строго регламентирована: сон не более 3 часов в сутки, трапеза два раза в день — в девять утра и в девять вечера. Помимо абсолютного запрета на любую пищу животного происхождения, рыбу, морепродукты и алкоголь, не допускались к употреблению сахар, чай и кофе, манка, овсяные хлопья, постное масло и почти все мучное. Рацион питания состоял большей частью из сухофруктов, хлеба и воды. Сектанты постоянно хотели есть, голод не давал нормально мыслить, суживая жизненное пространство до уровня животных инстинктов. Иногда обеденный стол украшала дымящаяся кастрюлька с кашей, сваренной на воде из дозволенных круп. Это был праздник! Основное занятие сестер заключалось в сборе милостыни в Красноярске. Им выдали для этого специальную одежду и каждый день развозили на микроавтобусах по точкам, где женщины проводили иногда по 10 часов. Если община выполняла норму, то вечером всех ждало утешение в виде «благодатного напитка» — кипяток с лимонным соком и мед вприкуску. Меда дозволялось есть не более того количества, которое остается на кончике шила. Правда количество омовений шила в мед не было регламентировано. Перед сестрами ставили кружки с напитком, а в центре стола располагалось пластиковое корытце с медом, в которое сестры и окунали свои шила. При этом любой, вошедший в комнату, мог подумать, что здесь работает несколько швейных машин.

24 часа в сутки сестры слушали «проповеди» Великого Радоша: они транслировались через динамики, установленные повсюду, даже в туалете, а во время собирания милостыни у каждой сестры работал плеер. Спать они ложились в наушниках, чтобы и ночью, сквозь сон, их слух ласкал голос неземного учителя!

Светлану мучил один вопрос, который она мечтала задать учителю. В поезде Калиока познакомилась с сестрой, которая рассказала, что тоже сподобилась высшей похвалы от Великого Радоша. Светлане стало очень интересно, за какой срок сестра постигла зоилогию, но та выдала неожиданный ответ: ей не пришлось постигать эту науку, поскольку она обладала врожденным высшим знанием. Сестра сразу была посвящена в избранные из избранных и регулярно участвовала в «богослужениях „церкви“». Это известие больно резануло Калиоку, она испытала приступ самой настоящей ревности и зависти к новой знакомой. Светлана была настолько поражена, что даже попыталась поговорить на эту тему с наставницей Гайдой. Но та заявила, что в данный момент в Калиоке говорит бес, и лишила ее ужина.

Проблема разрешилась сама собой. Это случилось через неделю после прибытия в Раград. Калиока вдруг ощутила, что не может сосредоточиться на конкретных мыслях. Ее разум словно состоял из летучего полупрозрачного газа. Он расплывался сам собой, и ничто было не в силах собрать его во что-то оформленное, имеющее конкретные очертания. Калиока обратилась со своим наблюдением к Гайде.

— О! Как быстро в тебе действует «дух»! Сестры! Калиока начала исполняться «духом»! Слава Великому Радошу!

— Слава Великому Радошу! — вторили хором полтора десятка женщин.

— Калиока, ты исполняешься «духа» Господа нашего! Все прежнее — греховное, мрачное и ненужное — уходит из тебя, забывается. И это милость Бога. Очистившись, ты сможешь в полную силу служить Господу и пророку Его — Великому Радошу! Сестры! Сегодня у нас праздник. Вас ждет праздничная трапеза и «благодатный напиток»!

— Слава! Слава! Слава! Хвала Господу нашему и пророку Его — Великому Радошу! — вторили сестры, глядя на Калиоку оловянными глазами…

Неделю назад Калиока удостоилась аудиенции у Святославского. Пророк в праздничном одеянии торжественно восседал на троне в зале для «богослужений».

— Подойди ко мне Калиока, — раздался властный голос, как только женщина пересекла порог. Светлана, низко склонив голову, подошла к Радошу и опустилась на колени. — Ты видишь, все сказанное мною исполняется. Ты моя великая ученица. Раньше других ты закончила испытательный курс для избранных из избранных. Теперь ты готова к великим делам ради нашей «церкви».

— Да, господин!

— Ты поедешь в Новосибирск.

— Но как…

— Ничего не бойся! Пока ты будешь жить в местном общинном доме, а вскоре приеду я, и мы обсудим твое новое задание. Ты готова?

— Да, господин!

В Новосибирск Радош прибыл вчера поздно вечером в сопровождении Гили и двух охранников. Они основательно «заправились» виски еще в самолете, а в местной резиденции «церкви» их ждал роскошный ужин. «Великого Радоша» ожидали две молоденькие девушки, «жаждавшие очищения». Жажда их была столь велика, что они не поделили своего наставника, и утром их лица украшали внушительные царапины.

Проводив «сестер» в их «кельи», Святославский вышел в гостиную, где уже отдыхал Гиля с гаванской сигарой в зубах. Часы на стене показывали 12.10.

— А вот и он! Великий Радош! — Гиля пребывал в благодушном расположении духа. — Ну как тебе сестры?

— Хороши, мерзавки! Только в какой-то момент мне показалось, что меня натурально сожрут, стремясь получить как можно больше «очищающей благодати». Ты, кстати, распорядись, пусть их ко мне сегодня тоже пришлют. А сейчас я бы позавтракал, и нам надо ехать на «богослужение».

— Завтрак господину! — распорядился Гиля по телефону, когда, за Радошем закрылась дверь в ванную комнату.

Сегодня для Новосибирской общины «Церкви Сына Царствующей» был великий день: к ним приехал Великий Радош. В девять утра все собрались в молитвенном зале для совершения праздничного «богослужения». Пророка пока не было, братья и сестры ожидали его, читая молитвы и исполняя песнопения.

Около двух часов дня новенькая BMW подъехала к общинному дому, располагавшемуся в старинном двухэтажном особняке, На заднем сиденье автомобиля вальяжно развалились Родион и Гиля. Открылись автоматические ворота, и машина плавно въехала на охраняемую территорию.

Женщина лет сорока пяти пряталась в кустах неподалеку от ворот. Как только железные створки начали закрываться, она бросилась бегом и оказалась внутри, прежде чем ворота захлопнулись. Непрошеная гостья уже подбегала к выходящему из машины Радошу, когда ее крепко схватили за руки два охранника.

— Отпустите сестру, — важно распорядился Радош. — Она пришла с миром, я вижу это, — «пророк» уже был в образе. — Слушаю тебя, сестра.

— Отдай мне мою дочь!

— Твоя дочь — свободный человек. Она сама выбрала меня, ибо я и есть истина и жизнь!