Чтение онлайн

— Молчишь… Я бы хотел разозлиться, но не могу. Если бы я мог как-то балансировать на грани… но сколько я не пытался — у меня не выходит. Я делал все, что ты говорил, я действительно старался. Но не выходит. И времени не остается. Если я не пойму, — мальчик глубоко вздохнул, — я просто брошусь в самый центр их лагеря. Я не знаю… Что мне делать?

Саша почувствовал себя бесконечно уставшим. Он лег на спину, и небо могло видеть свое отражение в его глазах.

Ворон не ответил, но Саша вдруг вспомнил его слова.

— Сдайся, — однажды говорил он ему.

Отчаяние сменилось безразличием и отстраненностью.

— …и тогда ты поймешь, что бог тебе совсем не нужен.

Мысли текли холодно и плавно. И также плавно, почти незаметно, пришло озарение. Разгоряченный всадник разума остановил безумного скакуна чувств и мыслей, огляделся… и понял, что уже прибыл на место и едва не проскочил мимо.

Теперь Скиталец точно видел грань, грань между миром внутри и снаружи. Грань, очерченную наблюдением. Он точно знал что делать, но все еще боялся… Боялся не за себя — за людей, что были вокруг. И потому ему нужно было вырваться из города, ставшего ловушкой.

Он бросился со всех ног по скрипучему настилу. Если добраться до шамана… это решит и исход боя. Мешать командирам ришей, равноценным шаману не стоило ничего — заменяли друг друга. Хотя и то, как именно помешать бою он слабо представлял, он был уверен, что шаман ключ к этому.

Ареил глядел битву. Он понимал, что происходит на поле. Но его просто напросто сковала ноша ответственности. Он знал, чем закончится отступление в город. Стены были сломаны и риши бы давили до последнего…

— Кетад…

— Да, светлейший? — главный советник даже сейчас не терял учтивости.

— Все риши на поле?

Ареил не замечал, как пальцы опущенной руки непроизвольно постукивали по бедру.

— Нет, — советник отвел глаза. — Они не вводили еще резервы… ждут, когда мы начнем отступать.

— А если не начнем?

— Протянув еще немного они ударят и сломают остатки войска.

— У нас?

— Только твоя охрана, светлейший. Часть монахов, еще старики и подростки. Все у храма… Все мужчины, способные сражаться уже на поле.

Ареил помолчал. Затем взглянул в осунувшееся лицо советника. Раньше полнота лишь сглаживала некоторые острые черты. Теперь лицо Кетада отталкивало.

— Почему ты не предлагаешь бежать? — спросил советника Ареил.

— Отряды вокруг города ловят беглецов… Я уже смотрел этот вариант. Даже тайные ходы перекрыли, не пойму как они их нашли. В открытую нам не прорваться их много… слишком много. Будто бы мы упустили часть. Их больше чем было, но теперь уже поздно.

— Ясно… Неважно. Это всё хорошо. Я бы не бежал.

Теперь промолчал советник.

Саша протискивался сквозь толпу дворян. Она была заметно меньше тех, что собирались в тереме обычно — многие уже попытались бежать, проверив истинность слов главного советника. Окружающие не решались преграждать мальчику дорогу, хотя и пускать его к князю было не положено… Ареил заметил его, дав знак пропустить.

— Я могу остановить бой, — сходу заявил Саша, пытаясь отдышаться.

Теперь все взгляды обратились на него и на ласчи на его плечах. Многие слышали о мальчике, звавшемся Зимним Солнцем, и даже если никто не видел причины гибели ришей, то трудно было представить что-то иное. Даже сомневавшиеся в вере смотрели на него с надеждой, не как на мальчика, а как на источник надежды.

Ареил обернулся к нему. В его груди Ареила зарождалась надежда. Но в словах еще сквозило отчуждение.

— Как? — спросил он.

— Мне только нужно попасть туда, — Саша указал на лагерь ришей.

— Светлейший, воины почтут за честь… — начал Кетад.

— Я сам, — отверг Ареил, прервав главного советника поднятой вертикально ладонью.

— Безумие, — вступился один из советников.

— Тебе подойдет моя помощь? — просто спросил Ареил. В волнении он теребил рукоять фамильного меча, возвращенного лесниками.

— Да. Только время не терпит, — ответил Саша.

— Стида мне, — обернулся Ареил к дворянам.

— Светлейший…

— Я князь. Таково мое слово. Посмеете остановить меня?

— Вам не стоит делать этого, — ответил кто-то из ближних.

Но Ареил просто сбежал вниз со стены, ведя за собой Сашу. Он сам взял своего стида под уздцы и взлетел в седло. Дворяне окружили его, колеблясь. Они уговаривал, и удерживали стида, но всерьез держать никто не решался.

Ареил протянул руку Саше и тот схватил тонкие пальцы, поднявшись на стида, за спину князя. Князь резко вскрикнул и сорвался с места. Дружинники тут же сорвались следом. Единственные они не спорили, просто принимая решение своего князя, хотя и они не одобряли подобного. Часть дворян вскочила в седла, бросившись следом за князем, другие метались, боясь последовать за ним.

Главный советник бросился к своему стиду и в этот момент возник олерис. Окруженный вооруженными монахами в черных рясах он протолкался к советнику сквозь седлавших коней или стоявших в стороне дворян. Кетад вопросительно взглянул на него.

Олерис огляделся.

— Мы должны вывести князя, — жестко сказал он. — Храм выводит в лес… далеко за город.

У главного советника мгновенно опустились руки.

— Почему же народ вы не выводили? И почему об этом я не знал?

— Раньше не выводили, чтобы паники не было… Сейчас — выводим. Надо спасать князя, где он?

— Где ты раньше был… — словно не слыша олериса проговорил толстяк.

— Где князь? — олерис не повышал голоса, но его голос прозвучал неожиданно проникновенно.

Вопрос старика пробрал всех, кто стоял рядом. Один из дворян молча указал на открытые ворота, где удалялась пестрая кавалькада всадников.

— Там.

— Как вы могли отпустить его? — неожиданно устало проговорил олерис.

Окружающие молчали.

Олерис обернулся к советнику, полубезумными глазами глядевшему вслед князю, ворвавшемуся в гущу сражения.

— Ты сломался, Кетад. — произнес олерис. А затем обернулся к монахам — верните его… своей жизнью отвечаете.

Монахи молча бросились к стидам. В мгновение ока оседлали их и вырвались за ворота, по следам князя.

— Ворон, я вдруг подумал… и, может, я больше на задам такой вопрос, но тогда, в первую нашу встречу, скажи честно… Тот рыцарь был ты? То есть, рыцарь был для тебя как гиена для рыцаря, да?

— Может быть впервые, я считаю, что должен ответить тебе, но не сделаю этого. Пусть это будет для тебя уроком и еще одной тайной, Скиталец.