Чтение онлайн

Несколько посидев, он поднялся, поглядел через бруствер. Немцы были уже далеко, за березами».

Стар. 275. Но самого Овсеева нигде не было. — Папраўлена: «Но самого Овсеева здесь уже не было».

Стар. 276. — Подлюга! Одного оставил… — Выкраслена.

Сцэнарый 3-й серыі налічвае 2-е рукапісныя і 50 машынапісных старонак (на першай пазначана: «ВАСИЛЬ БЫКОВ» (закрэслена), ніжэй: «ФИЛЬМ ТРЕТИЙ», «НА ВОСХОДЕ СОЛНЦА»). Тэкст сюжэтна супадае з ранейшай рэдакцыяй. Што тычыцца тэксталагічных разыходжанняў, дык прозвішча «Васюкоў» папраўлена спачатку на «Бусюков», затым на «Кисляков» (далей паўсюль таксама выпраўлена на «Кисляков»). Да таго ж вылучаюцца наступныя змяненні:

Стар. 323. Вот с ее помощью, — обнимает он Зину. […]

— А ничего. Это свой парень, Васюков. Когда-то был у меня ординарцем. — Папраўлена: «На КПП вот посадили в машину. Старшина помогла. Без нее бы не влез.

— Ну что вы, товарищ майор! Так лихо бегаете…

— Куда там. На одной ноге… Вот знакомьтесь: автоматчик Кисляков. Когда-то воевали вместе».

Стар. 323. Не дорвался. А Ванин, тот, наоборот, добряк был, не дожил. Помнишь Ванина?

— Ну.

— За высотой, где тебя ранило, его убили. Потом уже тело обнаружили. — Папраўлена: «Не дорвался, под Варшавой погиб. Ванин на Смоленщине. Да мало ли еще кто где. А мы вот дошли. Повезло все-таки.

— Повезло.

— Только бы к концу не опоздать. Слышь, доколачивают». Стар. 324. И вот Зина сменила свой ППГ на санчасть. […]

— Люблю кадры сам подбирать. Чтоб воевать было надежнее. — Зроблена машынапісная ўклейка: «Вон старшину подбиваю сменить свой медсанбат на санчасть. Кстати, как тебя звать, старшина?

— Старшина Богданова.

— А по имени как? Лена, Маня?

Старшина передергивает плечом, недоверчиво поглядывая на игривое лицо майора.

— А зачем вам имя? Я вон, за мостом слезаю.

— Ну а все-таки? Письмецо, например, черкнуть. Может, я влюбился.

— Так и поверю, — говорит старшина.

— Ну а все-таки? Как мамка звала?

— Зина, ну.

— Зина? Хорошее имя. Давай все-таки к нам, в гвардию, а?

— Нет уж. У меня своя гвардия есть.

— Напрасно. Люблю кадры сам подбирать, — говорит майор, обращаясь к разведчику. — Чтоб воевать надежнее».

Стар. 325. Не стоять же, когда война вот-вот кончится. — Папраўлена: «когда война кончается»; далей зроблена машынапісная ўклейка: «В кузове, подхватив шинель, поднимается Зина.

— Мне надо слезать.

— Куда еще слезать? С нами поедешь.

— Товарищ майор, мне туда надо, — указывает она по дороге.

— Ерунда! Там не проедешь. Ты же видишь?

— Я могу пройти.

— Сиди, сиди. Объедем, вывезем, все будет в ажуре.

— Товарищ майор!..

— Сиди, говорю!

Одной рукой Ананьев игриво обхватывает старшину и сажает ее на прежнее место. Зина стеснительно отстраняется, настаивая на своем.

— Мне надо туда. Вы не имеете права!

— А я прикажу. Я же майор все-таки.

— Вы грубиан, а не майор. Я вам не подчиненная.

— А я подчиню. У меня сила. Вон, орлы какие!

— Я буду жаловаться. Это безобразие!

— Пока жалоба дойдет, война кончится, — смеется разведчик, и Зина недовольно смолкает в углу возле кабины».

Стар. 325. …мимо аккуратной деревни с черепичными крышами… — Дапісана: «мимо аккуратной деревни с кирхой и черепичными крышами».

Стар. 326. — Не лезьте глубоко, товариш майор! — говорит Зина. — Вам нельзя колено мочить. — Закрэслена, але адноўлена і папраўлена:

«говорит Кисляков. — У вас же колено…».

Стар. 326. — Не лезь глубоко, Петя, смотри не намочи колено! — говорит из кузова Зина. — Закрэслена.

Стар. 326. — Петя, нога! Смотри ногу, товарищ майор! — Папраўлена: «— Смотрите ногу, товарищ майор! — говорит Кисляков».

Стар. 327. Зина сухим бинтом перевязывает Ананьеву колено. […]

— Ничего! Ерунда! Заживет, как на собаке. — Адсутнічае, зроблена машынапісная ўклейка (з новага абзаца): «Ананьев, хромая, находит место поудобнее и тяжело опускается наземь.

— Вот все мокрое.

— Надо перевязать, — говорит разведчик. — Старшина!

— Да ладно, я сам, — говорит майор, разматывая мокрый бинт. Зина, недовольно хмурясь и прыгая на одной ноге, выливает из сапога воду.

— Перевяжи майора, — говорит разведчик.

— Сам перевяжется, — рассерженно бросает Зина и отворачивается.

Ананьев с помощью разведчика разматывают бинт, неумело перевязывает ногу, и Зина, смягчившись, бросает им перевязочный пакет.

— Держите!

— Вот спасибо, — говорит Ананьев, разрывая бинт. Вдвоем, они начинают обматывать бинтом ногу, и Зина не выдерживает.

— Ну кто же так перевязывает! Разве так на колене удержится. А ну дайте сюда!

Она сама принимается за перевязку, и Ананьев улыбается.

— Вот это дело! А то гляжу, такая злая!

— Я не злая.

— Правильно! Зачем быть злой? Женщина злая — некрасивая.

— Ну и пусть. Как же не злиться — куда вы меня завезли?

— А ничего. С нами не пропадешь! Доставим в найлучшем виде. Или в медсанбате миленок ждет?

— Начальник ждет. Подполковник медслужбы Бурмакова.

— Ну, Бурмакова пусть подождет. Готово? — говорит Ананьев. — Вот и хорошо. Теперь заживет, как на собаке».

Стар. 327. Ананьева пыталась поддержать Зина, но он отстранил ее. — Папраўлена: «Ананьева пытался поддержать разведчик, но он отстранил его».

Стар. 329. — Ух, ты! Вот это красотка! Глянь-ка, Зина! В штанах! — Закрэслена, унізе напісана: «— Ну и что ж! Подумаешь!».

Стар. 329. У камина, развешивая мокрые бинты, неприязненно покосилась на Ирму Зина. — Закрэслена алоўкам.

Стар. 331. — Боже мой! Боже мой! — приговаривала Зина. — У гэтай рэдакцыі: «— Боже мой! Боже мой! Мир! — приговаривала, не веря своим словам, Зина», але закрэслена, побач напісана: «— Товарищ майор, неужели все, мир?».