Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
Шрифт:
Менш чым праз тыдзень адбылося чарговае пасяджэнне сцэнарна-рэдакцыйнай калегіі. У выніку гэтага пасяджэння было прынята заключэнне, шэраг пунктаў якога кардынальна змяняў аўтарскую задуму:
«…автор значительно переработал литературную основу своих повестей, органично соединил их с оригинальной частью сценария, придал литературному триптиху о войне строгую и четкую кинематографическую форму. […]
Однако в дальнейшей работе необходимо обратить внимание на следующие моменты:
В первой серии — а) бойцу — бывшему искусствоведу изменить фамилию, ввести эпизод проявления заботы о нем, когда он находится в „секрете“; б) в развитии образа Овсеева, оставив его сомнения и страх перед смертельным исходом боя, исключить намек на дезертирство в тыл; в) точнее обозначить кулацкий дух Пшеничного и мотив его предательства; г) снять мотив абсолютной безвыходности положения Васюкова в финале первой серии.
Во второй серии — а) ввести в экспозицию масштабный показ наступательного движения войск, а в переходе на роту уточнить настроение солдат, усталых, но яро преследующих врага; б) яснее акцентировать рывок и ранение Васюкова в бою как стремление прикрыть собой командира.
В третьей серии — а) заметнее акцентировать гуманистический, патриотический мотив решения бойцов принять на себя бой с эсэсовцами уже после капитуляции вермахта; б) в эпизодах боя яснее показать связь Васюкова с командиром. По всем сериям в диалогах желательно избежать излишне прямых вульгаризмов».
У сваю чаргу і ТА «Экран» пасля разгляду сцэнарыя і абмеркавання яго сумесна з прадстаўніком Галоўнага палітычнага ўпраўлення Савецкай Арміі падпалкоўнікам А. Сабельнікавым палічыла мэтазгодным запусціць сцэнарый у рэжысёрскую распрацоўку, але таксама з улікам заўваг — як сугучных рэкамендацыям беларускіх калег, так і новых:
«В процессе режиссерской разработки просим продолжить работу над психологической характеристикой действующих лиц.
Хотелось бы, чтобы авторское внимание было сосредоточено не только на внешней событийности, но и на углублении морально-нравственных внутренних процессов, происходящих с героями.
Необходимо подчеркнуть в сценарии закономерность и настоятельную необходимость всех военных операций, обрисованных в произведении, в общем ходе войны.
Учитывая то обстоятельство, что в данном варианте сценария недостаточно интересным и выразительным получился образ солдата Васюкова, советуем авторам подумать о том, чтобы главным героем фильма стал Ананьев. В связи с этим необходимо включить его в действие с первой серии фильма.
Замечания по сериям: I серия: а) снять мотив абсолютной безвыходности положения Васюкова в финале сценария; б) уточнить образ Овсеева, оставив его сомнения и страх перед смертельным исходом боя, исключить намек на дезертирство в тыл; в) точнее обозначить истоки предательства Пшеничного; г) бойцу, бывшему искусствоведу, изменить фамилию, ввести в эпизод проявления заботы о нем, когда он находится в „секрете“.
II серия: а) необходимо подчеркнуть стратегическое значение того факта, что высота была взята бойцами Ананьева. В фильме должна быть ясна настоятельная необходимость взятия этой высоты; б) ввести в экспозицию масштабный показ наступательного движения Советской Армии; в) ярче показать настроение бойцов роты — усталых, но яро преследующих врага; г) яснее акцентировать рывок и ранение Васюкова в бою, как стремление прикрыть собой командира; д) более ярко прописать политрука Гриневича, раскрыв его интеллектуальную и человеческую значительность; е) следует отредактировать текст Ананьева, убрав излишнюю грубость.
III серия: а) заметнее акцентировать гуманистический, патриотический мотив решения бойцов принять на себя бой с эсэсовцами уже после капитуляции вермахта; б) в эпизодах боя яснее показать связь Васюкова с командиром; в) следует подумать о правомерности и необходимости присвоения Ананьеву звания Героя Советского Союза.
По всем трем сериям в диалогах желательно избежать излишне прямых вульгаризмов».
Між іншым, і сам А. Карпаў, маючы на ўвазе В. Быкава, скажа падчас абмеркавання ўжо яго, рэжысёрскага сцэнарыя: «Да, я согласен, что это может быть калька его произведения. Он перенес литературу бережно, болезненно… Конечно, трудно все это переводить на язык кино, да и времени у нас было маловато.
У меня только страх, как бы чего не упустить дорогого, быковского.
Относительно боя. Он не сделан. Его очень трудно делать на бумаге. Бой будет отраженный. Да, я сам боюсь, чтобы не получилась одна трескотня. Для Быкова грамматика боя была второстепенным делом, а главное — исследование». І пазней рэжысёр прызнаецца: «…повторить прозу Быкова на экране нельзя».
2 снежня 1974 г. намеснікам дырэктара ТА «Экран» Т. Агароднікавай быў дазволены запуск у рэжысёрскую распрацоўку літаратурнага сцэнарыя В. Быкава «Долгие вёрсты войны».
Рэжысёрскі сцэнарый быў падрыхтаваны А. Карпавым даволі хутка, але тут дарэчы будзе прыгадаць заўвагі, якія былі зроблены пісьменнікам:
«Замечания к режиссерскому сценарию „Долгие версты войны“
Режиссерский сценарий написан в соответствии с литературным сценарием.
Считаю необходимым изменить схему присутствия главных героев в частях. Ввиду того, что исключение Ананьева из второй или третьей части влечет за собой нежелательные потери образно-изобразительного порядка, по моему мнению следует его, заявив в первой части, задействовать во второй и третьей.
Образ солдата дать: в первой части — Глечика во второй части — Васюкова в третьей части — снова Глечика.
Схема действия Ананьева-Глечика-Васюкова таким образом предлагается следующей:
Такая схема вносит в фильм впечатление неправильности и разрушает нарочитость в композиции.
В соответствии с этим следует написать [неразб.] воспоминаний Ананьева (во II ч.) и переписать сцену встречи Ананьева с Глечиком (в III ч.)
Других замечаний не имеется.
4. II.75 г.»
Тым часам бюро мастацкага савета ПТА «Телефильм» разам са сцэнарна-рэдакцыйнай калегіяй вынеслі сваю рэзалюцыю на рэжысёрскі сцэнарый, у якой асаблівую ўвагу звяртае на сябе пункт першы:
«…в режиссерском сценарии учтены замечания заказчика и в целом определилась образная система сценария, точнее стали психологические характеристики действующих лиц, углубились моральнонравственные процессы, происходящие с героями.
Более оправданным стал посыл необходимости военных операций, обрисованных в сценарии, в общем ходе войны.
Эмоциональнее и логичнее выстроен финал второй серии. Стала более органичной и законченной линия взаимоотношений Ананьева и Зины.
При окончательной подготовке сценария к съемкам Бюро художественного совета ПТО „Телефильм“ считает необходимым обратить внимание режиссера на следующее:
1. Выверить экспозиционную хронику первой серии, избегая резкого противопоставления упоенного успехом противника и подчеркнуто измотанного вида советских солдат.
2. Усилить драматургию первой серии, возможно, поиском приемов более глубокого знакомства с судьбами действующих лиц. Четче проявить значимость их заданий. […]
5. Учитывая новую схему действия Ананьева-Глечика-Васюкова на протяжении трех серий необходимо заметнее для зрителя акцентировать сцену расставания Ананьева с молодым солдатом в начале 1-й серии, точно определить место для ретроспекции этой сцены во 2-й серии, переработать в психологическом и действенном плане сцену встречи Ананьева с Глечиком в 3-й серии. […]».
У Маскве ж, у ТА «Экран» таксама прасілі ўлічыць іх рэкамендацыі, частка якіх зноў датычылася літаратурнай першакрыніцы і насіла адкрыта ідэалагічна-прапагандысцкі характар:
«1. Хотелось бы, чтобы авторское внимание было сосредоточено не только на внешней событийности, но и на углублении нравственных внутренних процессов, происходящих с героями.
2. Необходимо подчеркнуть в сценарии закономерность и необходимость всех военных операций, описанных в сценарии, в общем ходе войны.
3. Необходимо точнее расставить идейно-политические акценты: начальный период войны следует показать политически точнее, в соответствии с исторической перспективой; в изображении событий и действующих лиц 1[-й] серии необходимо снять впечатление безысходности, обреченности; яснее и глубже показать духовные, нравственные силы народа, истоки нашей победы в Отечественной войне.
4. Необходимо внести коррективы в расстановку действующих лиц сценария с тем, чтобы среди героев сценария не преобладали люди в идейном отношении неустойчивые. В связи с этим следует, в частности, внести изменения в характеристику Свиста.
5. Более основательно должен быть заявлен и прописан в 1-й серии образ Ананьева. […]».
У ТА «Экран» у нечым падобныя па характары былі «пажаданні» і па 2-й і па 3-й серыях рэжысёрскага сцэнарыя (пры гэтым зноў акцэнтавалася ўвага на рэкамендацыях да першага фільма, якія мелі, «в известной мере, отношение не только к 1[-й] серии, но и ко всему сценарию в целом».
Між тым здымкі карціны не маглі пачацца без чарговага заключэння сцэнарна-рэдакцыйнай калегіі ПТА «Телефильм» цяпер ужо на новы варыянт рэжысёрскага сцэнарыя, у якім беларускі бок даваў справаздачу пра тое, як былі ўлічаны ранейшыя рэкамендацыі і заўвагі ТА «Экран»:
«В новом варианте сценария:
1. Уточнилась необходимость военной операции на переезде в общем ходе войны.
2. В изображении событий и действующих лиц уменьшилось впечатление безысходности эмоционального состояния солдат, глубже раскрыты их духовные силы.
3. В связи с этим углубились мотивы нравственного возмужания героев.
4. Внесены коррективы в расстановку действующих лиц сценария, определилась судьба Свиста, как детдомовца.
5. Как один из основных образов сценария занял большое место в 1-й серии и более значимо проявлен Ананьев.
6. В связи с изменением характеристик действующих лиц доработаны и освобождены от многословия диалоги сценария.
Однако в дальнейшей работе необходимо обратить внимание на следующее: поскольку в начале сценария есть ссылка на героическую оборону Могилева, исключить в диалогах упоминание о выходе батальона из окружения под Смоленском.
В диалоге Овсеева с Климуковым „О жизни и смерти“ исключить излишнюю литературность.
При съемках эпизодов боя обратить внимание на реальное соответствие потерь противника относительно вооружения и возможностей группы наших бойцов».
У адказ з Масквы ішлі новыя інструкцыі:
«…просим учесть следующие рекомендации:
1. Несколько облегченными, недостаточно драматичными выглядят эпизоды боя советских солдат с немцами (оба эпизода — и с транспортерами, и с танками). Просим в эпизодах боя добавить отдельные сцены, реплики, детали с тем, чтобы эпизоды эти с точки зрения военной выглядели более убедительно, более драматично.
2. Просим тему трусости Овсеева исключить (так как в этом плане в сценарии ощущается известный перебор: Пшеничный, Овсеев, Терещенко (3[-я] серия).
3. В отдельных сценах требуют уточнения диалоги, которые отличаются многословием, психологически неточны, недостаточно соответствуют характерам и ситуации. […]».
У далейшым ліставанне паміж беларускімі і маскоўскімі кіначыноўнікамі датычылася непасрэдна самой карціны (сярод іншага, напрыклад, рэкамендавалася: «В трактовке образа Пшеничного нет необходимости акцентировать его социальное происхождение. Убрать слова по поводу Сталина („…сын за отца не отвечает“). Несколько иначе решить эпизод сдачи в плен Пшеничного, т. к. в данном варианте это выглядит не логично»). Невыпадкова В. Быкаў пісаў у гэты час А. Адамовічу: «Завяз в кино и никак не могу вытащить из него ноги. Просто надоело до чертиков. Тем более, что заранее знаешь, что ничего путного в итоге не будет — одна морока». Сапраўды, гэтыя бясконцыя «рэкамендацыі» і «пажаданні» літаральна разбуралі задуму сцэнарыста В. Быкава. Аднак, як падаецца, з самымі абсурднымі патрабаваннямі выступіў зацверджаны загадам міністра абароны СССР ваенны кансультант фільма — яго т. зв. «заўвагі» неслі адкрыта цэнзарскі характар; генерала-кансультанта цікавіла не тое, што было ці магло быць на вайне, а тое, як яно павінна быць паводле армейскага статута:
«Замечания главного военного консультанта генерал-лейтенанта танковых войск М. М. Зайцева по кинокартине „Долгие версты войны“
1. Сократить начальные планы идущих солдат.
2. Заменить слово „драпать“ на слово „отходить“ и реплику „рядовой Климчук“ на „боец Климчук“.
3. Заменить обращение „ты“ солдат к старшине на „вы“.
4. Сократить монолог Авсеева перед подвигом, т. к. он звучит излишне пацифистским.
5. Убрать частое упоминание (муссирование) о том, что оставленный заслон — смертники, оставив только разговор об этом в будке.
6. У Пшеничного снять реплики, подчеркивающие его недисциплинированность, строже сделать реакцию старшины на поведение Пшеничного. В связи с этим сократить эпизод в будке, убрать реплику „На, стреляй!“
По 2-й серии
1. В начале серии убрать грубые слова Ананьева в адрес старшины, т. к. они звучат как оскорбление.
2. Сократить планы, показывающие неорганизованность кадровых войск.
В данном монтаже рота похожа на партизанский отряд.
3. Исключить сцену „отказ санинструктора перевязывать пленного немца“. К пленному должны отнестись более гуманно, в таком виде как сейчас сцена может быть неправильно истолкована западными идеологами. Обращение к немцу „цудик“ недопустимо, так же, как и срывание погонов.
4. Эпизод „обмен пленного“ места на войне не имел.
5. Сцена „обмывание взятой высоты“ в данной редакции похожа на пьянку. Может быть, следует сделать так, чтобы Ананьев предлагал выпить только комиссару, а он бы отказался.
6. Вторая атака выглядит бессмысленной тратой людей. Она должна быть более подготовленной.
По 3-й серии
1. Ухаживание за девушкой нужно подать „по-рыцарски“, пока оно слишком развязно.
2. Пересмотреть диалог Климчука и Терещенко на чердаке во время боя, выявив переходный момент от трусости к героизму.
3. Реплику „украли часы“ заменить на „не сберег“».