Чтение онлайн

С этими мыслями они отправились на пляж, но до побережья так и не дошли, отложили купание на следующий день. В гостиницу возвращаться тоже желания не было и они засели в ближайшей забегаловке. Ее столики и стулья стояли прямо на улице, а под навесом были разложены в металлических лотках — маринованные огурцы, лук, перец, салаты, жаренное мясо — курица, говядина, и многое другое. Всем этим можно было попросить начинить шаверму, но обычно в нее влезало, помимо мяса, еще три-четыре ингредиента. Значит, чтобы попробовать все выставленные продукты пришлось бы заказывать не одну порцию, а штуки четыре. Запивая шаверму кока-колой, Сергей думал о том, что уедет из города не завтра, а значит перепробовать все возможные варианты удастся. Вот только действительности свойственно с планами не совпадать.

Он поставил будильник в телефоне на без пятнадцати девять, с тем, чтобы, проснувшись, быстренько умыться, почистить зубы и поспеть на завтрак почти к самому закрытию ресторана. Получается, на еду останется минут сорок, потом можно сходить в душ, немного передохнуть, переваривая завтрак, а уж затем отправиться на пляж.

Сигналы будильника вырвали Громова из сна неожиданно и, просыпаясь, он подумал, что время как следует выспаться еще есть. Надо только не открывать глаз, повернуться на другой бок и тогда… Он все же проснулся, и поразился тому, что его окружает темнота. Окна не были зашторены, но почему так темно, словно за то время пока он смотрел сны, весь мир провалился в бездну?

Телефон все не унимался. Обычно он подавал сигналы всего минуту, потом замолкал, чтобы вновь включить будильник только через девять минут. И так до тех пор, пока не поднимет лежебоку или тот его не отключит. Сейчас же сигнал звучал непрерывно.

До Громова вдруг дошло, что он слышит не будильник, а звонок. Он поднес трубку к глазам, увидел, что сейчас четыре утра, а звонят с работы.

— Да, — сказал Сергей, нажав кнопку на телефоне.

— С добрым утром, — послышалось в ответ. — Ты еще спроси не разбудил ли я тебя?

Громов узнал голос редактора.

— В чем дело?

— Все агентства передают, что ливанские ракеты бомбят Хайфу.

— Ты позвонил, чтобы предупредить меня — пора бежать в бомбоубежище? Спасибо за такую заботу!

— Не для этого. Хотел спросить, что у вас происходит?

— Я сплю. Ни о каких ракетах не слышал.

В ту же секунду послышался противный звук воздушной тревоги. Он был глухим, поскольку с трудом пробивался сквозь толстое стекло, но все-таки достаточно мощным, чтобы поднять из могил даже мертвецов, а уж живые, заслышав его, должны были сразу же бежать в ближайшее укрытие. Учения воздушной тревоги проводились постоянно, все местные знали, куда при ней нужно бежать, а для приезжих повсюду были развешаны указатели со стрелками.

— У нас, кажется, начинается, — сказал Сергей. — Я тебе позвоню потом.

— Давай, пока!

Сигнал длился ровно одну минуту, потому что именно столько времени требовалось ливанским ракетам, чтобы долететь от границы до города. За это время следовало собраться и добежать до бомбоубежища. Сергей прикинул, что за минуту он в лучшем случае оденется, так что ни в какое укрытие он прятаться не станет, понадеялся на русский «авось». Он тут же позвонил Илье, которого воздушная тревога тоже разбудила, но тот даже с кровати не встал, а только злился оттого, что сирена мешает ему вновь заснуть, словно это была всего лишь надрывающаяся под окнами автомобильная сигнализация.

— Ты бы лучше встал, камеру вытащи на балкон, посмотри, может увидишь, где ракеты упадут, — посоветовал ему Громов.

Игоря в номере не было. Но как раз из-за этого-то волноваться не стоило. Вот он, наверняка, помчался в бомбоубежище, по дороге натягивая все из одежды, что успел прихватить с собой. Хотя, за минуту, пожалуй, лишь успеешь обмотаться простыней, словно римский патриций. Сирена смолкла, взрывов пока не было слышно.

— Учебная тревога что ли? — позвонив, спросил Илья.

— Не думаю, — сказал Сергей. — Давай на улицу выйдем, спросим, может кто что-нибудь знает.

— Давай, — обреченно согласился Илья.

Они поспешно собрались, вышли из номеров и спустились на лифте до первого этаже. Пока они ехали вниз, Громов думал, что пользоваться лифтом во время обстрела, как и во время пожара, категорически запрещается — он ведь может застрять, и тогда останешься в нем, как в тюрьме, будешь гадать — кто до тебя быстрее доберется — пламя, ракета или спасатели. Впрочем, они не потащили бы свою аппаратуру с пятнадцатого этажа пешком, даже под страхом смертной казни.

Входная дверь гостиницы не успевала закрываться — таким интенсивным было движение. Кто-то выбегал, нагруженный сумками, камерами, кто-то вбегал за новой партией аппаратуры. Холл напоминал растревоженный улей или скорее военную часть, получившую приказ к выступлению. Стоявшие возле гостиницы машины с тарелками на крышах, спешно загружались экипажами и уезжали.

— Так-с, что-то все-таки случилось, — сказал Сергей.

Навстречу им шел Игорь.

— Я за вами. Зря вы в бомбоубежище не пошли.

— Надо выяснить, что происходит, — сказал Сергей. — Вроде по Хайфе ни одна ракета не попала.

— По Хайфе нет, — сообщил Игорь, — попала в одну деревушку неподалеку от города. Я знаю, где она находится.

— Да-а-а? — приободрился Сергей. — Далеко?

— Минут за двадцать доедем.

— Тогда поехали.

Хорошо, что они взяли с собой аппаратуру, а то пришлось бы за ней возвращаться.

Громовым уже овладел азарт игрока, когда каждая минута дорога, потому что за призом пустился не он один, а вон их сколько — искателей сенсаций. От гостиницы отъехало не менее десятка машин. Те, кто сидит в них, доехав до деревушки, будут рыскать меж разрушенных домов, искать спасшихся, подсовывать им к губам микрофоны на выдвижных удочках. Пусть погорельцы и двух слов связать от горя не смогут, их причитания тоже пойдут в эфир, разнесутся по всему свету уже через несколько часов. Главное успеть все заснять, пока не утихли пожары, пока не эвакуировали всех раненных и не увезли убитых, если таковые будут. В подобных ситуациях репортеры становятся очень циничными. Сергей отчего-то думал, что непременно увидит пылающие разрушенные дома, зарево от которых видно за много километров, но выяснилось, что все совсем иначе.

И все-таки в призовую тройку в этой гонке Громов не попал. Что неудивительно, поскольку в путь он отправился позже основных конкурентов. Правда, ему удалось кого-то обогнать, но это уже не имело большого значения.

Деревня просыпалась. Не пожелай она это сделать, ее бы просто разбудили. Сотрудник вневедомственной охраны в синей форме и с пистолетной кобурой на поясе, давал интервью. Чувствовалось, он говорил это уже не раз, выучил слова, словно текст роли и произносил их почти без эмоций.

— Ракета упала не в деревню. В поле. Она не взорвалась. Я уже сообщил куда надо. Бомбу обещали забрать, когда будет нужно.

Точное место падения охранник показать не мог, не способен был даже указать его примерно. Искать в поле, уткнувшуюся в землю носом ракету, зарывшуюся в нее до металлического оперения, было все равно, что искать иголку в стогу сена. Можно день пробродить, до сумерек и все впустую.

— Не советую я ее искать, — сказал охранник, — она же не взорвалась. Вдруг взорвется?