Чтение онлайн

– Очередной? Ну вот спасибо!

– Это все, что ты услышала?
– он отпускает меня, мрачнея.
– Тогда извини.

– Нет, - обвиваю руками его шею и тяну к себе.
– Я всё слышала, Лёш, и, наверное, во всё поверю... Но потом... Иди ко мне, я скучала.

Он все ещё хмурится, явно раздосадованный тем, что я не приняла его громкие слова с восторгом. Но это лишь слова - их быстро забываешь.

А в рыцарей я не верю.

Лёша обнимает меня все крепче, прижимает спиной к стене. Тянется к бедру и, поймав под колено, закидывает мою ногу себе на талию. Я стягиваю с него рубашку, он отбрасывает мой халат. Приподнимает меня, когда я обхватываю ногами его бедра, разворачивает и сажает на туалетный столик. Разлетаются в стороны баночки, скляночки, падает фен. Столик бьется о стену, я вскрикиваю в такт ударам, царапаю спину любовника, выгибаясь ему навстречу. Мы с ним всегда на одной волне, всегда в одной фазе. Прострация после вершины наслаждения длится долго.

Я прижимаюсь спиной к стене. Лёша, ладонями опираясь о столик, роняет голову на мое плечо.

Жарко.

Я поворачиваюсь к шкафу, смотрю на нас в зеркало в свете маленькой лампочки бра. Красивый секс, красивые тела и их сплетения. Но по зеркалу, от верхнего угла к нижнему, тянется темная трещина. Это пугает меня настолько, что я вскрикиваю.

Лёша вскидывает голову.

– Что такое?

– Не смотри, - обнимаю его, прижимаю обратно к себе, и отворачиваюсь сама.
– Зеркало на шкафу разбилось.

Лёша целует мою грудь.

– Наверное, что-то в него откинули, - говорит между прикосновениями.
– Боишься?

– Да.

– Закрой глаза.

Послушно опускаю веки, зажмуриваюсь. Лёша ловит меня под колени, плавно поднимает вверх.

– Ты тоже не смотри, - шепчу я, прижимаясь к его груди.

– Не смотрю, - тихо отвечает он. Останавливается на миг и осторожно опускает меня на кровать. Хочет уйти, но я, не разцепляя рук, тяну его к себе.

– Не ходи туда.

– Я не буду смотреть.

– Лёша, пожалуйста.

– Я его просто сниму, чтобы ночью не рассыпалось. Спи, я тихо.

Целует меня и уходит в темноту.

Я проснусь рано утром, а зеркала и осколков уже не будет. Но и Лёши рядом не окажется тоже.

На мобильный ему не дозвониться. Я начинаю нервничать. Принимаю таблетку антибиотика, полоскаю свой злосчастный зуб, иду искать завтрак на кухню - и Лёша возвращается. Совершенно не в духе - хмурый, отводит взгляд.

– Что-то случилось?

– Да так. По работе. Два тендера просрали.

– Ларионов?

Короткий кивок.

– А ты...
– но Лёша не дает мне договорить.

– Всё, Алин. Ничего страшного.

Закрываю рот, пожимаю плечами. Раздражает, конечно, эта его отмашка, что всё, касаемо работы - не мое дело. Но, может, и правда - не моё? Не хочу гадать. Он сам со всем справится, я уверена.

– Пойдем завтракать, - беру его за руку и тяну на кухню. В ответ - теплый взгляд, усталая улыбка.

– Радость моя.

В незнании - счастье, правда?

Завтракаем, делаем ремонт, едем на набережную. Лёше все время приходят какие-то сообщения. Не по работе точно - он просматривает их и улыбается.

– С кем ты переписываешься?
– наконец, спрашиваю я.

– Настя кидает фотки с отдыха.

Кисло усмехаюсь:

– Здорово.

– Смотри, - показывает мне снимки своих детей. Антон - невероятно жизнерадостный пацан, рот до ушей на каждом фото. А вот Лида порой в образе - то хмурая, как туча, то вообще отворачивается. Насти на фотографиях немного, чаще всего это селфи, Лёша её почти не фотографировал.

– Жалко, мы с тобой не съездили отдохнуть, - заявляет Алексей.
– Летом махнем, да?

– Куда?

– Покатаемся по Италии?

– Звучит...
– не успеваю договорить - Лёше приходит очередное сообщение. Он бросает быстрый взгляд на экран и кладет телефон в карман своей джинсовой куртки.

– Так что?
– переспрашивает весело, как ни в чем не бывало.
– Поедем?

– Пока не знаю, - отвечаю неопределенно и замолкаю. Говорить не о чем.

На набережной возвращаем взятые в аренду велики и идем в ближайшее кафе, пообедать. Людей много - погода располагает к отдыху, а после отдыха на воздухе хочется кушать.

Лёша вешает куртку на спинку стула и идет к стойке - заказать какую-нибудь пасту (зря, что ли, про Италию вспомнили). А я... Совесть проигрывает схватку с любопытством и ревностью. Я поступаю ужасно - лезу в карман джинсовки своего мужчины, которому обещалась доверять, и достаю его мобильный. Пароль знаю - дни рождения детей (кто бы сомневался), захожу в whatsApp. Настя там "Настя". От неё одно непрочитанное.

К черту.

Открываю - фоточка с воздушным поцелуем. "Спасибо, папочка, за чудесный отдых! Ждем повторения".На это сообщение Лёша не ответил. Мог бы и вообще удалить.

– Лина?

Отрываю взгляд от экрана телефона. Лёша удивленно смотрит на меня и на свой мобильный.

– Это как понимать?

– Это называется ревность, - я кладу мобильный с открытым сообщением от его бывшей жены на стол.
– Это называется "не надо делать из меня дуру".

Лёша бросает взгляд на экран.

– Алина, это её сообщения. А мои ты читала? Хотя... Нет, наверное, - он явно раздосадован.
– Тебе же важно, как она ко мне относится, а мок отношение так... По боку. И... Ты могла бы у меня спросить. Я бы дал тебе телефон без всяких "но". Зато теперь... Блин... Алина, зачем же лазить по карманам?

Я, не сводя с него глаз, запускаю руку в верхний кармашек его куртки и достаю оттуда ключи от своей квартиры. Легко и просто, потому что Алексей так и не нацепил их на общую связку. Мгновение держу ключи на ладони и, наконец, решившись, сжимаю в кулаке и поднимаюсь из-за стола. Алексей сводит брови, понижает голос. Ах, какой сердитый!

– Алина, что за детский сад?

Отвечаю холодно, сдержанно, хотя сердце стучит, как бешеное:

– Я хочу, чтобы эта женщина, с которой ты мило переписываешься, знала границы. И, что бы ты там не надумывал, эти границы ей диктуешь ты. Или она до сих пор вертит тобой, как хочешь?

– Да она может писать, что угодно! Это...

– Нет, не может!
– я повышаю голос, и на нас оборачиваются посетители кафе.
– У вас общие дети, а не общая жизнь! Меня унижает её уверенность в том, что ты у неё на привязи, а я так... Косточка на один с зубок.

– Ты меня с собакой сравниваешь?

– Думай, как знаешь.

– Алина, это уже...
– он хватает меня за запястье, пытаясь удержать, потому что я намерена уйти - свое слово сказала, больше мне выяснять нечего.