Чтение онлайн

— Спасибо за совет.

— Обращайся. И лучше не выходи из сверхрежима.

— Понял.

Максим сделал движение вперёд, думая напугать животное.

Но кабан не испугался. Наоборот. Ещё раз хрюкнул и с места кинулся на Максима.

Это ты зря, подумал он.

В сверхрежиме человек способен двигаться очень быстро. Быстрее любого кабана. И не только кабана.

Максим дождался, пока вепрь приблизится и сместился вправо.

Кабан пролетел мимо, затормозил, развернулся и снова кинулся на врага.

Но Максим снова оказался справа от него, совсем рядом.

Левой рукой он ухватил животное за шерсть на шее, удерживая голову, а правой нанёс сильнейший, быстрый, как удар молнии, и точный удар в воображаемую точку за левой передней ногой.

Он почувствовал, как двадцать с лишним сантиметров закалённой, остро отточенной стали, прошли между рёбрами и воткнулись точно в сердце.

Он даже ощутил через нож его мощный толчок. Возможно, последний.

Выдернул нож, отскочил на два метра назад.

Кабан заверещал, попытался снова кинуться на Максима. Его передние ноги подломились, он жалобно хрюкнул, ткнулся мордой в землю, завалился на правый бок и затих.

— Ну извини, — сказал Максим, выходя из сверхрежима. — Я предупреждал.

[1] Каждый день повторяется картина (рутина!),

С утра у нас раздрай:

'Выметайся, ленивая скотина (скотина!),

И всю округу драй!'

Мой товарищ,

А ну-ка не хандри (два, три)!

Терпи (два, три),

Терпи (два, три)!

Нас сегодня гоняют упыри (два, три)

С зари и до зари!

(Немецкая солдатская песня «LisaLisa», пер. Соколовой Е. Д.)

[2] Не существует.

[3] Лиза, Лиза,

Знай, резервиста судьба нелегка,

Лиза, Лиза,

Ну-ка налей мне пивка!

(пер. Соколовой Е. Д.)

Почему-то вспомнился староста и предатель Тарас Садовчий, которого он убил совсем недавно этим же ножом. И тоже ударом в сердце.

Может быть потому, что и человек, и кабан издавали перед смертью похожие звуки?

Нелепые какие-то ассоциации.

Максим потряс головой, втянул ноздрями холодный осенний воздух. Пора было подумать, что делать с тушей зверя дальше. В условиях тотального дефицита еды бросать убитого вепря просто так не хотелось.

Что у нас с картой местности?

До ближайшего небольшого села на севере около трёх километров. На юге — все четыре. За камышовыми зарослями, из которых выскочил кабан, в паре сотен метров к западу начинается очередной лесной массив. На восемнадцать километров тянется. Потом снова поля, деревни, перелески. До Ахтырки по прямой порядка шестидесяти километров. С учётом обходных путей — вся сотня. Четыре дня пути. Ладно, пять. У него еды ещё на день. Если экономить — на два. Но, если экономить, сил будет меньше. А тут еда сама пришла.

Решено, воспользуемся.

— КИР, — позвал он мысленно.

— Здесь, — отозвался Корабельный Искусственный Разум.

— В твоей богатой памяти, часом, не найдётся схемы разделки дикого кабана?

— Часом найдётся. Хочешь мясо заготовить?

— Ну.

— Верное решение. На голодный желудок далеко не уйдёшь. Даже ты. Значит, смотри. Первым делом надо перерезать сосуды в основании шеи, чтобы вытекла вся кровь. Она уже частично вытекла после твоего удара ножом, но этого мало. Давай, прямо сейчас, это нужно быстро делать.

Следуя указаниям КИРа, Максим вонзил нож в основание шеи секача и перерезал сосуды. Хлынула кровь.

Пока кровь вытекала, он набрал валежника, подтащил к кабану. Развёл костёр, разложил неподалёку валежник. Перевернул тушу на спину, положил на валежник, подоткнув с боков тем же валёжником, чтобы не заваливалась на бок.

— Теперь на запястных суставах передних ног сделай кольцевые надрезы.

— Есть.

— На задних вскрой ахилловы сухожилия.

— Есть.

— Теперь вспори шкуру по внутренней стороне ног.

— Сделано.

— Вспороть мошонку, извлечь семенники.

— Вот чёрт.

— А как ты хотел? Разделка туши дело грязное.

Максим действовал по указаниям КИРа, вспарывая толстую кабанью шкуру.

Никогда я не был охотником, подумалось. И вот жизнь заставила и пришлось им стать. Хорошо, что у меня острый нож. Всегда, граждане-товарищи, бойцы и командиры имейте при себе хороший острый нож. Обязательно пригодится.

Он разрезал шкуру от середины груди до самой кабаньей задницы. Затем довёл разрез до основания шеи. Сделал кольцевой надрез по шее вокруг головы и принялся снимать шкуру, подпарывая её в нужных местах.

Наконец, снял.

Пока возился, несколько раз подкладывал в костёр валежник, чтобы нагорели угли. Подбросил ещё веток в огонь и пошёл к реке.

Сел на берегу, отмыл руки и нож, которые стали липкими от крови. Здесь же нашёл удобную вымоину с глиной. Собрался идти назад и тут услышал, как на другом берегу треснула ветка. Потом ещё одна.

Максим сделал три шага назад и прилёг за стволом плакучей ивы, вглядываясь и вслушиваясь в темноту.

Шаги. Тяжёлые. Несколько человек идут, что-то тащат. Вот и они, четыре силуэта с носилками, появились на берегу. На носилках — человек. Видимо, раненый.

Ночное зрение позволяет разглядеть, что это наши. Солдаты. Рядом, в гимнастёрке, перетянутой ремнями, галифе, сапогах и фуражке появляется пятый. Звание Максим разглядеть не может, но понятно, что человек командует этим небольшим отрядом.

— Кладите его на землю, — командует он.

Шёпотом, но Максим слышит.

Солдаты опускают носилки на землю.

— Костёр на том берегу, — шепчет командир. — Видите отблески?

— Так точно, товарищ комиссар, — шепчет в ответ кто-то из бойцов. — Видим.

— Если костёр, значит, люди, — делает заключение комиссар.

— Немцы?

— Это вряд ли.

— Наши?

— А хрен его знает. Савченко, давай в разведку. Отойди выше по течению и переправься на другой берег. Задача: узнать, кто там жжёт костёр, вернуться и доложить. Если это наши, то развешаю вступить в контакт и попросить помощи. Видит бог, которого нет, что помощь нам не помешает.

Максим решился и свистнул.

Военные замерли.

Максим свистнул чуть громче. Дважды.