Чтение онлайн

И тут услышал знакомый гул.

С запада шли немецкие бомбардировщики.

— Воздух! — раздался чей-то истошный крик.

Гул нарастал. Вскоре в него вплёлся отрывистый лай зениток. По звуку стрельбы было понятно, что зенитное прикрытие Ахтырки слабое. Да и когда это зенитки спасали от воздушного налёта? Особенно в начале войны.

Максим потянул носом и бросил взгляд в небо. Оно было затянуто облачной пеленой, но высокой и реденькой, так, что было понятно — дождя и прочей непогоды ждать не приходится. Слабый юго-восточный ветерок подтверждал, что сегодня погода точно будет лётной. Мать её.

Максим поправил на плече немецкий автомат, который вчера по полному праву забрал у капитана-особиста. Что MP-40, что «вальтер» в кобуре были абсолютно бесполезны портив приближающихся бомбёров.

Эх, мне бы истребитель сейчас, подумал он. С полным боекомплектом.

Но истребителя не было. Был только нарастающий гул моторов и первые силуэты Ю-88, появившиеся в небе с запада.

Пять…десять…двадцать…двадцать пять…

Максим насчитал сорок девять самолётов. Тридцать скоростных пикирующих бомбардировщиков Ю-88 и девятнадцать «мессеров» прикрытия. Бомбардировочная авиагруппа и две эскадрильи истребителей. Сила.

Особенно, если учесть, что наших что-то не видать, а зенитки… Про зенитки он уже думал — вон, одни разрывы редкие и ни одного попадания.

Бомбёры пошли на снижение, заходя в атаку.

Ну, сейчас начнётся.

Максим спрыгнул в ближайшую, предусмотрительно отрытую заранее щель, присел на импровизированную лавочку-доску, устроенную сапёрами по низу.

Что значит штабные, усмехнулся про себя, любят комфорт.

Грохнуло раз и два, и три, и вскоре земля затряслась от сплошных взрывов.

В щель спрыгнул комдив Малеев, вслед за ним ещё двое незнакомых Максиму командиров и, наконец, капитан госбезопасности Дондыш.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — крикнул Максим. — Здравия желаю, товарищи!

— А, лейтенант, — комдив плюхнулся рядом с ним на скамью. — И ты здесь. Как твои дела?

— Товарищ капитан разбирается, — кивнул на особиста Максим и крикнул, обращаясь к Дондышу. — Как мои дела, товарищ капитан?

Ответить Дондыш не успел. Рядом грохнуло так, что показалось вот-вот обрушится щель. Уши заложило. Сверху на людей посыпались комья земли, мелкие камни и обломки веток.

Комдив Малеев громко и витиевато выругался.

Максим поднял голову. В атаку на штаб дивизии, разворачиваясь, заходили сразу два «юнкерса» — один за другим.

«Вот сейчас он с разворота и начнет. И жизни даст» — вспомнились слова из бессмертной поэмы Твардовского «Василий Тёркин».

А винтовочки-то трехлинейной на брезентовом ремне нету, подумал он. «И патронов с той головкой, что страшны любой броне», — тоже.

Он выглянул из щели.

Ахтырка горела.

«Юнкерсы» безнаказанно утюжили город, засыпая его пятидесяти и двухсотпятидесяти килограммовыми бомбам.

Там и сям к небу тянулись столбы чёрного дыма.

Где-то выла сирена.

Продолжали тявкать зенитки, но всё реже и реже. Возможно, им даже удалось кого-то сбить, Максим не видел. Зато хорошо видел, что наших истребителей по-прежнему нет, а оба «юнкерса» уже завершили разворот и приближаются.

Из-за угла здания штаба выскочил какой-то красноармеец с винтовкой в руках. Был он явно испуган и растерян, не зная, куда бежать и что делать.

— Боец! — заорал ему Максим. — Боец, сюда!

Красноармеец завертел головой.

— Сюда, мать твою!!!

Увидел, рванул с места как на стометровку, домчался до щели, спрыгнул. Огляделся, увидел, кто его окружает, вытянулся:

— Здравия желаю! Рядовой Щербаков…

— Отставить, рядовой, — приказал ему Максим. — Не до чинов. Винтовка пристреляна?

— Что? — захлопал белёсыми ресницами красноармеец.

— Винтовка, я спрашиваю, пристреляна?

— Э… да… нормально, вроде, стреляет.

— Бронебойные есть?

— Что?

О, Господи, подумал Максим.

Командиры, в том числе и комдив, с интересом слушали этот диалог.

— Бронебойные патроны есть, спрашиваю? Что сейчас в магазине?

— Э… пусто. Не заряжал

— Рядовой Щербаков! — рявкнул Максим. — Слушай приказ! Зарядить винтовку бронебойными патронами! Выполнять!

— Есть зарядить бронебойными!

Следует отдать должное, Щербаков выполнил приказ быстро и чётко.

— Разрешите воспользоваться винтовкой рядового Щербакова, товарищ комдив? — спросил Максим.

— Разрешаю, лейтенант, — комдив понял, что задумал Максим. — Рядовой Щербаков, передайтеоружие лейтенанту!

— Слушаюсь!

Максим принял винтовку, передал свой автомат Щербакову, выскочил из щели и припал на колено.

Он хорошо помнил характеристики винтовки Мосина, а вот слабые места Ю-88 не очень.

— КИР! — позвал.

— Здесь!

— Куда лучше всего бить Ю-88 из трёхлинейки бронебойным патроном?

— Если коротко — двигатели и кабина. Бензобаки твоим калибром не пробить. Лучше всего — бей по экипажу. Бомбардир вообще не прикрыт ни с какой стороны, пилот только сзади бронеспинкой.

— Понял, спасибо, — Максим поймал в прицел первый «юнкерс», который уже начал сваливаться в пике. Это по пехоте можно стрелять не целясь от бедра, по самолёту так не получится. Вернее, получится, но не наверняка. Ему нужно наверняка.

— Всегда пожалуйста, — ответил КИР.

Максим вышел в сверхрежим.

— Если интересно, — продолжил КИР, — в бомбоотсеке у него изначально двадцать восемь пятидесятикилограммовых бомб и сыпать он их начнёт с семисот-шестисот метров. Угол пикирования — максимум семьдесят градусов. У этого — шестьдесят. Не забудь про упреждение.

Максим слышал, что говорит КИР, но не отвечал — весь сосредоточился на оружии в своих руках и на бомбардировщике, который с воем пикировал, казалось, прямо на него.

Пилот, решил он для себя с самого начала.

Надо попадать с первого выстрела.

Максим рассчитывал расстояние до цели и сам, но КИР его подстраховывал.

— Тысяча двести метров… тысяча… восемьсот, семьсот…

В сверхрежиме на расстоянии шестьсот пятьдесят метров Максим различил лицо пилота, полуприкрытое кислородной маской.